Вот так и вышло, что я отправилась в питомник, куда поместила Лану для отдыха. Сначала ощупала полоза руками в поисках кольца, но на гладком прохладном теле в этот раз не было никаких украшений. Потом я осмотрела все места, где Лана любила бросать свои «драгоценности»– была такая дурная привычка у полоза, — но в этот раз ни одного украшения брошено не было, словно змейка предчувствовала, что я приду за кольцом.
В конце концов пришлось дожидаться пробуждения Ланы и уговаривать показать сокровищницу. К моему удивлению тайных мест у полоза оказалось не два и не три — я замучилась перебирать блестящие украшения. А вот в последний схрон Лана пускать отказывалась. Напрочь.
— Лана, если ты не покажешь все, что у тебя есть, я скажу профессору Иллиоту, что ты больше не будешь с ним заниматься, — прибегла я к наглому шантажу.
Я, конечно, ничего подобного говорить не собиралась, так как в душе лелеяла надежду, что когда-нибудь эти двое дозреют до совместного договора, и у профессора появится великолепный питомец-полоз…или даже фамильяр, но Лане не обязательно знать все мои ожидания.
Полоз с негодованием щелкнула кончиком хвоста по воздуху и посмотрела на меня так укоризненно, что мне на мгновение даже стало совестно, но лишь на мгновение, потому что с каждой новой открытой сокровищницей в душе у меня росло нехорошее предчувствие. И оно, чтоб меня, оправдалось! В последнем схроне лежало только фамильное кольцо моей матери, которое та разрешила использовать в качестве заготовки под артефакт лет так…несколько назад. И это кольцо практически сразу пропало бесследно, а оно вон где. Не полоз — вторая сорока!
Мне бы разозлиться или обидеться, ведь за это кольцо я еще и целую лекцию выслушала, какая я безалаберная и никогда не довожу начатое до конца, но в тот момент я вдруг ощутила, как сердце пропустило удар. Если кольца Итана нигде нет, то где же оно находится? Или у кого?
Глава 38
Утро может быть таким разным Эдера
Эдера
— Не знаю, чем так приглянулось это кольцо Руфи, но оно точно на ней.
Утром я поймала Итана до завтрака и обязательной пробежки и поведала о своем открытии. Выглядело признание немного скомкано и бессвязанно, словно я все слова на свете позабыла, а в памяти сохранились одни предлоги, междометия и… собственно, все.
По легкому подрагиванию уголка губ Итана я осознавала, что мои судорожные попытки найти правильные слова и при этом выгородить загребущего полоза вызывают у парня вовсе не гнев, а веселье, но легче мне не становилось.
С каждым словом я все больше запутывалась и теряла мысль, потому что еще и пыталась представить ситуацию так, словно я случайно вспомнила про кольцо, а потом как все завертелось! А после слов Итана еще приходилось делать вид, что мне совершенно не интересно состояние кольца. Вот ни капельки!
— Знаешь, — доверительно зашептал Итан, оттесняя меня к живой изгороди, за сухие ветки которой постоянно цеплялась моя шуба, — если бы Руфи была не мантикорой, а одной симпатичной девушкой из Соверена, то я бы решил, что ей приглянулось кольцо из-за его формы.
Он говорил с таким придыханием, так интимно и горячо, что мои мысли принялись растекаться во все стороны, освобождая голову для одной единственной: «Как же горячо и сладко целоваться на улице, когда мороз щиплет щеки, а губы пылают под напором упоительной страсти».
— А что не так с формой? — мысль пришла значительно позже, когда я уже смогла немного отдышаться и угомонить предательское сердце, жизнерадостно прыгающее где-то в ушах.
Губы парня прошлись по моему виску, зацепили ушную раковину, отчего стало мурашечно и горячо, а затем прошептали едва слышно, отчего я даже привстала на цыпочки, чтобы ничего не упустить: ни хитрой ласки, ни интригующих слов.
— В нашей семье считают, что это более правдивая форма кольца Адеииии…
От томного придыхания в ушко я, кажется, застонала и, вцепившись в куртку Итана, уже сама нашла вожделенные губы, чтобы продолжить с упоением отвечать на поцелуй.
— А в нашей семье другое представление об этом кольце, — почему-то между поцелуями, вместо того, чтобы восстанавливать дыхание, хотелось еще и говорить. — У моей мамы было такое кольцо, а потом его отдали мне на эксперименты, только Лана опередила и забрала себе…
— Разве фамильные драгоценности отдают на растерзание юным артефакторам?
Кажется, не только я цеплялась за разговор, чтобы совсем не потерять голову. Удивительно, но моя шуба в этот момент уже была расстегнута полностью, как и куртка Итана. Когда мы все успели — не понятно, но, если бы не продолжали разговор, возможно, были бы уже в другом месте — жар между нами разгорался уже такой силы, что мышцы сводило от желания более тесного контакта.
— Ну, так это же всего лишь слепок, не имеющий и сотой силы, — я собралась продолжить поцелуй, но была остановлена наглым карканьем одного черного ворона, чей голос звучал для меня как насмешка.
— Что за вредная птица, — недовольно проговорил Итан, попытавшийся притянуть меня к себе, но получивший от Ягеля помимо карканья еще и ощутимый удар клювом в плечо. — Что ему от нас нужно?
Ягель продолжал летать, каркая, то снижался, то поднимался к деревьям, но не улетал и не говорил, что ему нужно, словно хотел казаться обычной птицей, а не магическим существом.
— Вот вы где!
Отмахиваясь от ворона, мы и не заметили, как к нам сквозь кусты прорывается один из адептов, дежуривших сегодня, судя по нашивке, в коррале. Запыхавшийся парень выглядел ошарашенным и замученным, словно успел оббежать всю территорию академии, пока нашел нас в этих кустах.
— Мэссин Лианел велел срочно разобраться с вашими мантикорами, а не то они разнесут в щепки весь корраль.
Мы с Итаном переглянулись и, не сговариваясь, бросились к тем денникам, куда вчера разместили Макела и Руфи. В голове вертелось множество фантастичных вариантов, из-за чего сам профессор с раннего утра отправил одного из адептов разыскивать нас с Итаном, и все эти варианты были один другого кошмарнее. Сердце сжималось от тревоги, а к горлу подступала паника, но я бежала, кажется, быстрее обоих парней.
Еще вчера я собиралась навестить мантикор, но новости о кольце Итана вытеснили беспокойство о животных на второй план, похоже, зря.
Я знала, что белого медалиста закрыли в отдельной леваде подальше от всех магических животных, а Руфи должны были отправить на ее обычное место (Итан и Лоч договорились еще до появления «синей» мантикоры-подарка), так что предпосылок к буйству не было…с теоретической точки зрения. Видимо, пока мы с Итаном самозабвенно налаживали личную жизнь, теория зоомагии сильно разошлась с практикой. Надеюсь, все там живы, а про здоровье пока не стоит даже думать — вдруг, сглажу.
Глава 39
Барррдак!
Эдера
— А я намекал! Нет, я говорил прямым текстом, что так и будет! — каркал мне в ухо Ягель, пока я пребывала в ступоре и хлопала ресницами — на большее просто не была способна.
— Итан, ты видишь то же, что и я? — у меня нервно дернулся глаз.
— Угу, — был мне лаконичный ответ, а затем меня задвинули за спину, словно перед нами сотня агрессивных монстров, а не…
— У этого есть название? — не особо рассчитывая на ответ, все же спросила парня, жалея, что мэссина Лианела мы в леваде не застали.
— Беспррредел! — не унимался Ягель, перепрыгивая с моего плеча на плего Итана и обратно. — Ужассс! Кошмаррр!
— Цыц! — раздалось от ворот левады, и мы с Итаном резко развернулись к говорившему. — Это, конечно, неожиданно, но не такой уж кошмар.
— Мэссин Лианел, как хорошо, что вы вернулись! — я испытала невероятное облегчение, когда услышала голос мужчины. Кажется, я так не радовалась появлению преподавателя в разгар катастрофы со времен обучения артефакторики, когда у нас в классе либо что-нибудь взрывалось, либо не взрывалось, но должно было — в эти моменты было особенно страшно.
