Пионеры диких земель (СИ) - Блейн Марк

— Но здесь нет готовой инфраструктуры, поэтому активно выходят на поверхность, пытаясь компенсировать затраты — подытожил сказанное.

Гомотерии в этих туннелях чувствовали себя неуютно, но вели себя абсолютно бесшумно. Они двигались впереди, их огромные тела, казалось, плыли во тьме. У тех, кто обладал магией и постоянно сканировал тоннели, светились глаза не ярким огнём, что смотрелось довольно жутко. Но и природные данные никто не отменял. Клык-Рассекающий-Ветер время от времени останавливался, припадал к земле ухом, втягивал носом воздух, а потом указывал направление.

Мои солдаты, наоборот, чувствовали себя, как в ловушке. Клацанье их доспехов, бряцание оружия, даже их дыхание, всё это казалось мне оглушительным в этой мёртвой тишине. Они шли, напряжённо вглядываясь во тьму, их пальцы не отрывались от спусковых крючков винтовок. Клаустрофобия и первобытный страх перед замкнутым пространством и темнотой, делал своё дело.

— Тьма… она… она давит, — прошептал один из молодых легионеров, и его голос сорвался.

— Дыши, боец, — рявкнул на него. — И смотри под ноги. Тьма тебя не сожрёт, а вот если споткнёшься и сломаешь ногу, вот это будет проблема.

Мы прошли ещё несколько сотен метров. Туннель начал ветвиться, расходясь на десятки более мелких ходов. Мы оказались на каком-то подземном перекрёстке.

— Они здесь, — передала Кайра слова вожака. — Везде. Спят. Переваривают пищу.

Кошак указал на один из боковых ходов. Оттуда донеслось мерное, чавкающее хлюпанье. Урсула инстинктивно сжала свой топор.

— Не сейчас, — остановил я её. — Наша задача не вступать в бой.

Мы двинулись дальше, по самому широкому туннелю. И через некоторое время вышли в огромную, просто гигантскую пещеру. Её своды терялись где-то вверху, во тьме. А на стенах… на стенах я увидел то, отчего у меня волосы на затылке встали дыбом.

Стены пещеры были покрыты чем-то, похожим на соты. Сотни и тысячи ячеек, из которых торчали… коконы. Большие, полупрозрачные, овальные коконы, внутри которых что-то шевелилось.

— Инкубатор, — выдохнула Брунгильда, и в её голосе прозвучал неподдельный ужас.

Я подошёл ближе, внутри одного из коконов, в мутной, зеленоватой жидкости, плавало существо. Ещё совсем маленькое, размером с мою руку, с ещё не до конца сформировавшимися конечностями и большой головой.

Я представил себе, как эти коконы лопаются, и из них вылезают сотни голодных тварей и мне стало не по себе.

— Матка', — тихо сказала Кайра.

— Где она? — спросил я.

Вожак посмотрел вглубь пещеры. Там, в самом дальнем её конце, виднелся вход в ещё один туннель. Оттуда исходило то самое низкочастотное, вибрирующее гудение, которое мы слышали во время битвы.

Мы двинулись туда, чем ближе мы подходили, тем сильнее становился запах и гул. Наконец, мы оказались перед входом в туннель, он был огромен, метров десять в диаметре. А еще он был живым, стены пульсировали, как стенки гигантской артерии. Они были покрыты толстым слоем органики, какой-то смесью плоти, слизи и хитина.

— Не ходи туда, Железный, — Урсула схватила меня за руку. Её лицо было бледным. — Я чую смерть.

Но я должен был. Осторожно заглянул внутрь, туннель уходил вниз, под крутым углом. И там, в глубине, я увидел Матку.

Она была чудовищна, огромное, бесформенное, студенистое тело, размером с трёхэтажный дом. Прародитель всех тварей лежала в центре огромной пещеры, и всё вокруг было подчинено ему. Вокруг неё копошились сотни тварей, но это были не воины, скорее рабочие. Мелкие, но ловкие, они таскали куски органики, чистили её, кормили её.

Удача нам всё же изменила. Мы обошли все патрули подземников, но сейчас прятаться было почти не где. В итоге на нас выбежал небольшой отряд, всего десятка два особей, но этого хватило, чтобы они успели истошно заверещать, прежде чем орки всех покрошили.

— Валим, как зебры галопом! — мой посыл был излишним, желающих остаться, чтобы познакомиться со встречающей делегацией не нашлось.

— Нас точно догонят, Железный — пыхтя, заметила гномка.

— Скажи мне, что твои бородатые парни взяли пару шашек взрывчатки? — также на бегу спросил у неё.

— Найдётся — подтвердил один из гномов.

— Стоять! Занимаем рубеж — тормознул на очередном перекрёстке, здесь десяток туннелей сходился всего в один — а вы минируете.

Мы успели дать три залпа, уничтожив первую группу самых быстрых преследователей. А затем побежали еще быстрее, так как топот раздавался уже почти из всех туннелей. Услышав грохот взрыва, все дружно выдохнули, перейдя на шаг. Спустя полчаса, мы вышли на наш недавно созданный форпост. Из-за стен на нас с тревогой смотрел пулемётный расчёт.

— Это было ни хрена не весело — возмущалась гномка — я не подписывалась на такие забеги.

— В следующий раз побежим еще быстрее — пообещал своей супруге…

Глава 12

Форпост «Надежда» гудел, как растревоженный улей. Но в этом гуле, в отличие от того, что царил здесь пару недель назад, не было паники. Была лихорадочная, сосредоточенная работа, я смотрел, как по центральной площади, превращённой в огромный логистический хаб, снуют ратлинги. Эти ребята, ещё недавно считавшиеся париями, теперь стали едва ли не самой ценной частью нашего экспедиционного корпуса. Они сновали повсюду, с раскатанными на столах свитками, что-то быстро чиркали на них, спорили, размахивали своими руками, а потом снова склонялись над картами.

Это были не просто карты, скорее произведение искусства, плод коллективного разума, в котором дотошность ратлингов слилась с первобытным чутьём гомотериев. Трёхмерные, многоуровневые схемы подземных коммуникаций. Ратлинги, с их врождённым талантом к картографии и геологии, составляли основу, наносили структуру туннелей, толщину пород, возможные места обвалов. А потом приходили гомотерии, вернее, приходила Кайра, и поверх сухих инженерных схем ложился другой, невидимый слой.

— Здесь, — она вела тонким пальцем по пергаменту, — Клык говорит, есть сквозняк, слабый, но постоянный. Значит, есть выход на поверхность или в другую, более крупную пещеру. А вот тут, — её палец смещался, — мёртвая зона. Воздух стоит, пахнет гнилью, там, скорее всего, гнездо.

Синергия оказалась пугающе эффективной, кошки, как живые сонары, сканировали подземелья, улавливая запахи, вибрации, потоки воздуха, недоступные крысятам. А ратлинги, как дотошные секретари, переносили эти ощущения на пергамент, превращая их в тактические данные. За неделю мы узнали об этом подземном мире больше, чем его обитатели, возможно, знали о нём сами. И картина вырисовывалась безрадостная.

Это был город, гигантский многоуровневый мегаполис, уходящий вглубь земли на несколько лиг. С жилыми зонами-инкубаторами, пищевыми фермами, где они разводили каких-то отвратительных личинок, и транспортными артериями. И в самом сердце этого города, в огромной системе пещер, укрылись остатки армии, которую мы разбили в котловине.

— Они зализывают раны, — докладывала Лира, её лицо было серьёзным, как никогда. Моя шпионка, привыкшая к интригам и политике, сейчас работала на износ, координируя действия десятков разведывательных групп. — Перегруппировываются, и по данным Кайры их возглавляют эти трое.

Она выложила на стол три грубо нарисованных портрета. Вернее, не портрета, а скорее, зарисовки, сделанные со слов гомотериев, которые сталкивались с этими тварями раньше. Их называли просто, Генералы. Первый был похож на гигантского богомола, второй на бронированного скорпиона. А третий… третий был просто тенью, размытым силуэтом, который, по словам кошек, не имел чёткой формы.

— Они мозг, который остался у этой армии, — закончила Лира. — Пока живы, орда способна к осмысленным действиям. Наша задача лишить их этого мозга.

Я смотрел на карту, на эти три красные метки, которые поставила Лира. Три гвоздя, которые нужно было вбить в крышку гроба этой подземной империи.

— Нам нужен другой план. Не штурм, а специальная операция. — сказал, не отрываясь от карты.