Пионеры диких земель (СИ) - Блейн Марк

Лира! — бросился к ней. — Что случилось? Где остальные?

— Погибли, — тихо ответила она, и её голос был безжизненным. — Прикрывали наш отход. Мы нашли его, Михаил. Их последний оплот. И то, что загнало их туда.

Она покачнулась, и я подхватил её, не дав упасть.

Через час, когда Лиру привели в чувство и перевязали, она сидела в моём штабе, склонившись над картой. Рядом с ней стояла Элизабет, которая неотлучно находилась при ней.

— Они там, — Лира ткнула пальцем в точку на карте, примерно в двух днях пути от нас. Это была большая, замкнутая котловина, окружённая со всех сторон высокими, почти отвесными скалами. — Вся их стая, они загнаны в угол.

— Твари Матки? — уточнил у лисицы.

— Именно, — Подтвердила Лира. — Их там тысячи, окружили котловину плотным кольцом, роют туннели, пытаются пробиться внутрь. Гомотерии отчаянно защищаются, но их силы на исходе. Это вопрос времени, может, нескольких дней, пока их всех не перебьют.

Она подняла на меня свои усталые глаза.

— Это их последний оплот, Михаил. Место, где они примут свой последний бой. И… — она сделала паузу, и в её голосе прозвучала надежда. — Это наш единственный шанс.

Я смотрел на карту, на эту маленькую точку, которая стала ареной для последней трагедии в этой войне. И я понимал, что она права. У нас не было выбора, потому что смерть кошек не принесла бы нам победу, лишь расчистила дорогу для настоящего врага.

— Мы выступаем на рассвете

Глава 9

Два гребаных дня мы, как гигантский стальной червь, вгрызались в плоть этого леса. Дороги кончились ещё вчера, теперь их заменяло направление, которое указывали разведчицы Лиры, да чутьё моих собственных сапёров, что шли впереди, прорубая просеки и проверяя землю на наличие очередных подземных сюрпризов. Десятитысячная армия, стальной кулак моей зарождающейся недо-империи, вгрызалась в эту зеленую, первобытную плоть, оставляя за собой широкий, уродливый шрам из вытоптанной травы, поломанных кустов и неизбежного мусора, который оставляет после себя любое скопление живых существ.

Я ехал на своём выносливом степном коне рядом с головной машиной, одним из тех самых паровых грузовиков, которые мы, скрипя зубами и работая в три смены, успели собрать перед выходом. Машина, пыхтя и отдуваясь, как загнанный бык, тащила на себе платформу с лёгкой пушкой и ящиками со снарядами. Её широкие колёса вязли в сырой земле, двигатель пыхтел на пределе, выпуская в чистый лесной воздух клубы чёрного дыма.

— Медленно идём, командир, — проворчала Урсула, подъехав ко мне. Её лицо, и без того суровое, сейчас было похоже на грозовую тучу. Она вся кипела от нетерпения и жажды битвы, которую ей пришлось сдерживать. — Пока мы тут ползём, как беременные черепахи, этих кошек уже, может, и сожрали всех.

— Мы не на прогулке, каждый лишний час, потраченный на разведку, это сотня жизней, Рорх уже заплатил за спешку. Я не собираюсь повторять его ошибок.

Орчанка недовольно фыркнула, но спорить не стала. Урок, который мы все получили, был слишком жестоким. Мой заместитель, Рорх, командовавший первой экспедицией, которого я встретил в «Надежде», теперь замыкал колонну, командуя арьергардом. Это было не наказание, а необходимость. После той ночной бойни он стал другим. Ярость в его глазах сменилась холодной, змеиной осторожностью. Он стал идеальным командиром для арьергарда, тем, кто будет до последнего вгрызаться в землю, прикрывая отход, если что-то пойдёт не так. А я… я не мог позволить себе даже мысль о том, что что-то может пойти не так.

Наш марш был похож на какой-то безумный крестовый поход наоборот. Мы шли не карать, а спасать тех, кого ещё пару недель назад считали врагами. Солдаты, особенно люди, до сих пор не могли этого понять. Я видел их растерянные, недовольные лица, слышал их перешёптывания на привалах. «Зачем мы идём спасать этих тварей? Они убивали наших братьев!» Их можно было понять. Но у меня не было времени на политес и разъяснительные беседы. Приказ был отдан, и он будет выполнен. А несогласные… что ж, несогласные могли высказать свои претензии подземным тварям. Уверен, те найдут весомые аргументы.

— Командир, — ко мне подъехал фон Штраубе. Его аристократическая выправка не пострадала даже в этом походе, кираса снова была вычищена, а взгляд оставался холодным и отстранённым. — Разведка докладывает, что впереди ущелье. Узкое, не более полутора сотен метров в ширину, идеальное место для засады.

Я кивнул, разворачивая на седле карту. Ущелье было отмечено, разведка Лиры уже прочесала его.

— Знаю, барон, осторожность не повредит. Возьмёте своих гвардейцев и «Ястребов», пройдёте по гребням, прикроете проход основной колонны.

— Будет исполнено, — он коротко кивнул и, отдав приказ своим офицерам, отделился от основной колонны.

Я смотрел ему вслед, старый вояка, он всё ещё не доверял ни мне, ни моим методам. Но он был вменяемым и прекрасно понимал, что в этом лесу его рыцарские тактики бесполезны. Он видел, что сделали с его гвардейцами в ту ночь и теперь учился, как и Рорх, воевать по-новому. Его пикинёры, вооружённые пиками с наконечниками из 'синей стали ждали своего часа.

Мы прошли ущелье без происшествий. И когда вышли из него, я почувствовал, как изменился воздух. К запахам леса примешался ещё один, едва уловимый.

— Чуешь? — спросила Урсула, её ноздри хищно раздувались.

— Да, — ответил я. — Мы уже близко.

Я подал знак, колонна остановилась. Вперёд, бесшумно, как тени, скользнула сотня лучших стрелков и разведчики Лиры. Остальные заняли круговую оборону, готовясь к бою. Мы ждали, десять тысяч воинов, замерших в этом древнем лесу, вслушиваясь в тишину.

Наконец, из-за деревьев появилась одна из лисиц. Она подбежала ко мне и Лире, которая ждала её рядом со мной.

— Они там, — отдышавшись, произнесла разведчица. — За тем хребтом, битва в самом разгаре.

— Что с нашими врагами?

— Твари окружили котловину плотным кольцом, — докладывала лисица. — Их… их очень много, господин, десятки тысяч.

— А кошки?

— Держатся и бьются как демоны, но скоро отступать будет некуда. Весь прайд сейчас на нижних карнизах скал, в которые подземные твари не могут прокопать тоннели. Рано или поздно их просто завалят телами.

Я слушал её, и перед моим мысленным взором вставала картина. Осаждённая крепость, горстка отчаявшихся защитников и безликая, бездушная орда, которая медленно, но неотвратимо сжимает кольцо. Знакомая до боли картина.

— Пора, — я посмотрел на своих командиров. — Урсула, твои орки в авангард. Задача прорвать их строй, создать плацдарм. Не ввязываться в затяжной бой, просто пробить коридор.

— Брунгильда! — крикнул гномке. — Артиллерию на тот холм! — я указал на ближайшую возвышенность, с которой открывался видна хребет. — Как только передовой отряд завяжет бой, начинаешь утюжить их тылы.

Гномка коротко кивнула и уже через мгновение её команды разносились над поляной. Паровые грузовики, кряхтя моторами, потащили пушки наверх.

— Фон Штраубе, Рорх! — я повернулся к двум другим командирам. — Ваши легионеры и гвардейцы строят фалангу, из-за которой ударят парни Урсулы. Затем расширяете плацдарм, закрепляетесь.

Я обвёл всех взглядом.

— Мы идём на помощь, но не как спасители на белом коне. Мы идём как третья сила, наша задача не спасти кошек, а полностью вынести подземных тварей. А кошки… кошки либо примут нашу помощь, либо умрут вместе с ними, главное результат. Вопросы?

Вопросов не было…

Мы поднимались на хребет, и с каждым шагом, с каждым метром набранной высоты, звуки битвы становились всё громче, всё отчётливее. Это был не тот привычный грохот сражения, к которому я уже успел привыкнуть, не лязг стали, не крики людей и орков. Это был какой-то инфернальный, потусторонний саундтрек к концу света.

Высокий, стрекочущий, похожий на скрежет тысяч цикад звук, от которого закладывало уши. Низкий, вибрирующий гул, который шёл, казалось, от самой земли, проникал внутрь, заставляя вибрировать нутро. И крики, пронзительные, полные боли и ярости вопли, в которых не было ничего человеческого.