Следующая ночь прошла под дождём. Мы спали в шалаше из еловых лап, прижавшись друг к другу, как две потерянные души. Я не знала, что будет дальше между нами, и не хотела. Он не спрашивал, хочу ли я, чтобы он остался рядом. И просто был. Без слов. Без обещаний. Без условий.
Каждый вечер у костра мы целовались. Не спеша. Как будто каждый поцелуй — это маленькое «ещё немного», «ещё чуть-чуть», «ещё не всё».
И всё это время я пыталась плести заклинания. Вспоминала схемы, формулы, сигнатуры. Сидела над заклинаниями, как над отчётами по налогам. Всё без толку.
— Магия — не приказ, — сказал Джереми однажды. — Её нельзя заставить.
— Я не приказываю. Я уговариваю! — огрызнулась я, бросив очередной пульсирующий узел в костёр.
— Проблема в тебе, Габриэлла, — обречённо уточнил капитан, незаметно для самого себя тоэе переходя со мной на «ты». — Не в формулах.
— Спасибо, капитан, очень обнадёжил!
Он не стал спорить. Только посмотрел долгим и внимательным взглядом. А потом сказал:
— Ты всё ещё держишь себя за горло. Не позволяешь себе чувствовать. Не позволяешь себе слабость.
Я застыла с открытым ртом, удержав на языке колкость. Потому что он был прав. Я всё это время боролась не с магией. А с тем, что внутри.
Я боялась, что, если позволю себе быть слабой рядом с ним — он уйдёт. А если не уйдёт — то придётся признать: я больше не одинока. Я — женщина, которую можно любить. И эта привязанность свяжет меня по рукам и ногам, сделав зависимой.
И эта мысль была страшнее, чем любой портал.
Я поднялась. Медленно. Подошла к нему. И — впервые — сама коснулась его лица, провела пальцами по щеке, по рубцу у виска, по лбу, в котором столько упрямства.
— Если я скажу, что боюсь… ты уйдёшь?
— Нет, — ответил он спокойно. — Я просто подожду, пока перестанешь бояться.
И в эту самую секунду магия внутри меня снова вспыхнула.
Будто приняла моё признание и сказала: «Теперь ты готова.»
Я обняла Джереми, не сдерживала слёз.
Потому что, чёрт побери, я впервые не была одна. И это было больше, чем магия. Это была — настоящая жизнь.
Глава 39
Портал открылся на третий день. Раскрылся прямо в утреннем лесном тумане, мягко, словно извиняясь за опоздание. Я стояла в центре круга, созданного магическим плетением, в промокшем плаще, с испачканным подолом и сбившимся капюшоном. Рядом капитан — всё такой же невозмутимый, подтянутый, выдавал только взгляд и серые тени под глазами, будто за эти трое суток он не спал ни минуты. И не потому что не устал — просто был на страже.
— Пошли, — позвала я коротко, не глядя на него.
Он не ответил. Просто направился за мной следом. Молча. И от этого молчания мне вдруг стало холодно и пусто.
Поместье встретило нас тревожной суетой. Алеста в слезах кинулась ко мне с объятиями — от которых я едва не отшатнулась. Стража оставила позиции, собравшись в месте открытия портала, слуги едва не падали в обморок от нахлынувшего счастья. Мой сын прижимал меня к себе с таким облегчением, что я едва не брякнула: «Я жива, сынок. По-настоящему.»
Капитан между тем исчез, даже не попрощавшись. А я делала вид… Что ничего не произошло. Ни ночи у костра. Ни нежного поцелуя. Ни случайно сказанных слов. Ни тепла, возникшего между нами.
Я — графиня. И я обязана быть выше всего этого. Вот только почему мне так грустно?
— …я рад, что вы вернулись, — сказал почтивший своим присутствием магистр Эльварин в тот же вечер. — Надеюсь, ваше отсутствие не было связано с нападением?
— Портал заигрался в прятки, — улыбнулась я сдержанно. — Но, как видите, я цела.
Он мягко взял в свои руки мою ладонь, поцеловал перстень.
— Возможно, звёзды напомнили вам, что одиночество — не удел сильных. А я ведь всё ещё жду ваш ответ. О нашем ужине… и не только.
Я посмотрела ему прямо в глаза. И впервые не почувствовала удовольствия от этой игры. Зато отчетливо поняла, что кого-то мне не хватает.
— Магистр, вы — интересный человек. Образованный, харизматичный. Но… у нас с вами не будет ничего. Простите, - вздохнула я, чувствуя, как отпускают путы, стянувшие мою грудь. Камень с души. Зато честно.
Он чуть нахмурился, но только на секунду.
— Понимаю. — Его голос не растерял учтивости. — Жаль. Но, как и всегда, уважаю ваше решение.
Он ушел. Легко, с достоинством. А я стояла на террасе, вглядываясь в сумерки.
После возвращения все изменилось. Капитан избегал меня. Не появлялся на докладах, отправлял помощников. На патрулях был непривычно молчалив. В глаза не смотрел. Утренние тренировки гарнизона будто проходили теперь в другом ритме.
И всё это из-за меня. Я не сказала ему ни слова. Ничего, что могло бы ему дать надежду или намекнуть о моих чувствах. Словно то, что было в лесу — мимолетное приключение, попытка снять напряжение и отвлечься.
Я не решилась. Потому что думала, что будет больно. А сейчас понимаю, что сделала ошибку. Потому что больно стало сейчас.
Всё рушилось не сразу. Сначала медленно, по капле. Непривычное молчание. Взгляд, отведённый в сторону. Руки, что больше не касаются твоих плеч, даже если ты так близко, что стоит только сделать шаг.
Я пыталась держаться. Как графиня. Как Хранительница. Как женщина, пережившая много — и ещё больше утаившая в себе.
Но когда ты сидишь вечером в пустой столовой, напротив нет ни семьи, ни союзников, ни даже кошки, — и только бокал с холодным травяным отваром отражает твоё собственное одиночество, — становится… всё равно.
На титул. На репутацию. На гордость.На правила. Я взяла себя в руки — в прямом смысле — и направилась к гарнизонному двору.
Капитан, конечно, был там. Разумеется, в идеально выглаженном мундире и брюках со стрелками, о которые можно было порезаться. Вечно идеальный, чёртов герой на страже. Сидел за столом, что-то разбирая в картах. Даже не поднял головы, когда я вошла.
— Нам нужно поговорить, — сказала я, громко и чётко, не оставляя ему выбора.
— Графиня, — он встал. Спокойно. Сдержанно. Ровно. — Я как раз хотел… поговорить с вами тоже.
Это «графиня» ударило по сердцу сильнее любого клинка.
— Тогда давай, — я скрестила руки на груди, даже не пытаясь скрыть дрожь. — Говори.
Он выдохнул. Коротко, почти незаметно.
— Я больше не могу так. У нас… не может быть будущего. Ни у тебя, ни у меня. Мы — слишком разные. Ты — благородная женщина с властью и долгом перед теми, кто тебе доверился. Я — просто офицер при гарнизоне, пусть и не самый последний. Это глупо.
Я застыла. Холод по спине. Жжение под глазами.
— Я был неправ, — продолжил он. — Мне не следовало… ухаживать за тобой. Целовать. Быть рядом. Я… увлёкся. Прости.
— Простить? — мой голос сорвался.
Он всё ещё не смотрел мне в глаза.
— Я не должен был давать ложную надежду, — сказал он мягко. Почти с сожалением. — Это не повторится.
Я подошла. Один шаг. Второй. И прежде чем он успел что-то сказать…
— Оох…
Моя пощечина прозвучала, как выстрел. Он вздрогнул. И только тогда взглянул мне в лицо. Увидел слёзы. Увидел… всё, что я не могла сказать.
— Дурак, — прошептала я. — Ты идиот, Джереми.
Я развернулась и ушла. Не смотрела назад. Не хотела знать, смотрит ли он мне вслед.
Он не побежал, не догнал, не остановил. Даже не окликнул. И от этого было больнее всего.
Глава 40
Я сидела на подоконнике. Без корсета. Без прически. Без титула. В одной ночной сорочке и в шерстяном пледе, который пах корицей, лавандой и… домом.
И — без слёз. Потому что те закончились ещё на лестнице. Вместе с гордостью.
Дверь в мои покои отворилась без стука.
— Я не в настроении, — бросила я, не оборачиваясь.
— Отлично. Значит, мы наконец на равных, — раздался голос Алесты.
