Я вздохнула и обернулась.
Моя невестка стояла у двери с чашкой чая. На этот раз без усмешки на устах, без сарказма во взгляде и без сюрпризов в кармане. Только усталость в глазах и чуть взъерошенные волосы. Присела на край кресла, молча протянула мне чашку.
Я взяла. Почему — не знаю. Наверное, потому что впервые с нашей войны она пришла не драться.
— Он меня бросил, — сказала я.
— Да уж, это уже всё поместье поняло, — хмыкнула она. — А твой капитан третий час избивает манекен на полигоне.
— Это он тебя послал, да? — прищурилась я, прихлёбывая. — Гордость не позволяет самому прийти?
— Нет, — покачала головой Алеста. — Я пришла как женщина, которую тоже утомили сильные мужчины, думающие, что знают, как нам будет лучше.
Мы помолчали немного, глядя на суетящихся во дворе слуг, на хмурящееся небо и далекие вспышки надвигающейся грозы.
— Он меня напугал, — прошептала я неохотно, не привыкшая делиться с кем-то своими чувствами. — Этот… поцелуй. Наше с ним путешествие. Всё это сбивает с толку. Я не знаю, как быть с чувствами, которые неподвластны ни контролю, ни расписанию.
— А я не знаю, как быть с вами, когда вы не командуете, — пожала плечами Алеста. — И это пугает тоже.
Я посмотрела на неё. На её упрямый подбородок, неуклюжую заботу и чай с мёдом — без подсыпанной крапивы. И вдруг поняла — мы действительно на равных.
— Думаешь, он меня любит? — спросила я.
— Он бы умер за вас. — Алеста сказала это без пафоса. Как факт. — А вы, если уж на то пошло, можете сделать хотя бы шаг навстречу. Без магии. Без статусного позирования. Просто… шаг. Женщины. К мужчине. Который тоже боится.
Я кивнула, впервые принимая её совет по-настоящему. И добавила:
— А ты не такая уж и ведьма, как я думала.
Она улыбнулась.
— Нет, я — ведьма. Просто… ваша ведьма. Если вы наконец определитесь, кого любите. И перестанете кидаться магией при каждой истерике.
Мы засмеялись обе. И, клянусь, в этот вечер я почувствовала, что у меня не просто семья. И что моя сноха, оказывается, просто золото.
***
Капитан Джереми вошёл, как всегда, точно по времени. Без стука. С рапортом. В идеально выглаженной форме. С холодным выражением лица и голосом, в котором не дрогнуло ни единой ноты.
— Доклад по охране внешнего периметра, графиня. Обстановка стабильная, патрули усилены, никаких тревог за последние три дня.
Он протянул мне свиток, но я не взяла.
Я стояла возле накрытого на двоих стола — без мантии, без украшений, в простом тёмно-синем платье, с распущенными волосами. Просто женщина. Которая устала быть сильной.
— Оставь доклад на столе, — сказала я тихо. — И сам… останься.
Мужчина удивлённо замер.
— Простите?
— Останься на ужин, капитан. Не как офицер. Не как подчинённый. Просто как… человек.
Он долго смотрел на меня. Этот взгляд, прищуренный, пронизывающий — я чувствовала его почти физически.
— Вы уверены?
Я кивнула. Он какое-то время колебался. А потом отстегнул ремень с мечом. Сложил перчатки. Снял китель и повесил аккуратно на спинку стула. И сел.
Просто сел. Как будто мы так делаем каждый вечер. Как будто между нами не было трёх дней боли. Как будто я не влепила ему пощёчину, а он не смотрел на меня, как на чужую.
— Суп будет горячим, — сказала я, наливая его в тарелку. — Остальное — посмотрим.
Он взялся за ложку и мягко, едва заметно усмехнулся.
— Если вы снова заколдовали посуду, предупреждайте. В прошлый раз меня укусил половник.
Я усмехнулась. Он тоже. И впервые за долгое время я почувствовала, что снова дышу.
Мы ели в тишине. Не потому, что не о чем было говорить. А потому что ничего говорить не требовалось. А потом, когда десерт почти остыл, я сказала:
— Прости меня, Джереми. За пощёчину. За гордость. За то, что…
— …что вы графиня? — перебил он. — Это не повод извиняться.
Я посмотрела на него виновато.
— Нет. За то, что я была трусливой женщиной. И пряталась за титулом, когда нужно было просто признаться, что я…
Мужчина не дал договорить. Протянул руку. Убрал упавшую прядь волос с моего лица. Его ладонь легла на мою щеку, и я вздрогнула от этого прикосновения. От нежности, что проступила на миг сквозь лёд в его глазах.
— Тогда я скажу за тебя. Ты… важна для меня, Габриэлла. Не как Хранитель. Не как графиня. Просто ты сама.
И тогда, впервые, без игры, без войны, без магии и проклятий, я позволила себе склониться к нему. Прикоснуться лбом к его плечу. Почувствовать, как его рука сжимает мою. Ощутить жар его тела, и больше не бояться того, что будет дальше.
Потому что иногда… самое храброе — это просто остаться рядом.
Глава 41
Утро выдалось… подозрительно солнечным. Слуги по поместью шныряли с видом заговорщиков, будто знали что-то, чего не знала даже я. А уж когда в столовой мне подали чай в том самом фарфоровом сервизе, который обычно доставали исключительно по случаю побед в битвах или визита самого короля, — я окончательно заподозрила неладное.
— О, вы уже встали, мама, — с едва сдерживаемой ухмылкой проговорил мой сын, входя в зал.
За ним, как по сценарию, шла Алеста. И не просто шла — парила. Настроение у неё было явное: «я знаю всё, и мне весело».
— Конечно встала. А вы где были, если не секрет? — я вопросительно вскинула бровь.
— Мы… — сын замялся, — провели ночь в оранжерее. Вместе. У нас была романтическая ночь.
— На удобной скамейке с хищными фикусами, — с усмешкой вставила Алеста, присаживаясь. — Прекрасный опыт для укрепления брака. Особенно когда нет противоядия.
Я кивнула, взяв чашку с чаем. Но не успела сделать глоток — дверь в столовую снова открылась. И вошёл он. Капитан Джереми. В форме, отглаженной до зеркального блеска. Весь такой строгий, дисциплинированный, невозмутимый.
— Графиня, — произнёс он, склоняясь в вежливом полупоклоне. — У меня срочный вопрос, касающийся распределения гарнизона у северной башни.
— Мы можем обсудить это позже, капитан, — я ответила небрежно, но в душе всё сжалось. Слишком уж он держался чопорно. Без намёка на вчерашнюю близость. Неужто опять что-то себе надумал?
Сын напрягся, будто уловил что-то между нами. А потом вдруг… резко встал.
— Капитан, вы не против, если мы с вами прогуляемся до конюшен? Мне бы хотелось поговорить. По-мужски.
— Конечно, — тот кивнул. И даже мне показалось, что слишком холодно.
Они вышли. А я, так и не допив чай, встала и нервно прошлась по комнате.
— Думаете, он расскажет? — спросила Алеста, с неприкрытым интересом наблюдая за мной.
— Думаю, мой сын будет ставить ему условия, — процедила я. — Он не одобрит… всего этого.
— А вы?
— А я? — я замерла, положив ладонь на грудь, где всё ещё колотилось. — Я устала бояться. И, чёрт побери, я… не откажусь от того, кто наконец-то дал мне почувствовать, что я не только Хранитель. Не только графиня.
Алеста встала, подошла и с хитрой улыбкой протянула:
— Тогда, свекровушка, с нетерпением жду даты вашей свадьбы.
Я лишь усмехнулась и, покачав головой, отправилась к окну.
На дворе сын и капитан стояли у статуи грифона и о чём-то ожесточённо спорили.
И мне почему-то казалось… что капитан не собирается сдаваться.
***
Сад в этот вечер был особенно тихим. Лишь фонари потрескивали магическим пламенем, отбрасывая тёплые блики на аллею. Листья шептались, будто обсуждали, что вот-вот произойдёт. Я вышла одна — в лёгком плаще, едва прикрывающем платье с кружевной отделкой. В надежде увидеть Джереми и узнать, чем закончился их разговор с Рудольфом. Ну не спрашивать же о таких вещах у сына? Стыдно, да и не хочется мне ему ничего объяснять.
Капитан не заставил себя ждать, появившись из тени, едва я прошла всего пару десятков метров вглубь сада.
— Вы пришли, — сказал он утвердительно, будто ни на миг не сомневался, что я буду его искать. Словно всё это время ждал меня здесь.
