Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий

Да чего уж там, я и сам слегка опасался чего‑то подобного. Порождения Тайги всегда отличались поистине фантастической живучестью и с каждым прожитым годом и разрядом обретали новые способности. Этот бес был раза в полтора крупнее предыдущего, так что запросто мог разменять вторую сотню лет, если не третью.

С головой, которая теперь валялась отдельно, он был ростом… Нет, пожалуй, даже не со Святогора, а повыше – и покрупнее. Высший аспект уродовал беса так долго, что в его сложении не осталось почти ничего человеческого: все четыре лапищи почти не отличались друг от друга, а морда выглядела именно мордой. То ли бараньей, то ли крокодильей, то ли еще какой‑то, но уж точно не лицом.

Грудь и спина раздались вширь, и под толстой шершавой шкурой бугрились мышцы, которых у человека не было в принципе – те, что позволяли двигаться гигантским крыльям. Впрочем, анатомия и даже аэродинамика для полета беса явно были вопросом вторичным – за свою немыслимо долгую жизнь тварь буквально пропиталась магией. Высший аспект позволял телу совершать невозможное и укоренился в нем намертво.

А теперь начал выходить наружу: из разрубленной шеи на снег струилась уже не кровь.

– Осторожнее! – Я поднял руку и сам отступил на пару шагов. – Не подходите. Эта дрянь опасна!

Галку не пришлось упрашивать. Она тут же отскочила чуть ли не до пикапа, и остальные тут же последовали за ней. Даже Жихарь: он, конечно же, не мог слышать жутковатую и мрачную историю про несчастного парня, который имел глупость вдохнуть аспект Хаоса, зато наверняка сразу сообразил, что от густого и тяжелого дыма, ползущего по снегу, не следует ждать ничего хорошего.

Видимо, я уже был слишком далеко, и багровый поток потянулся к внедорожнику – туда, где Сокол как раз открыл дверь справа и уже выбирался наружу. Магия беса будто заметила движение и вдруг ускорилась, словно змея, уже готовая вцепиться ядовитыми зубами в ступившую на снег ногу.

– Все из машины! – рявкнул я, зажигая в ладони огонь. – Быстрее!

Гридни тут же бросились врассыпную, и только Сокол почему‑то на мгновение застыл на месте, и только потом попятился. Уходил он явно быстрее, чем струился ручеек из шеи беса, но я все же решил не рисковать. И ударил магией – прямо как в тот день, когда остановил Смерть Огненным Щитом.

Получилось не сразу: высший аспект огрызнулся так, что струя пламени будто врезалась в стену. Но потом все‑таки сдался напору младшего собрата и сдался. Багровый поток сначала повернул вспять, а потом и вовсе исчез, превратившись в клубы темного дыма, которые тут же подхватил и унес куда‑то в Тайгу ветер, прилетевший с Невы.

– Уф‑ф‑ф… Благодарю, ваше сиятельство. – Сокол вытер рукавом пот со лба. – Выглядит эта штука отвратительно.

– Не так отвратительно, как‑то, что она может сделать с человеком, – усмехнулась Галка. – Даже с тем, у кого нет ни капли Дара.

– Да уж… Этот ваш бес даже после смерти страшен. – Иван, наконец, забросил штуцер за спину и развернулся обратно к пикапу. – Столько народу загубил.

– Туда им и дорога, – проворчал я. – Знать бы только, что с остальными. Их на этом берегу еще как бы не сотня человек шастает… шастала.

– А чего тут знать, ваше сиятельство? Идите сюда да посмотрите – сразу все ясно будет.

Седой стоял чуть в стороне от нас, примерно в шагах двадцати. Судя по следам, он тоже изо всех сил спешил сразиться с бесом, но не успел – и потом зачем‑то направился не к распростертому на снегу огромному телу, не к машине, а чуть в сторону. Видимо, чтобы уже никуда не торопясь забраться на пригорок.

С которого было видно куда лучше, чем с того места, где стояли мы с Иваном, Галкой и Соколом. Я без лишних разговоров зашагал к Седому, загребая ботинками снег, и через несколько мгновений и сам поднялся повыше.

И, наконец, увидел, что здесь случилось.

Берег Невы, уходивший от моих ног вниз к реке, был покрыт следами. Они тянулись десятками цепочек вдоль реки примерно на две сотни метров вдаль. Туда, где берег заполнили неподвижные и наполовину засыпанные снегом тела. Крохотные человеческие фигурки лежали так, будто кто‑то разбрасывал их щедрой рукой, с одинаковой легкостью укладывая убитых и среди деревьев, и на кромку льда – все, что осталось от возведенного магией Одаренных моста.

Я не стал даже пытаться считать. Просто знал, что именно здесь и осталась лежать треть, если не целая половина зубовского воинства – та, которую миновали заклинания, холод и пули из картечницы на руке Святогора. Даже если кому‑то и удалось удрать на тот берег – на этом гридней из Гатчины и «черных» осталось куда больше.

Судя по срезанным деревьем и черным полоскам на снегу, здесь тоже потрудился бес. Только на этот раз масштабы мясорубки оказались куда солиднее. Тварь уложила три‑четыре десятка людей – и это не считая тех, кто отправился на дно реки.

Таких тоже было немало – вокруг обгоревшего остова грузовика тела лежали особенно густо. Сама машина застряла у самого берега, половиной кабины погрузившись в подтаявший лед – будто остановилась попить воды.

Но самого моста, который за несколько минут возвели Одаренные, больше не было. От него остались только жалкие и обломки на том берегу и небольшая площадка на этом. Явно успевшая подтаять по краям, но в самой дальни части аккуратно‑ровная, словно ее срезали гигантским раскаленным ножом.

– Это бес прожег! – догадался Иван. – Огнем своим из пасти. Видите – как по линейке провел!

Я молча. Кивнул. Действительно, скорее всего, так оно и было: тварь поймала бегущее зубовское воинство прямо на переправе. И вместо того, чтобы ринуться в ближний бой, прошелся по реке магией, перерезав ледяной мост и проделав в нем достаточно дыр, чтобы река унесла в сторону Котлина озера все, что смогла. Люди или уплыли на льдинах навстречу неизвестности, или остались на этом берегу Невы без припасов и каких‑либо шансов перебраться на ту сторону… Или просто утонули.

– Да уж… жуткая смерть, ваша сиятельство, – поежился Жихарь. – Гады они, конечно – а вроде и жалко… Как думаете, успел хоть кто‑то на тот берег?

– Не знаю. Но вряд ли. – Седой оторвался от оптики «холланда», через которую уже минуту или две разглядывал лес на том берегу. – Не видать там никаких следов.

– Ну… Может, снегом замело? – осторожно уточнил Иван.

Никто ему не ответил. Наверное, потому, что никакого значения это уже не имело. Даже если несколько бедняг и успели добраться до той стороны Невы, даже если им повезет вернуться домой в Гатчину, это уже ничего не изменит. Зубовское воинство – самое многочисленное и могучее на все Пограничье – нашло свою смерть здесь, в Тайге. У стен крепости, в лесу и на берегу осталось и две с лишним сотни бойцов, и их господин и предводитель. А мы – так уж вышло – отправили на тот свет их крылатого палача.

И больше сражаться было не с нем.

– Так это, ваше сиятельство, – Сокол сдвинул шапку на затылок, – теперь то что прикажете делать?

– Да чего тут прикажешь? – вздохнул я. – Соберем тут все – и к дому. Наши уже все глаза проглядели.

– Кладите… ну, куда‑нибудь.

Я неопределенно махнул рукой туда, где на возвышении из деревянного бруса покоилась трехметровая металлическая фигура. Обычный верстак у стены не выдержал бы веса Святогора – да и места бы там не хватило, даже если бы все Катины инструменты дружно подвинулись. Пришлось наспех сколотить что‑то вроде постамента в самом центре помещения.

Вряд ли Боровик нарочно планировал что‑то такое, но новое пристанище волота слишком уж напоминало то ли ложе безнадежно больного, то ли гробницу, то ли погребальный костер. А может и все сразу. И чем больше деталей заносили внутрь, тем больше мне казалось, что мы не собираем в кучу части сломанной машины, а готовимся хоронить павшего в бою товарища. Там, за толстыми стенами, дружина и гости Гром‑камня уже вовсю праздновали очередную победу князя хитроумного, могучего и бесстрашного князя Кострова, но в оружейне сейчас царила скобь.