Пионеры диких земель (СИ) - Блейн Марк

Наконец, я дошёл до центра котловины, где на небольшой возвышенности собрались победители. Две армии, которые ещё недавно были готовы вцепиться друг другу в глотки, теперь стояли друг напротив друга. В нескольких десятках метров, молчаливые и напряжённые.

С одной стороны мои командиры: Рорх, Урсула, фон Штраубе, окружённые своими лучшими воинами. С другой гомотерии, огромные и величественные, покрытые ранами, но не сломленные. Впереди них стоял их вожак, песочный гигант, которого я уже мысленно окрестил «Царём-Львом». Рядом с ним, чуть позади, стояли три таких же огромных самца, видимо, его «генералы».

Атмосфера была напряжённой. Битва закончилась, но что дальше? Мы были союзниками по необходимости, но оставались чужаками. Один неверный жест, одно неверное слово, и эта хрупкая коалиция могла рассыпаться, превратившись в новую, ещё более бессмысленную бойню.

Я сделал знак своим командирам оставаться на месте. Я медленно пошёл вперёд, на условно нейтральную территорию. Урсула хотела пойти с нами, но я остановил орчанку, ее вид с топором в руках и вся в крови, мог быть неверно истолкован.

Мы остановились на полпути. Я поднял пустые руки, показывая, что у меня нет оружия и враждебных намерений. Вожак посмотрел на меня своими умными золотистыми глазами. Он что-то коротко рыкнул своим сородичам и тоже медленно, с царственным достоинством, пошёл нам навстречу. Трое его генералов двинулись следом. Когда между нами осталось не более двадцати шагов, мы остановились. Я смотрел на него, и меня поражал не столько его размер, сколько интеллект, который светился в его взгляде. Это был монарх, который только что провёл свой народ через ад и вышел победителем. Наступил тот самый момент, когда нужно вести переговоры. Но как? Мы не знаем их языка, они нашего. Кричать, размахивать руками, как идиот? Я искал в голове хоть какое-то решение.

И тут произошло странное. Вожак, который до этого смотрел прямо на меня, вдруг повел своими огромными, подвижными ушами. Его взгляд скользнул мимо меня, сфокусировавшись на ком-то в моей свите. Напряжение, которое, казалось, немного спало, взметнулось с новой силой. Его «генералы» за его спиной тихо, угрожающе зарычали. Мои «Ястребы» инстинктивно приподняли винтовки.

— Стоять, — мой голос прозвучал тихо, но твёрдо. — Не дёргаться и ждать.

Вожак, проигнорировав меня, медленно, но уверенно пошёл прямо сквозь нас. Я замер, чувствуя себя идиотом, который пришёл на дипломатическую встречу, а его просто не заметили. Он прошёл мимо меня так близко, что я почувствовал запах его шерсти. Кошак прошёл мимо Элизабет, которая инстинктивно отшатнулась. Мимо Лиры, которая замерла, как статуя, готовая в любой момент выхватить свои кинжалы.

Он остановился перед Кайрой. Моя лучшая разведчица, командир роты разведчиков, маленькая и хрупкая по сравнению с этим гигантом, девушка-неко. Она замерла, её собственные ушки прижались к голове, а хвост испуганно дёрнулся. Она была похожа на котёнка, к которому подошёл огромный хищник.

Вожак гомотериев, этот царь зверей, медленно, с невероятной грацией, опустился на землю перед ней. Он сел, как сидят домашние кошки, подогнув под себя лапы. Теперь их глаза были на одном уровне.

— Командующий… — прошептала Кайра, её голос дрожал от изумления и страха. — Он… он говорит со мной.

— Что? — я не поверил своим ушам. — Как говорит?

— Не словами… — она покачала головой, не отрывая взгляда от золотых глаз вожака. — Образами. Он… он спрашивает, кто мы и благодарит за помощь. Он показывает мне… о мой бог… он показывает мне их гибель.

Так начались самые странные переговоры в моей жизни. Я стоял рядом с маленькой девушкой-кошкой, которая, заикаясь и путаясь, пыталась перевести мне поток чужих эмоций и картин. Это было похоже на просмотр фильма с очень плохим сурдопереводом, но другого варианта у нас не было.

— Скажи ему, — я старался говорить медленно и чётко, подбирая самые простые слова. — Мы не враги. Ошибка. Мы пришли воевать с подземными тварями.

Кайра закрыла глаза, сосредоточившись. Её хвост медленно качался из стороны в сторону.

— Он… он понимает, — сказала она через минуту. — Показывает мне наши отряды ополченцев, которые атаковали его разведчиков. Показывает ночную битву. Чувствую его растерянность. Он не понимал, почему мы напали. А теперь… теперь он видит вас, здесь, и видит наших общих врагов.

— Хорошо, — кивнул я. — Теперь главное. Предложи ему договор. Союз, это слишком сложно, для начала хотя бы пакт о ненападении. Мы больше не будем пересекать границы его земель. Он, в свою очередь, не трогает наши поселения, проведём черту и никто её не переступит.

Я говорил, а Кайра, как ретранслятор, передавала суть моих слов тоже образами. Образ поселения, полного детей. Образ границы, светящейся линии на земле. Образ двух охотников, которые расходятся в разные стороны.

Вожак слушал, не шевелясь. Его золотые глаза были прикованы к лицу Кайры. Когда она закончила, он надолго замолчал. И потом Кайра снова вздрогнула.

— Он согласен, — прошептала она. — Он принимает наши условия. Но… он предлагает большее.

— Что?

— Он показывает мне туннели. Тьму, которая в них царит. Он показывает… Матку. Он говорит… предлагает нам свою помощь. Он и его воины знают этот лес. Они знают, где искать входы в подземелья, предлагает совместную охоту.

Глава 11

Первое, что ударило в нос, когда я вернулся в лагерь, был запах мокрой шерсти, мускуса и свежего мяса. Запах, который, казалось, пропитал саму землю, въелся в стены наскоро отстроенных бараков, в ткань палаток. Так пахнет в большом опасном зверинце, который на время гастролей остановился посреди твоего дома.

Я стоял и смотрел на это сюрреалистическое зрелище. Мой лагерь, ещё недавно бывший образцом военной дисциплины, теперь напоминал какой-то безумный ковчег. В центре, где раньше был плац, теперь валялись, развалившись с ленивой, царственной грацией, гомотерии. Их было несколько сотен, они вели себя не как дикие звери, а скорее как ветераны, вернувшиеся с войны и получившие долгожданный отпуск. Кто-то спал, свернувшись в огромный пушистый клубок. Кто-то вылизывал свои раны, длинные, как кинжалы, клыки при этом выглядели особенно жутко. Молодняк, уже оправившийся от шока, носился по лагерю, устраивая игривые потасовки, от которых у моих часовых седели волосы.

Я видел, как мои закалённые в десятках боёв легионеры, парни, прошедшие ад под Каменным Кругом, с опаской косились на гигантских кошек, периодически издавая звук, похожий на мурлыканье сломавшегося парового двигателя. Орки Урсулы, которые никогда и ничего не боялись, держались от них на почтительном расстоянии, сжимая в руках свои топоры. Даже офицеры гвардии герцога, эти надменные аристократы, казалось, потеряли часть своей спеси.

— Головняк, — пробормотал я себе под нос, глядя, как один из молодых гомотериев, размером с телёнка, пытается поймать свой собственный хвост, едва не сбив с ног патрульного.

— Не то слово, Железный, — раздался за спиной хриплый голос Рорха. Мой заместитель подошёл и встал рядом. Его лицо, обычно суровое, сейчас выражало крайнюю степень озадаченности. — Я не знаю, что с ними делать. Они не едят нашу еду, от каши и солонины воротят нос. Пришлось выделить им несколько быков из обозного стада, так они сожрали их за десять минут, даже костей не оставили. Если так пойдёт и дальше, мы через неделю останемся без провизии.

— А если не кормить, они начнут жрать нас, — закончил я его мысль. — Весело. Что с ранеными?

— Наши лекари и их… шаманы, или кто они там, работают вместе, — Рорх кивнул в сторону большого шатра, который мы отдали под лазарет. — Картина интересная. Врачи зашивают раны, а их магички потом эти раны зализывают, и они затягиваются прямо на глазах. Магия у них, конечно, дикая, природная, но работает.

— Хоть какая-то польза, — проворчал я. — Что по нашим потерям после боя?

— Тяжёлые, — Рорх помрачнел. — Около семисот убитыми и полторы тысячи раненых, это за всю операцию.