Завидная нервно-тревожная невеста (СИ) - Рогозина Виктория

— Уважаемые родители! Прошу вас сохранять спокойствие. Счастье любит тишину, давайте немного снизим градус общения.

Её мягкий голос казался слишком слабым на фоне оскорбительных выкриков, но это была хоть какая-то попытка вернуть ситуацию под контроль. Я вздохнула, понимая, что это ни к чему не приведет, и решила вмешаться по-своему.

— Счастье не любит тишину, — спокойно сказала я, взглянув на Оксану Юрьевну, а затем на всех родителей. — Библиотека любит тишину, морг любит тишину, но уж точно не счастье.

Внезапно воцарилась напряжённая тишина, но на этот раз не та, о которой говорила Оксана Юрьевна. Родители смотрели на меня с явной неприязнью, словно мои слова только подлили масла в огонь. Лица были искажены от возмущения, кто-то пробормотал себе под нос что-то о моем «высоком мнении о себе».

— Вы издеваетесь?! — выкрикнул кто-то. — Как можно быть такой самоуверенной? Да на вас управы нет!

Эти слова словно пробили последние преграды, и зал опять заполнился раздраженными голосами. Люди кипели от злости, и чем больше я сохраняла спокойствие, тем сильнее они раздражались.

Оксана Юрьевна, похоже, совсем потеряла контроль над ситуацией, пытаясь снова успокоить разгорячённую толпу, но никто её больше не слушал.

Классная руководительница, уже явно на грани, с трудом сохраняя спокойствие, сжала губы и произнесла:

— Валерия Алексеевна, вы ведёте себя крайне неосмотрительно и, позвольте сказать, нагло. Я понимаю, что у вас своя точка зрения, но давайте всё же проявим уважение к остальным родителям.

Я холодно посмотрела на неё, зная, что никакого уважения не получу от этих людей, как бы они ни пытались прикрывать это фальшивыми фразами о «заботе» и «общем благе». Вдохнув, я ответила спокойно, но с ноткой сарказма:

— Хорошо, давайте уйдем в треш-угар и сука-бля и просто оставим вопрос о моих детях в покое.

Эти слова повисли в воздухе, как взрывная волна. Родители замерли на секунду, а затем возмущение накрыло их с новой силой. Кто-то покраснел от ярости, кто-то выглядел оскорблённым до глубины души. Возмущённые взгляды, шепотки, от которых казалось, вот-вот запылает воздух, опять обрушились на меня.

— Как можно говорить такое на родительском собрании?! — выкрикнул один из отцов, сжав кулаки.

— С таким отношением неудивительно, что ваши дети так себя ведут! — вторила ему какая-то мать.

— Вот она, отвратительная мать! — опять раздалось из толпы, и все начали поддакивать, поднимая волну возмущения.

Но я стояла спокойно, без малейшего желания оправдываться перед ними. Их слова были предсказуемы и давно потеряли всякий смысл для меня. У каждого из этих родителей своя правда, но когда дело касается моих детей, их мнение не имеет значения.

Оксана Юрьевна с трудом сдерживала раздражение, пытаясь вновь наладить порядок:

— Валерия Алексеевна, я призываю вас подумать о последствиях своих слов! Вы провоцируете конфликт, а ведь мы все здесь ради наших детей.

Я лишь подняла бровь, слегка наклонив голову, и сказала:

— Моим детям не нужны ваши решения.

Я обвела взглядом собравшихся родителей. Люди как люди, на первый взгляд ничем не примечательные, живущие своей обычной жизнью. Кто-то сгорблен, уставший от работы, кто-то держит в руках телефон, тихо переписываясь в чате, а кто-то смотрит на меня с осуждением, выжидая, когда я сделаю ошибку или поддамся на их нападки.

Обычные люди, вроде как большинство. Но как же они меня раздражали! В их лицах читалось столько лицемерия, скрытого презрения и мелочности, что порой становилось противно. Родители, которые должны были быть примером для своих детей, выглядели не лучше самих школьников, только с большей злобой и завистью в глазах.

Люди остались людьми — грешными и испорченными. Это не зависит от времени и не меняется с миром. Каждая эпоха несёт с собой свои проблемы, но суть человеческой натуры остаётся неизменной. Интриги, злоба, желание подчинить кого-то под свои правила и рамки. Я видела это каждый день, и именно здесь, среди этих лиц, это ощущалось особенно остро. «Они никогда не изменятся», — тихо подумала я, чувствуя, как злость в сердце уступает место холодному спокойствию.

Я посмотрела на Оксану Юрьевну, которая продолжала что-то говорить, снова пытаясь вернуть собрание в цивилизованное русло. Но я уже почти не слышала её. Все эти слова, все эти споры — они больше не имели значения. Они не смогут навредить моим детям, пока я рядом.

Тишина, повисшая в воздухе, на миг пронзила комнату.

Глава 16 Осколки света и тьмы

Алиса нахмурилась, сосредоточенно глядя на задачу по физике. Её карандаш завис над тетрадью, словно в нерешительности. Формулы были выписаны, но путь к решению задачи оставался для неё неясным. Вздохнув, она стёрла несколько цифр, снова перечитывая условие, но это не помогло. Она уже начинала терять терпение, когда рядом сидящий Михаил, на некоторое время оторвавшись от экрана смартфона, заметил её недовольное выражение.

— Что там у тебя не получается? — спросил он, слегка наклонившись, чтобы заглянуть в её тетрадь.

Алиса молча передала ему листок с задачей, указав на формулу, где она запуталась. Михаил внимательно посмотрел на задачу, и вдруг на его лице расплылась широкая улыбка.

— О, да это же по теме, которую я как раз отлично знаю! — сказал он с азартом в голосе, словно предвкушая вызов. — Сейчас всё объясню.

Он взял ручку и быстро набросал несколько формул на листе, объясняя Алисе каждый шаг простым и понятным языком. Его лёгкость в решении задач и уверенность в своих знаниях сразу бросались в глаза. Миша всегда с интересом относился к науке, хоть иногда и казалось, что он поглощён только играми.

— Смотри, вот так преобразовываешь уравнение, — объяснял он, указывая на шаги. — А здесь подставляешь значение ускорения, и вуаля!

Алиса внимательно следила за его действиями, потихоньку понимая, где она допустила ошибку. Через несколько минут они вместе завершили решение, и она с облегчением улыбнулась.

— Спасибо, Миш. Как ты всё это так быстро понимаешь? — спросила она с лёгким удивлением.

— Да ладно тебе, — скромно усмехнулся он, откинувшись на стул. — Просто физика — это как хорошая игра. Если знаешь правила, всё становится легко.

Алиса бросила на брата долгий, проницательный взгляд, еле сдерживая улыбку, и, покачав головой, спросила:

— Ну что, Миш, сочинение написал? Тебе ведь его на этой неделе задали.

Михаил лениво оторвался от смартфона и, усмехнувшись, пожал плечами:

— А ты как думаешь? Тяжело писать сочинение, когда книгу даже не открывал.

Алиса устало вздохнула, скрестив руки на груди, и посмотрела на брата с легким укором:

— Вот ты как всегда… Если бы ты хотя бы раз сел нормально почитать, у тебя бы не было таких проблем. Но ладно, — она театрально закатила глаза, — помогу тебе в очередной раз.

Михаил, на этот раз уже с настоящей благодарностью, отложил телефон и, лениво потянувшись, улыбнулся ей:

— Ты просто моё спасение! Правда, как ты меня терпишь? Я бы на твоём месте уже давно сам себя выгнал.

Алиса засмеялась, слегка покачав головой, и наклонилась ближе к столу, складывая на нём руки:

— Ну ты же мой брат. Это как пожизненное обязательство. Хоть и с сюрпризами.

Михаил, посмотрев на неё, мягко хлопнул её по плечу:

— Знаешь, Алис, мы с тобой постоянно друг друга доводим, иногда даже ругаемся. Но, как ни крути, ты крутая. Мы всегда остаёмся друг за друга горой, и я это ценю.

Алиса тепло улыбнулась в ответ, ощущая в этих словах глубокую правду. Какие бы у них ни были ссоры, какие бы мелкие обиды ни возникали, они всегда находили способ поддержать друг друга. Это был их своеобразный кодекс, неписаное правило, которое никогда не нарушалось. В конце концов, семья — это не просто родственные связи. Это нечто большее — преданность, взаимопомощь и понимание.

— Ладно, — наконец сказала Алиса, берясь за учебник по литературе и вытягивая его на середину стола. — Давай сочинение писать. Хочешь хоть расскажи мне, что в книге-то было?