Связанные Неприятности (СИ) - "AnnKo"

— Ладно, твоя взяла, — вздохнула я, шутливо поднимая руки вверх в знак капитуляции. — Сдаюсь. Поехали завтра в твою столицу. Тем более у меня есть свой шкурный интерес — я уже давно мечтала устроить профессиональный рейд и изучить местные магазины пряжи и лавки суконщиков. Посмотрим, из чего тут шьют местные кутюрье.

Глава 30

Город тысячи огней и магия перемещения

Глава 30.

Утром я надела своё любимое, магически «отредактированное» голубое шифоновое платье, которое теперь мягко и благородно мерцало серебряными искорками в такт моим шагам, и натянула те самые невероятно удобные туфельки-мюли.

— А как мы, собственно, собираемся добираться до вашей столицы? — с долей законной опаски поинтересовалась я, оглядывая пустой двор. — Где нам прикажешь взять приличную телегу? Не пешком же шлепать по этой грязи.

Барнабас хитро, по-мальчишески прищурился.

— Зачем нам унылая крестьянская телега, Лиза, если прямо под нашими ногами дремлет персональная пространственная магистраль?

С этими интригующими словами он решительно повел меня обратно в подвал, прямиком к Источнику. Я невольно притормозила на последних ступенях и робко попятилась назад, отчетливо вспомнив, как в прошлый раз меня затянула такая вот лужица в неизвестность. Но Барни мягко, однако весьма настойчиво приобнял меня за плечи, подталкивая ближе к каменной чаше. Он что-то быстро прошептал на незнакомом, гортанном демоническом языке, а затем внезапно, без предупреждения, крепко подхватил меня за талию, прижимая к своему широкому горячему плечу.

— Закрой глаза, Лиза! Прямо сейчас!

Привычный мир с грохотом взорвался. Нас мгновенно затянуло в тугой, стремительный вихрь из огненно-серебристых волокон. Ощущения оказались дикими: меня словно распустили на отдельные ниточки, закружили в потоке светящейся плазмы и мгновенно сшили заново. Секундная невесомость, резкий, сухой запах дымка, секундная вспышка багрянца перед закрытыми веками, и…

Каменная чаша подвала исчезла. Под моими ногами оказалась мостовая. Мы вышли аккурат посреди залитой солнцем Главной площади Айзенвальда.

Я ощутимо пошатнулась от головокружения, но сильная рука Барнабаса на моей талии оставалась крепкой и надежной, не позволяя мне позорно растянуться на глазах у изумленной публики. Впрочем, я уже окончательно перестала чему-либо искренне удивляться в этом безумном фэнтези-мире. Одернув платье, я уверенно пошла вперед вслед за довольным, как сытый кот, демонюкой, который, кажется, всем сердцем наслаждался моим легким замешательством.

— Добро пожаловать в Айзенвальд, легендарный «Город Железных Лесов», — Барнабас картинно обвел свободной рукой пространство вокруг нас. — Столица всей королевской торговли и родина самых искусных, самых заносчивых портных Астральгии… которые, смею надеяться, очень скоро останутся без работы благодаря нам.

При звуке этого короткого «нам» у меня внутри, где-то в самом сокровенном уголке души, заворочалось какое-то удивительно теплое, щемящее чувство. На Земле я привыкла воевать с конкурентами в гордом, глухом одиночестве, рассчитывая только на собственную зубастость. А тут… этот невозможный фэнтезийный герой во фраке так естественно объединил нас в одну команду, что у меня на губах сама собой расплылась глупая улыбка.

Столичная площадь поражала своими масштабами. Идеально подогнанные друг к другу плиты из темно-синего глянцевого камня сверкали чистотой. Вокруг высились величественные старинные дома с острыми, уходящими в небо готическими шпилями. Фасады были щедро украшены вычурными коваными балконами, напоминавшими черное металлическое кружево, и изящными магическими фонарями, которые даже при ярком дневном свете продолжали гореть мягким золотистым сиянием.

— Смотри, Лиза, — Барни слегка развернулся и указал рукой на высокие, мрачные башни, штурмующие облака на горизонте. — Вон там высится Квартал Магов. Именно оттуда Высший совет чародеев диктует свои суровые законы всему Королевству и оттуда же присылает ищек вроде Пинча, чтобы стягивать налоги в казну. Но думаю, сегодня мы туда не пойдем, — он хищно ухмыльнулся, и искорки в его глазах блеснули багрянцем. — А вон там, сразу за подвесным мостом — знаменитые Ряды Суконщиков. В прежние времена мастер Элиас лично закупал там элитный заморский шелк. Он использовал его как основу для своих великих гобеленов. Элиас ведь был артефактором высшего ранга: он вплетал свои защитные и исцеляющие руны прямо в структуру ткани, создавая живые картины-артефакты, способные менять погоду над провинциями или исцелять раненых воинов одним лишь прикосновением к полотну.

А мне почему-то вспомнились наши земные иконы. Люди верили, что прислонившись к чудодейственному изображению, сами исцелятся.

— Здесь так… шумно, — я во все глаза разглядывала проезжающие мимо открытые лакированные экипажи и нарядных, напыщенных горожан. — И все до такой степени странно одеты. Барни, ради всего святого, посмотри на ту даму у фонтана! У неё на голове красуется целая оранжерея… а в центре там что, чучело фазана? Как её шея вообще это выдерживает?

— В Айзенвальде мода — это вопрос социального статуса, а вовсе не здравого смысла, — негромко хмыкнул демон, осторожно ведя меня сквозь толпу. — Местные модницы свято верят: чем больше слоев бархата, кружев и перьев на них намотано, тем они важнее и благороднее в глазах общества. С концепцией утонченной легкости и элегантного минимализма они, увы, пока совершенно не знакомы.

Наша прогулка привела нас прямиком к монументальным Рядам Суконщиков. Едва мы переступили порог огромной лавки, где помимо тяжелых рулонов ткани высились целые стеллажи с местной пряжей, у меня окончательно сорвало крышу. Торжественный мозг модельера капитулировал.

Я буквально бросилась к полкам, начисто позабыв про приличия и сдержанность. Пальцы судорожно хватали пухлые пасмы, я перебирала мотки, терла нити о запястье, оценивая плотность, калибр и крутку волокна, и что-то лихорадочно бормотала себе под нос:

— Боже, это же чистая нечесаная альпака… Какая текстура! А это что, местный аналог шелка-сырца? Какая крутка, мамочки, какой лоск! Барни, держи этот узел, нам нужно забрать весь этот стеллаж!

Пожилой, благообразный торговец, изначально собиравшийся расплыться в услужливой улыбке перед богатыми покупателями, при виде моих действий медленно побледнел. Я замерла над корзиной с серой неколерованной шерстью, дико вращая глазами и благоговейно прижимая моток к щеке с тихим стоном блаженства. Торговец испуганно переглянулся со статным, хмурым Барни, безошибочно определив во мне благородную, но явно скорбную головою барышню, у которой от избытка чувств случился сильнейший душевный припадок.

— Э-эм… уважаемый господин, — заикаясь, пролепетал лавочник, боком подбираясь к Барнабасу и испуганно косясь на то, как я пытаюсь на зуб попробовать прочность конопляного шпагата. — Ваша… э-э… спутница. Ей, кажется, нехорошо? Извольте забрать вот эти три тюка тонкой пряжи за полцены. Заберите ради всех богов, только уведите несчастную болезную на свежий воздух, пока ей не стало совсем худо прямо на моих коврах!

Барни, приложив колоссальные усилия, чтобы не заржать в голос, сохранил каменное лицо истинного лорда. С монументальным достоинством он расплатился, подхватил под мышки три увесистых, набитых доверху тюка отборной пряжи и мягко потащил меня к выходу, пока я пыталась выпросить у купца еще и «вон те чудесные лавандовые нитки».

Гуляли мы долго. Барнабас стоически тащил на себе нашу текстильную добычу, пока я с профессиональным цинизмом сканировала столичные витрины готового платья. Вон то бордовое бархатное недоразумение с каскадом нелепых рюшей на юбке я бы немедленно пустила под нож, безжалостно отпоров половину мишуры, а у тяжелого изумрудного кринолина в соседнем окне так и хотелось перекроить линию лифа, избавив бедную будущую хозяйку от удушья.