Изгой Высшего Ранга VII (СИ) - Молотов Виктор

— Пойдём перекусим? — предложил он. — Тут есть хороший ресторан рядом.

— Хороший? — игриво прищурилась она.

— Ну, если судить по отзывам.

— Ладно, доверюсь рекомендации, — усмехнулась она и взяла его под руку.

Они шли по Невскому, и Даша ловила себя на мысли, что хочет запомнить этот момент. Мокрый снег, тёплая рука Глеба, витрины магазинов, отражающие огни. Обычный воскресный день. Просто они вдвоём.

Но не успели они дойти до ресторана, как завыли сирены. Даша знала этот звук. Все в стране его знали. Предупреждение о разломе.

Глеб остановился, и Даша тоже. Они переглянулись.

— В соседнем квартале, — сказал он, прислушиваясь.

Через минуту улица пришла в движение. Проехали полицейские машины, военные грузовики, вдалеке военные начали устанавливать оцепление. Люди спешили в противоположную сторону, прижимая к себе сумки и детей. Стандартная эвакуация.

Даша посмотрела на Глеба. Его лицо уже изменилось. Секунду назад он был парнем, который гулял с девушкой после кино. Теперь — магом S-класса, который почувствовал угрозу.

— Ты ведь не сможешь пройти мимо, — тихо сказала она.

Глеб покачал головой.

— Я быстро, — он развернулся и пошёл к оцеплению.

Быстрым шагом, не оглядываясь. Даша подошла к оцеплению, и дальше идти не стала. Наблюдала с безопасного расстояния.

Она видела, как Глеб подошёл к военным у заграждения. Показал какую-то карточку — удостоверение ФСМБ, видимо. Солдат кивнул и сразу пропустил его.

Глеб направился к припаркованному неподалёку служебному автобусу. Зашёл внутрь и через полминуты вышел в чёрной боевой форме с красными полосами. Это была именно его форма.

Откуда она здесь взялась — Даша не понимала. Словно уже была на нём. Или же в Пространственном кармане, об этой технике девушка тоже слышала.

Разлом висел в воздухе между двумя жилыми домами. Класс B, судя по цвету. Оперативная группа ещё не прибыла — только военные и патрульные маги, которые выставили защитный купол вокруг разлома.

Глеб подошёл к куполу, и его пропустили внутрь. Остановился метрах в двадцати от разлома.

И тут из щели полезла первая тварь.

Даша непроизвольно сжала кулаки. Существо было крупным — размером с лошадь, покрытое бронёй, похожей на панцирь броненосца. Из пасти торчали щупальца, которыми оно хлестало по воздуху.

Глеб даже не сдвинулся с места. Просто поднял руку и сделал короткое движение — будто рассекал воздух невидимым клинком.

Тварь разлетелась пополам. Две половины грохнулись на асфальт и задёргались, разбрызгивая чёрную жижу.

Даша выдохнула.

Глеб подошёл ближе к разлому. Из щели выбралась вторая тварь — похожая на первую, но крупнее.

Она начала бросаться острыми шипами, и Даша вздрогнула, но Глеб выставил перед собой прозрачный барьер. Шипы ударились о него и отскочили, как резиновые.

А через секунду Глеб отправил ещё один разрез — и вторая тварь упала замертво.

Потом Глеб подошёл к разлому вплотную. Поднял обе руки. И… закрыл его. Сияющая щель сжалась, задрожала и исчезла. На её месте осталось только лёгкое марево в воздухе, которое рассеялось через несколько секунд.

Военные за куполом зааплодировали. Кто-то присвистнул.

На всё ушло не больше десяти минут.

Глеб вернулся в автобус. Вышел через минуту уже в обычной одежде — куртка, джинсы. Как будто ничего не произошло.

Подошёл к Даше, и она увидела, что он даже не вспотел.

— Я же говорил, что справлюсь быстро, — сказал он.

Даша открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

— Я, конечно, знала, что ты сильный, — наконец выдавила она. — Но не думала, что настолько.

— Это всего лишь разлом B-класса, — усмехнулся Глеб.

— Всего лишь⁈ — она потянула его за рукав. — Ты убил двух тварей и закрыл разлом за десять минут! Один!

— За семь, — поправил он.

— Глеб!

Он рассмеялся. Даша ударила его по плечу — несильно, скорее от переизбытка эмоций.

— Хотя мне стоило понять это раньше, — пробормотала она. — Когда ты закрыл ту трещину в Москве… Над всем городом…

— Трещина — это не разлом, — пояснил Глеб, когда они двинулись к ресторану. — Для неё требуется другая техника закрытия. Будь это обычный разлом, всё было бы проще. Конечно, если это не разлом S-класса.

— А если бы открылся именно такой?

Глеб помолчал.

— Разломы S-класса закрывают посмертно, — сказал он. И добавил: — Но открываются они крайне редко. Это событие глобального масштаба.

Даша крепче сжала его руку.

— Хватит приключений, я проголодалась, — она решила сменить тему.

— Я тоже, идём.

Они молча дошли до искомого места. И в ресторане было тихо и уютно. Небольшой зал, свечи на столах, вид на канал.

Даша заказала пасту с морепродуктами, Глеб — стейк. Ели они не торопясь, разговаривали. О кино, подругах Даши, о том, как отец гонял её за поздние возвращения домой. О всяких мелочах.

Глеб рассказал, как Дружинин однажды перепутал сахар с солью в кремлёвской столовой и пил солёный чай двадцать минут, потому что стеснялся признаться. Даша смеялась так, что официант дважды подходил спросить, всё ли в порядке.

Когда они вышли на улицу, снег прекратился. Небо затянуло серыми облаками, но в просветах проглядывало бледное зимнее солнце.

— Я хочу тебе кое-что показать, — сказала Даша, смотря вверх.

Они шли пешком — тут всё было рядом. Через пять минут свернули в арку между домами и оказались в типичном питерском дворе-колодце. Высокие стены с облупившейся штукатуркой, узкий квадрат неба над головой, чугунные перила на лестницах.

— Это дом моей бабушки, — пояснила Даша. — Мне нравится жить здесь, в центре. Всё рядом. И сама бабушка под присмотром, пока у нас ремонт.

— Ты хотела показать мне знаменитые питерские дворы-колодцы? — усмехнулся Глеб.

— Нет, — Даша не улыбнулась. Оставалась серьёзной. — Этого ты и так насмотрелся. Тут есть кое-что другое. Нужно подождать пару минут.

Они стояли посреди двора. Тишина. Только где-то наверху хлопнула форточка и заплакал ребёнок.

Даша скрестила руки на груди, но не от холода. Пальцы впились в рукава куртки. Она не смотрела на Глеба — боялась, что он прочитает на её лице то, что она сама до конца не могла сформулировать. И вслух сказать тоже не решалась, зная, что повсюду слежка.

А потом воздух дрогнул.

В центре двора начала формироваться чёрная дымка. В ней загорелись два красных огонька — глаза.

Дымка сгустилась. Обрела форму. Плечи, руки, голова. А потом трансформация пошла в обратном направлении.

И через несколько секунд перед ними стоял Марат Григорьев.

Вернее, то, что от него осталось. Кожа серая, неестественная. Под ней проступали тёмные прожилки, как трещины на старом фарфоре. Глаза горели красным — не ярко, тускло, словно угли.

— Вот что я хотела показать, — вздохнула Даша.

Она повернулась к Глебу и увидела, как он изменился. Улыбка исчезла. Брови сошлись к переносице, челюсть сжалась.

Взгляд стал оценивающим, холодным.

— Не знаю, что он тебе наговорил, — произнёс Глеб, не отрывая взгляда от Марата. — Но это ложь. Его уже не спасти.

И тут Марат запрокинул голову и рассмеялся — звук отразился от стен двора-колодца, умножился, стал оглушительным. Даша отшатнулась.

— Я всё думал, когда ты наконец поймёшь, — Марат опустил голову и посмотрел на Глеба. В красных глазах мелькнуло веселье. — Это была очень интересная игра. И, как видишь, она помогла мне заманить тебя в ловушку.

Даша не успела понять, что произошло.

Над двором развернулся купол.

Красный, полупрозрачный. Он вырос из-под земли и за секунду накрыл весь двор, от стены до стены, от земли до крыш. Сомкнулся наверху, отрезав квадрат неба.

Глеб среагировал мгновенно. Его рука рассекла воздух, и невидимый клинок ударил в стенку купола.