Пионеры диких земель (СИ) - Блейн Марк

К запаху прелой листвы и влажной земли примешался запах крови, острый, кисловатый смрад слизи подземных тварей. Я первым выбрался на вершину хребта, за мной мои телохранители из «Ястребов» и командиры. То, что мы увидели внизу, в огромной, раскинувшейся на несколько квадратных лиг котловине, заставило замолчать даже Урсулу, которая уже предвкушала славную резню.

Котловина, поросшая густым лесом и пересечённая несколькими ручьями, сейчас напоминала гигантский, растревоженный муравейник. Десятки тысяч тварей кишели внизу. Они покрывали землю сплошным, шевелящимся, хитиновым ковром. Разных размеров, разных форм. Мелкие, похожие на гигантских тараканов, юркие и быстрые, они сновали повсюду, забираясь в любую щель. Средние, размером с большую собаку, с мощными жвалами и острыми, как бритва, передними конечностями, составляли основную массу этой орды. И гиганты размером с быка, неуклюжие, бронированные, как танки, они медленно, но неотвратимо ползли вперёд, круша всё на своём пути.

Они все натурально преобразовывали ландшафт. Вся земля в котловине была изрыта, как будто её перепахали гигантским плугом. Из земли, как гнойники, торчали входы в туннели, из которых безостановочным потоком изливались всё новые и новые волны этих тварей. Они валили деревья, перегораживали ручьи, строили какие-то странные, уродливые сооружения из грязи и собственной слизи. Они превращали этот мир в свой.

А в самом конце этого кишащего ада, на небольшом скальном плато, у входов в несколько больших пещер, держали оборону гомотерии. Их было несколько тысяч, последние представители своего гордого, величественного народа. Они выглядели, как горстка спартанцев у Фермопил.

Огромные саблезубые кошки, покрытые ранами и кровью, стояли группами, образовав живую стену вокруг входов в пещеры, где, судя по всему, прятался оставшийся молодняк. Отдельно стояли особо крупные особи, вокруг которых крутились магические плетения, что поглощали по несколько десятков подземных тварей за раз. Но этого явно было недостаточно, чтобы устоять на этом последнем рубеже.

Я видел, как один из вожаков, огромный, песочного цвета самец, тот самый, которого Рорх видел в лесу, в одиночку сдерживал целый поток мелких тварей. Он рвал их когтями, топтал лапами, его огромные клыки снова и снова вонзались в хитиновые панцири. Периодически от него расходилась огромная волна огня, выжигающая под сотню противников. Вокруг него уже выросла гора из разорванных тел и прожаренных тел, но твари всё лезли и лезли.

Другие гомотерии, те, что также обладали магией, но не настолько впечатляющей как у вожаков, стояли позади тех, кто бился в ближнем бою, на уступах скал, и обрушивали на наступающую орду огненные шары, молнии, ледяные глыбы. Но на место убитых тут же приходили сотни новых. Это было похоже на попытку вычерпать море ложкой.

Подземные твари неслись на них сплошным, бездумным потоком. Они не использовали никакой тактики, просто давили массой. Лезли друг на друга, по телам своих убитых товарищей, создавая живые лестницы, чтобы добраться до защитников на скалах. Мелкие твари, как саранча, облепляли гомотериев, пытаясь прогрызть их шкуру, добраться до глаз, до горла. Крупные, бронированные монстры, работали, как тараны, пытаясь проломить их строй.

— М-мать… — выдохнул один из моих «Ястребов», и в его голосе, голосе закалённого ветерана, прозвучал неподдельный ужас.

— Их слишком много, — сказала Урсула. Даже её воинственный пыл поугас при виде этого бесконечного моря хитина. — Мы их всех не перебьём. Их больше, чем было эльфов под Каменным Кругом.

— И не нужно всех, — ответил ей, не отрывая подзорной трубы от поля боя. — У любой орды есть мозг, нам нужно найти его.

Я водил окуляром по полю боя, пытаясь найти хоть какую-то закономерность в этом хаосе. И я её нашёл.

Большинство тварей лезли напролом, но были и другие, расположенные на флангах. Чуть поодаль от основного сражения, я заметил несколько крупных, необычно выглядящих существ. Они не участвовали в атаке, стояли на возвышенностях и… наблюдали. Время от времени одно из этих существ издавало странный, пронзительный писк, и часть орды, которая сражалась внизу, меняла направление, переключаясь на другую цель.

— А вот и местные командиры — указал на нужную нам группу.

Их было около десятка, разбросанных по всей котловине. Они координировали эту безмозглую, на первый взгляд, массу.

Но была и ещё одна деталь, в самом центре котловины, в глубокой расщелине, из которой, судя по всему, и лез основной поток тварей, я заметил движение. Что-то огромное, пульсирующее, скрытое в тени. Оно не двигалось, просто лежало там, и от него исходили волны той самой низкочастотной вибрации, очень похожих на барабанный бой. Похоже, к нам в гости пожаловала сама Матка.

— Брунгильда! — мой голос прозвучал резко, как выстрел. — Видишь ту расщелину в центре?

— Вижу, Железный! — донеслось от гномки, которая уже разворачивала свои пушки на холме.

— Как только начнём, весь огонь тяжёлых орудий туда! Мне плевать, сколько снарядов ты потратишь! Завали её камнями, сожги, сотри в порошок!

— Будет сделано!

— Урсула! — я повернулся к орчанке. — Смотри и запоминай. Вот этих надо завалить в первую очередь

Урсула проследила за моим взглядом и кивнула.

— Сметешь их, и эта орда превратится в стадо паникующих овец, по крайней мере на какое-то время. Действуй, как считаешь нужным. Можешь хоть с неба на них прыгнуть, мне всё равно, но они должны умереть.

— Фон Штраубе, Рорх! Ваша задача сначала сдержать, затем опрокинуть основную массу. Двигаетесь широким фронтом, от хребта к центру котловины. Не давайте им опомниться и перегруппироваться.

Я обвёл их всех взглядом.

— Надеюсь у кошек хватит мозгов понять наш замысел. Они должны продержаться, пока мы не сломаем хребет этой орде. А потом… потом будем решать, что с ними делать.

Вместо ответа я услышал лязг вынимаемого из ножен оружия.

— Тогда начинаем, — сказал я, поднимая руку. — По сигналу…

Десять минут оглушительной, давящей на нервы тишины, наполненной скрежетом хитина и предсмертными воплями из котловины. Моя армия замерла на хребте, превратившись в десятитысячную статую из стали, кожи и напряжённых мускулов. Каждый был на своём месте, каждый знал свою задачу. Оставалось только ждать.

Я стоял на командном пункте, который мы наскоро оборудовали на самой вершине, рядом с артиллерийскими позициями Брунгильды. Отсюда открывался идеальный вид на всё поле предстоящей битвы. Рядом со мной стоял расчёт сигнальщиков.

Брунгильда, похожая на разъярённого валькирию, металась между своими орудиями, выкрикивая последние команды. Её гномы работали с лихорадочной, отточенной до автоматизма скоростью, выставляли углы возвышения, ловили в перекрестья прицелов цели, которые я им указал.

На флангах, скрытые в лесной зелени, изготовились к броску орки Урсулы. Я не видел их, но я чувствовал их кипящую ярость, их нетерпение и жажду крови. Они были как сжатая пружина, готовая в любой момент распрямиться и нанести сокрушительный удар.

Ниже по склону, ровными, как на параде, шеренгами замерли легионеры Рорха и гвардейцы фон Штраубе. Лес копий превращал склон хребта в спину гигантского дикобраза. Они были стеной, которая должна была выдержать удар цунами из хитина и плоти.

Я снова поднял к глазам подзорную трубу, внизу ничего не изменилось. Орда всё так же тупо, методично, волна за волной, накатывала на скалы, где держали оборону гомотерии. Сердце сжалось, ещё немного, и будет поздно.

— Время, — сказал я, опуская трубу. Мой голос прозвучал глухо и незнакомо.

Сигнальщик, стоявший рядом, вздрогнул и посмотрел на меня. В его глазах был немой вопрос.

— Давай, — кивнул я.

Он молча отправил первую ракету в воздух. Короткий, шипящий звук, и в небо, оставляя за собой тонкий дымный след, взмыла красная звезда, за ней остальные. Три красные точки повисли в предзакатном небе, как три капли крови.