Пионеры диких земель (СИ) - Блейн Марк

Урсула поняла, что это их главная проблема. Если они не смогут остановить этих бронированных монстров, тех просто сомнут.

— Гхар! — крикнула она своему самому опытному сотнику, огромному, одноглазому орку, чьё лицо было сплошным шрамом. — Бери своих парней! Зайдите им сзади! Бейте по брюху! Там броня тоньше!

Гхар молча кивнул, собрал вокруг себя два десятка самых отчаянных берсерков и, пользуясь суматохой, начал просачиваться сквозь ряды мелких тварей, пытаясь обойти гиганта.

Урсула же, чтобы отвлечь внимание монстра, бросилась на него в лоб. Она знала, что её топор бесполезен против его лобовой брони. Но она должна была дать своим парням время.

Она подбежала к твари и, увернувшись от удара её массивной головы, увенчанной огромным рогом, со всей силы ударила топором по одной из её многочисленных ног. Раздался скрежет, за тем новый удар. Топор оставил на хитине большую пробоину, тварь заметила её, остановилась и медленно развернулась к ней.

— Ну давай, ублюдок, — подумала Урсула, глядя в его многочисленные, безжизненные глазки. — Посмотрим, кто кого.

Она начала кружить вокруг монстра, провоцируя его, заставляя топтаться на месте. Тварь неуклюже разворачивалась, пытаясь достать её своим рогом. В это время Гхар и его берсерки уже заходили ей в тыл.

И в тот момент, когда монстр, разъярившись, бросился на Урсулу в последнюю, как он думал, атаку, Гхар и его парни нанесли свой удар. Атака на задние конечности увенчалась успехом, тварь буквально уселась на задницу.

Топоры, мечи, даже кинжалы, всё пошло в ход. Тонкая, незащищённая броня на брюхе не выдержала. Раздался оглушительный визг, и из десятков ран хлынул поток гемолимфы. Монстр зашатался, его ноги подкосились. Он рухнул на землю с грохотом, который был слышен, наверное, по всей котловине, погребая под собой десятки своих мелких сородичей.

— Есть! — взревел Гхар, вытирая с лица вражескую кровь.

Победа над первым гигантом воодушевила орков. Они поняли, как бороться с новым противником. И теперь бой пошёл по-другому. Они больше не лезли напролом, старались действовать хитрее, работали в группах, отвлекая и заходя с флангов. Урсула смотрела на своих воинов, и её сердце наполнялось гордостью. Да, они потеряли многих, но те, кто выжил, стали сильнее, злее, умнее.

Орчанка снова подняла свой топор, коридор был пробит, плацдарм создан. Теперь оставалось только держаться до подхода основных сил. И Урсула знала, что они выстоят.

С моего командного пункта на вершине хребта поле боя было как на ладони. Или, скорее, как на шахматной доске, где вместо фигур были живые существа. Доске, залитой кровью и усеянной трупами. Я смотрел в подзорную трубу, и холодный, отстранённый расчёт боролся во мне с ужасом от увиденного.

Артиллерия Брунгильды отработала на отлично. Командиры вражеской орды были сметены первым же залпом, превратив армию в паникующее стадо. Завал в центральной расщелине, под которым, я надеялся, сейчас корчится в агонии Матка, лишил их подкреплений. А яростная самоубийственная атака орков Урсулы внесла в их ряды окончательный хаос. Но я не питал иллюзий, это было лишь начало. Враг был обезглавлен, но не уничтожен, врагов были десятки тысяч, и инстинкт самосохранения рано или поздно заставил бы их перегруппироваться, нанести ответный удар. У нас было очень мало времени, чтобы развить успех.

— Сигнал! — крикнул я, не отрываясь от окуляра. Сигнальщики тут же продублировали мой приказ флагами.

Внизу, на склоне хребта, пришла в движение вторая волна моей армии. Зрелище было завораживающим в своей неотвратимой мощи. Это была не яростная лавина орков, сейчас это был медленный, неумолимый ледник из стали и дисциплины.

Впереди, ровными, как под линейку, шеренгами, шли легионеры Рорха. Щит к щиту, они образовали сплошную стену, из-за которой, как иглы дикобраза, торчали длинные копья. За ними, во второй линии, двигались гвардейцы герцога, вооружённые своими новыми, длинными пиками с наконечниками из «синей стали». Их задача была проста, принимать на них удар тех тварей и колоть, колоть, колоть… А за их спинами Ястребы с винтовками наизготовку.

Войска двигались не спеша, шаг за шагом отвоёвывая у врага пространство. Это была классическая тактика фаланги, доведённая до совершенства, медленно, но надёжно.

Подземные твари, лишённые центрального командования, бросались на эту стену щитов, как волны на скалы. Мелкие, юркие твари просто сметались винтовочным огнём. Крупные, бронированные монстры пытались протаранить строй, но их встречал лес пик.

Я видел в трубу, как один из таких монстров, похожий на гигантского жука-оленя, с разбегу врезался в строй гвардейцев. Пики вонзились в его хитиновый панцирь. Раздался треск, и броня, которая казалась непробиваемой, начала покрываться сетью трещин, как лёд под ударом. Из трещин потекла тёмная, густая гемолимфа. Тварь взревела от боли и попыталась отступить, но было уже поздно. Десятки пик, как жала гигантских ос, снова и снова вонзались в её тело, пока она не рухнула замертво. Часть пикинёров расступились, а ближайшая пятёрка Ястребов на всякий случай размножила голову выстрелами.

— Красиво идут, черти, — пробасила рядом Брунгильда, вытирая пот со лба. Её артиллеристы, не переставая, работали, перенеся огонь вглубь вражеской обороны, отрезая им пути к отступлению. — Как на параде.

— Главное, чтобы этот парад не превратился в похоронную процессию, — ответил ей, не отрываясь от наблюдения.

Несмотря на успехи, я видел, что ситуация остаётся критической. Наших было десять тысяч. Подземных тварей в пять раз больше, это точно. Они давили массой, моя фаланга медленно, но верно продвигалась вперёд, оставляя за собой горы трупов, но я видел, как падают солдаты, как их утаскивают в копошащуюся массу.

На фланге, где орки Урсулы пробили брешь, бой тоже не затихал. Они выполнили свою задачу, но теперь сами оказались в полуокружении. Твари, оправившись от первого шока, начали стягиваться к месту прорыва, пытаясь отрезать их от основных сил. Урсула и её парни дрались, как львы, но я видел, что они выдыхаются.

И в этот момент в битву вступила третья сила.

Я как раз навёл трубу на скалы, где держали оборону гомотерии, чтобы оценить их состояние. Они всё ещё держались, но было видно, что из последних сил. И тут я увидел, как их вожак, огромный песочный самец, тот самый, что в одиночку сдерживал целый поток тварей, поднял голову и посмотрел в нашу сторону. Наши взгляды встретились через сотни метров, через грохот битвы.

Я не знал, что творилось в его голове, какие мысли, какие инстинкты им двигали. Но он увидел нашу армию, которая громила его врагов.

Вожак издал оглушительный, раскатистый рёв. Гомотерии, которые до этого лишь оборонялись, бросились в атаку. Это было невероятное зрелище. Сотни огромных саблезубых кошек, которые до этого стояли на скалах, как изваяния, ринулись вниз, прямо в гущу вражеской орды. Они неслись, как лавина, как карающая длань разгневанного бога.

Маги, которые до этого лишь отстреливались, теперь обрушили на врага всю мощь своей природной магии. Большие огненные шары падали в ряды подземных тварей, выжигая десятки и сотни тварей. Молнии, толщиной с мою руку, били с небес, оставляя после себя лишь обугленные, дымящиеся останки. Ледяные глыбы, острые, как стекло, падали на врага, перемалывая хитин и плоть.

Вожак прыгнул со скалы. Кошак пролетел метров тридцать, и приземлился прямо в центре самого большого скопления врагов. Приземлившись, выпустил во все стороны гигантское кольцо огня, которое испепелило всё в радиусе пятидесяти метров.

Мои солдаты, увидев это, на мгновение замерли. Даже орки Урсулы прекратили рубиться, с изумлением глядя на это проявление стихийной, неконтролируемой мощи.

— Мать твою… — выдохнул я. — Брунгильда, ты это видела?

— Видела, — ответила гномка. — Какая мощь!

— Продолжать огонь! — крикнул я, приходя в себя. — Не расслабляться!