— Какие кольца тебе нравятся?
Вот точно не ЭТО!
Хотелось ответить возмущенно и нервно, но, видя, какими заинтересованными глазами на меня смотрел Итан, я вздохнула, резко выдохнула и… задумалась.
Когда у меня была магия артефактора, еще до пожара в дедушкиной лаборатории, мне нравились только те кольца, которые несли в себе многовековую магию рода — они завораживали своей силой, неожиданным сочетанием и способностью на протяжении столетий выполнять одно и то же действие. И они все были невероятно красивыми: от массивных и брутальных до воздушных и изящных.
После пожара мама старалась меня отвлечь от потери магии, отдавая из своей шкатулки разные драгоценности. Отдавала всегда те, что очень нравились мне в детстве, а став чуть старше я хотела превратить их в родовые артефакты, поэтому мама благоразумно прятала от меня свою шкатулку. В тот период кольца вызывали у меня слезы, напоминая о потерянных мечтах, так что их мне не дарили.
Ну а потом у меня появился питомник, и я полностью отказалась от украшений, кроме тех, что можно было спрятать под платье. Все, за что по неосторожности могли зацепиться магические животные и, дернув, лишить меня части тела, было спрятано и забыто. Забыто полностью.
А вот теперь при упоминании о кольце в голове всплыло воспоминание, которое, кажется, было ДО. До питомника, до пожара, до артефакторики. Воспоминание, от которого внутри только тепло, а на лице улыбка.
— Белое золото, топаз, ограненный короной, и четыре крапана в форме лапок.
— Сразу видно, что ты на артефактора училась, — усмехнулся Итан, разглядывая кольцо из черного золота с бриллиантом в форме овала на моем пальце, — а этот — ничего о тебе не знает. Кольцо королевы Адеи?
Я закивала с улыбкой, но без смущения, хотя мой ответ был навеян из далекого детства. О таком кольце мечтала каждая девочка в каждом королевстве с первого дня, когда впервые слушала сказку о королеве Адеи и ее возлюбленном, которого одно из чудовищ утянуло в свой мир, когда остальные разрушали город и замок. Только кольцо, подаренное Адеи возлюбленным, помогло не только справиться с чудовищами, но и вернуть мужчину живым. И это кольцо с тех времен считалось символом чистой любви, которая способна преодолеть все препятствия, и именно такое мечтали получить все девочки на помолвку… а парни почему-то игнорировали эти мечты, даря родовые артефакты.
— Тебе бы пошло́, — пробормотал Итан, переворачивая мою руку ладонью вверх и проводя по линиям судьбы большим шероховатым пальцем. От этого прикосновения кожу защекотало до мурашек, а внутри что-то дернулось и томительно заныло.
Палец продолжал движение, обводя тонкие фаланги одну за другой, линии на ладони каждую в отдельности, завораживая своим замысловатым танцем. От этих бесхитростных действий у меня почему-то пересохло в горле, а щеки запылали, но я не могла оторвать взгляда от своей ладони, словно на ней разворачивалась невероятная магия, от которой покалывало кожу и подрагивали колени. И ведь это всего лишь поглаживание ладони!
Итан не останавливался, провел подушечкой пальца по контуру, зацепил запястье, избегая разве что широкой полосы черного золота, которое принялось пульсировать в такт моего сердца, ускоряясь вслед за неровным дыханием.
Что-то в портальной стало душновато. И жарковато.
Я потянулась свободной рукой к пуговице на шубе, да так и застыла, не донеся руку до шеи, потому что в тот момент Итан наклонил голову и коснулся центра ладони губами.
О, боги, это что такое⁈ Почему так жарко⁈
Мужские губы были шероховатыми, жесткими и такими обжигающими, что невольно захотелось выскочить из шубы, чтобы хоть немного остудить пылающие щеки. Словно впервые, честное слово!
А потом по ладони прошелся кончик языка, а следом кожу слегка прикусили, и я дернулась, прижавшись спиною к стене — ноги перестали слушаться, подрагивая и подкашиваясь. А вот свободная рука словно обрела собственную волю и, поднявшись, утонула пальцами в темных взлохмаченных, совершенно неидеальных прядях. Невероятное блаженство! До мурашек!
От странно-томительных ощущений, что разворачивались внутри, я слишком сильно потянула одну из прядей, и Итан отвлекся и поднял голову. Взгляд у него в тот момент был напряженный, темный, ноздри раздувались как у хищника, а едва заметная полуулыбка пугала до дрожи. Нет, будоражила! Воспламеняла!
— Полминуты!
Глава 35
За гранью
Эдера
Мы даже не вздрогнули. И не потянулись друг к другу — смотрели в глаза и не могли оторваться, а мужские пальцы продолжали танцевать по моей ладони, разжигая искры все сильнее и сильнее. И я свою руку не могла опустить: продолжала держаться за непослушные пряди, а в ушах отбивало заполошный ритм непослушное сердце, которое словно неслось к пику своих возможностей, после которого только резкая остановка и падение в бездну.
— Десять, девять…
Кольцо на пальце нестерпимо жгло и вибрировало, обозначая, что клятвы находятся под нешуточной угрозой, и нам двоим непременно нужно остановиться, но вместо этого мы продолжали стоять, натянутые, словно струны, и готовые с резким звоном порваться от одного неловкого прикосновения.
— Восемь, семь, шесть…
— Вы хоть что-нибудь там делаете? — слышалось сдавленное возмущение из-за кожистых крыльев. — У меня сейчас руку оторвет! Целуйтесь уже!
Итан дернул уголком губ, словно предостерегая от неверных движений, и потерся щекой о руку, что перебирала волосы на его голове. Затем осторожно провел пальцами до моей кисти и потянул вниз к губам. От одного едва уловимого прикосновения у меня по спине прокатилась огненная волна, которая могла сейчас соперничать с жаром от кольца, а черное золото, кажется, достигло температуры плавления и стекало вязкой массой на пол.
— Пять, четыре, тр…
На счет «три» наши губы встретились. Смялись, стремясь соединиться плотнее, жестче, крепче. Словно две звезды, падая, столкнулись в небе и вплавились одна в другую, став единым целым, неразрывным, неделимым. И жар наш был один на двоих, и воздух в легких был один, и сердца били в такт, только наш, только для нас.
— Один!
Кольцо упало на плиту под нашими ногами с таким грохотом, словно часть скалы откололась и покатилась вниз. По ту сторону кожистых крыльев мантикоры раздалась надсадная болезненная ругань, словно Мариуса действительно покалечило.
— Что там у вас? Получилось?
Кто спрашивал, было не понятно. Долли, или Лоч, или оба сразу — не важно. Мы продолжали целоваться, но уже не выжигая друг друга изнутри, а трепетно, нежно, упоительно, превращаясь из раскаленной лавы в освежающий бриз.
— Мурррр, — удовлетворенно заурчала Руффи, и по моей щеке прошелся шероховатый широкий язык, а потом в то же место ткнулся холодный нос.
Мы с неохотой отстранились друг от друга, а потом тихо засмеялись, словно все еще делили одни эмоции на двоих.
— Мур? — обиженно заурчала мантикора, не понимая нашего веселья, а потом лапой подтолкнула к нам Лану, которая к этому моменту пришла в себя и с интересом рассматривала упавшее на пол кольцо, похожее больше на развернутую восьмерку, а не на круг.
— Ты сможешь перенести Эдеру в общежитие? — Итан осторожно поднял полоза и, свернув спиралью, уложил мне на руки, и только после этого поднял злополучное кольцо. — А мне нужно вернуть хозяину памятный подарок.
Я была признательна за такую предусмотрительность, ведь сама ощущала, что после столь интимных моментов совершенно точно не хочу ни видеть никого, ни показываться самой. Особенно не хотелось видеть Мариуса, потому что руки чесалить создать для него что-нибудь артефактное и не слишком надежное, чтобы впредь не устраивал подобных экстремальных ситуаций. Вот только шагая в открытый полупрозрачный портал, я вспомнила, что забыла кое-что важное.
— У Мариуса письмо для меня от брата!
— Принесу, — был короткий ответ, а глаза на меня смотрели все так же напряженно и жарко.
