Искра Свободы 2 (СИ) - Нова Александр

— Совсем забыл, Эллади. Тебя Ирвин искал, сказал, у вас там какое-то дело незавершённое. Так что ты завтра зайди к лейтенанту, а то он мне всю плешь проест.

— Хорошо, — пробормотал я, не вставая с кровати, и Жан ушёл.

Сон с меня как рукой сняло — адреналин мгновенно выплеснулся в кровь. Что этому чёртовому инквизитору опять от меня нужно?

Глава 11

Друг-Инквизитор

Поспать мне всё же удалось. Хоть и немного, но «Ускоренный отдых (F)» позволял обходиться и таким небольшим количеством сна.

Рассеянный свет утреннего солнца пробивался сквозь узкое окошко, разбудив всех нас. Бывалый медленно сел и опёрся на спинку кровати. Лицо у него было бледным, но взгляд стал яснее. Старый вояка осторожно покрутил головой, поморщился, но не застонал. Через некоторое время зашла Селена, заставила его сделать несколько простых движений и огласила вердикт:

— Ты идёшь на поправку, но всё ещё нужен покой. До вечера без резких движений, иначе опять голова закружится и может вырвать.

Бывалый не стал спорить. Убедившись, что Селена держит ситуацию под контролем, я начал собираться на выход — не стоило заставлять инквизитора ждать. Одному идти не хотелось, поэтому я захватил с собой Лиса. Больше для моральной поддержки, хотя и поговорить с ним наедине я тоже хотел.

Утро было сырым, небо серым, но дождь пока не собирался. Лис шагал рядом молча, только иногда косился на мою грудь, будто проверял, не разойдётся ли шов. Поэтому разговор начал я.

— Что тебе подсунули в прошлый раз неправильное ядро, мы выяснили. Будем тебе новое Тело Господне для инициации брать?

Охотник немного замедлился, а его пальцы невольно сжались на ремне. Было видно, что Лис опасается повторения прошлого раза, когда он чуть не умер при разворачивании Системы. Но он быстро взял себя в руки и чуть более напряжённо, чем обычно, ответил:

— Если что-то пойдёт не так, вы же меня не бросите?

— Не переживай, Селена справиться и с двумя больными, — отшутился я. Но взгляд мой оставался серьёзен, так же как и у Лиса. И прочитать охотник в нём там мог только одно: я боевых товарищей не бросаю.

— Значит, будем.

До замка мы добрались быстро. Всё в той же караулке, где вчера встречались с интендантом, я подозвал дежурного:

— Эллади Фир, к лейтенанту Ирвину по его приглашению.

Баронский солдат достал книгу, сверил записи, после чего указал на стойку:

— Оружие оставишь здесь. Лейтенант тебя ждёт в своём кабинете при казарме. Эрве, проводи посетителя, — приказал дежурный своему напарнику. — А твой друг, — указал дежурный на Лиса, — пусть подождёт снаружи.

Эрве молча повёл меня через двор к казарме. Во дворе пахло железом, потом и казённой скукой — вечным запахом мест, где людей учат убивать по уставу. Мы прошли мимо солдат, возившихся с оружием, и остановились у неприметной двери. Провожатый коротко постучал, дождался разрешения и открыл её.

— Эллади Фир по вашему приглашению, лейтенант.

Ирвин сидел за столом, что-то быстро записывая в толстую тетрадь. При наших шагах он поднял голову, окинул меня быстрым взглядом и отрывисто произнёс:

— Свободен, Эрве. И дверь за собой закрой.

Солдат вышел, и в кабинете стало тихо. Я шагнул вперёд и опустился на грубый деревянный табурет напротив стола. Теперь мы остались одни. Кабинет показался вдруг тесным и душным, будто сами стены пропитались инквизиторской бдительностью и теперь строго взирали на меня.

Сердце предательски ускорило темп, но я заставил себя сидеть ровно и сохранять спокойное, почти равнодушное выражение лица — я не хотел, чтобы инквизитор заметил даже малейший признак нервозности. Ирвин же не спешил начинать разговор. Он откинулся на стуле и принялся внимательно меня разглядывать, медленно ведя взглядом по моему лицу и одежде. Его взгляд зацепился за свежий шов на моей рубахе, находившийся как раз напротив сердца. Рану под тканью лейтенант видеть не мог, но он был опытным человеком и всё понял сразу. Ирвин криво усмехнулся:

— Что, попал в передрягу?

— Просто царапина, господин лейтенант.

— Рана возле сердца — это не царапина. Только слепая удача уберегла тебя от смерти, — Ирвин подался вперёд. — А мог бы сидеть в храме, в тепле и безопасности. И получать деньги от двух хозяев сразу.

Я скривился: во мне теплилась надежда, что в прошлый раз мы с лейтенантом всё выяснили. Но инквизитор оказался очень настырным. Люди его ремесла вообще не понимают слово «нет». Они привыкли его считать лишь не до конца обработанным «да».

— Основная проблема предлагаемого вами положения — это наличие хозяев.

— В мире нет бесхозных людей, Эллади. Все кому-то служат, — заметил Ирвин.

Слова инквизитора прозвучали равнодушно, как очевидная истина. Но меня от них передёрнуло. Я и сам видел, что местные мыслят именно так: барон служит графу, Церковь — Владыке, простые люди — всем сразу. Свобода здесь проходила либо по разряду детских глупостей, либо как ересь — зависело от того, кто слушал речи об этой самой свободе: церковник или простой человек.

У каждого есть хозяин, и мысль о свободе и праве выбора просто не укладывалась в местные головы. В моём же мозге всплыла другая мысль: а что, если эта лестница служения тянется ещё выше?

— Даже Владыка? — вопрос вырвался раньше, чем я осознал, насколько он опасен.

Ирвин замер, а его бровь медленно поползла вверх.

— Однако, — только и выдохнул инквизитор. В его голосе прозвенела лёгкая опасная нотка. — Ты вообще думаешь, что и кому говоришь? За такое можно и на костёр.

— В моих словах нет даже намёка на ересь. Я не сомневаюсь, что Владыка существует и что Он — наш Бог. Мой вопрос в другом: есть ли кто-то над Владыкой? Есть ли Бог выше рангом? — попытался я свести всё к теологическому диспуту.

И вот тут инквизитор задумался. Неужели никто в этом мире раньше не поднимал этот вопрос? Или поднимал, но потом ему доходчиво объясняли, что любознательность вредна для здоровья?

— Есть ли господин у Владыки — меня не касается. Единственное, что для меня имеет значение, это то, что Владыка — мой Бог, — с изрядной долей фанатизма в голосе выдал Ирвин.

Развивать тему лейтенант не стал, вместо этого достал из-под стола сумку, из которой выложил три склянки, десять лоренов и две бумаги.

— Оплата за лечение барона в пещере. Два зелья «Среднего исцеления (E)», масло « Местного обезболивания (Е)», десять лоренов и официальное церковное разрешение на эти зелья.

Ирвин пододвинул всё указанное ко мне. Одну бумагу положил отдельно:

— Распишись в получении и в том, что мои обязательства выполнены в полном объёме и у тебя претензий нет.

Я поочерёдно коснулся каждой склянки и убедился, что содержимое и номера совпадают с теми, которые указаны в ведомости, и только после этого подписал бумагу.

— На этом наши дела завершены, господин лейтенант? — спросил я с небольшим нажимом.

Мы оба понимали, что вопрос гораздо глубже. Он не про бумаги и склянки. Он про то, готов ли инквизитор отстать от меня навсегда. Ирвин сидел и задумчиво смотрел на меня, словно оценивая, стоит ли на меня давить дальше или проще найти себе человека посговорчивее.

— Давай поступим так, — нарушил молчание Ирвин. Его голос звучал дружелюбно, но в глазах читалась трезвый расчёт. — Я тебя не трогаю, но если ты найдёшь что-то интересное, неси сразу мне. Я заплачу. Дороже, чем остальные.

Просто так отпускать лейтенант меня не собирался и хотел оставить хоть какую-то ниточку, через которую планировал таки меня додавить. Только чуть позже.

— Кроме того, разве плохо иметь знакомого инквизитора? — с полуулыбкой добавил он.

Я аж вздрогнул от этой фразы. Ирвин бы ещё предложил мне дружить. Интересно, а какие у нас были бы общие развлечения? Друзья там на футбол ходят. Или в кабак. А с инквизитором что? Наблюдать, как на костре корчится сжигаемый заживо еретик и цитировать строчки приговора? Или чем там занимаются инквизиторы, когда не вербуют осведомителей? Я только поёжился от этой картины. Нет, такие друзья мне ни к чему.