Артур постепенно теплел ко мне, а с течением времени и Виолетта всё ближе подходила. Ей было любопытно, почему я до сих пор не умею читать. Несколько раз она заглядывала к нам через плечо и произносила слово раньше, чем я успевала, явно гордясь собой и желая продемонстрировать свои скромные познания.
Я была в восторге, причём не только от прогресса в отношениях с детьми, но и оттого, что действительно училась читать. Пока недостаточно, чтобы с уверенностью заявить другому взрослому, что я умею, но я уже начинала складывать всё воедино. Я узнавала большинство букв, хотя некоторые всё ещё не задерживались в моей памяти.
Наступил конец октября и я провела на Ферме Спрингмилл уже три недели. Мы с детьми сидели на мягком ковре в детской, Артур ждал, пока я произнесу слово по слогам, и тут Виолетта снова подошла ближе.
— Хм, я не уверена насчёт этого слова. Виолетта, — сказала я, глядя на неё с пола и протягивая руку, чтобы вовлечь её в наш кружок. — Ты знаешь это слово?
Виолетта поразила меня тем, что шагнула вперёд и уселась прямо ко мне на колени, чтобы взять книгу в руки и рассмотреть слово.
Я на миг замерла, а затем осторожно обняла её маленькое тело. Она прильнула ко мне, прижалась теснее и положила голову мне на грудь.
Я ликовала и торжествовала. Нет ничего сравнимого с тем, чтобы завоевать доверие ребёнка. Теперь осталось лишь добиться доверия Руби.
Глава 10
Мистер Локвуд согласился предоставить мне те же выходные, что были у меня в Доме Фоулер, а именно каждое утро воскресенья и первый день каждого месяца.
Было первое ноября — мой первый выходной. Хотя я провела здесь чуть больше трёх недель, дети следовали за мной, как утята, пока я собирала сумку и направлялась к двери. Горничная остановила их на пороге, и они помахали мне на прощание. Правда, Руби делала это, наполовину спрятавшись за дверью.
Часть меня томилась желанием поскорее вернуться домой, чтобы побыть с сёстрами. Другая часть тревожилась о том, что меня ждёт там. Сердится ли ещё на меня отец? Насколько ухудшилось его состояние?
Я смотрела на земляную тропинку под ногами, когда окрик «Аннабель!» заставил меня подпрыгнуть от неожиданности.
Я замерла на месте и обернулась, чтобы увидеть как ко мне подъезжал Нико верхом на лошади. То, как он сидел на животном, с прямой спиной, в изящной одежде, заставило меня забыть, что я делала и куда направлялась. Кстати, об этом…
— Что вы здесь делаете? — спросила я. Дом Фоулер находился на другом конце деревни.
— Я консультировался с управляющим фермы в Спрингмилле, вон там, — ответил он, поворачиваясь в седле и указывая в сторону фермы.
Я оглянулась туда, откуда пришла, пытаясь осмыслить его объяснение.
— Вы были в Спрингмилле?
Он кивнул, наклонившись к луке седла. В прохладном воздухе едва виднелись клубы его дыхания.
— Лорд Колдерон хотел услышать новые идеи, как повысить урожайность его полей, а Спрингмилл сейчас одна из самых успешных ферм в округе.
— Ох, — невнятно пробормотала я.
— А вы? Не ожидал встретить вас так далеко от вашего домика.
— Я у него работаю.
Он вскинул бровь и усмехнулся:
— Правда?
— Да. — Мой голос звучал неуверенно, наверное потому, что я не понимала, отчего он так обрадовался и зачем спешился с лошади.
Он спрыгнул на землю, взял поводья в руки и подошёл ко мне.
— Можно я пройдусь с вами немного? — спросил он с надеждой в голосе.
— Да, конечно, — ответила я, ведь было очевидно, что ему действительно хочется пройтись со мной, а у меня не было возражений. В конце концов, мы ведь уже выяснили, что мы друзья, не так ли?
К тому же я не могла удержаться от того, чтобы не разглядывать его, когда он шел рядом. В его глазах светилась доброта, которая затрагивала мою душу, а его высокая фигура и уверенная манера держаться дарили мне ощущение защищённости и избавляли от чувства одиночества.
Было чудесно провести утро, прогуливаясь с Нико. Его тёплое присутствие вместе с моим плащом отгоняло прохладу, царившую в воздухе.
Мы шли рядом в непринуждённом ритме, и тишина была комфортной, но мне так хотелось услышать его голос, звучащий рядом. Мне хотелось узнать о нём больше.
— Как вы стали управляющим в столь юном возрасте?
Он провёл рукой по бороде:
— Я что, выгляжу как школьник?
Я посмотрела на него с лёгким раздражением:
— Вряд ли вы школьник. Но согласитесь, управляющие обычно намного старше.
— Вы правы, — признал он, — но мой отец был управляющим, и он не просто начал обучать меня с ранних лет, ведь я сам с энтузиазмом взялся за дело. — Его лицо озарилось интересом и воодушевлением, и я вновь отметила, насколько он хорош собой. — Всё это увлекало мой разум: цифры, организация, разные способы улучшить состояние земель, опыт работников, ведение дел — всё. Каждый рабочий день ощущается как удивительно сложная головоломка, которую мне нужно решить. Поэтому, естественно, я освоил всё гораздо быстрее, чем обычный ученик, ведь обучение не казалось мне рутиной.
Я была впечатлена и очарована, и лишь немного позавидовала тому, что он находит в своей работе такую радость.
— Не могу представить, как удержать в голове столько информации. Наверное, ваша работа не сводится только к подсчётам.
Он усмехнулся, но ответил:
— Нет, по большей части это именно подсчёты.
Я улыбнулась его шутке. Честно говоря, мысль обо всех его обязанностях подавляла, и, пытаясь представить его на работе, я невольно задумалась о Доме Фоулер. Нахмурив брови, я размышляла, нашёл ли Брунсон кого‑то ещё, чтобы несправедливо наказывать.
— Как обстоят дела в Доме Фоулер? Как Вилла?
Он задумчиво склонил голову, словно взвешивая слова:
— В целом всё неплохо, хотя, уверен, Вилла скучает по вашим эпическим батальным сценам.
Я слегка улыбнулась:
— А миссис Торнтон?
— Такая же собранная и педантичная, впрочем, как и всегда. — Он помедлил, словно борясь с самим собой, прежде чем продолжить. — И, конечно, Брунсон по‑прежнему стоически безмолвно несчастен. Хотя, кажется, в последнее время он никого не мучает.
Я постаралась это скрыть, но с облегчением вздохнула. Одна из моих тревог с момента ухода заключалась в том, что Брунсон обратит свою жестокость на кого‑то, кто слабее и не способен с этим справиться.
Нико прикрыл глаза рукой и посмотрел на небо.
— Хоть и прохладно, но солнце выглянуло. Вы торопитесь домой или можете уделить несколько минут, чтобы посидеть на солнышке и поговорить? — спросил он, указывая на большое поваленное бревно у дороги, залитое ярким солнечным светом.
Я и правда торопилась, но рядом с Нико мне уже совсем не хотелось никуда спешить.
— Я бы посидела. — К тому же меня терзал страх: вдруг, вернувшись, я обнаружу, что состояние отца за последние несколько недель стало ещё хуже.
Нико привязал поводья лошади к ближайшему дереву и указал на бревно. Мы оба сели.
— Как вам работа у мистера Локвуда? Подходит ли она вам?
Я кивнула:
— Да, всё складывается хорошо. Жаль только, что эту работу не смогла получить одна из моих сестёр.
— Почему?
Я глубоко вдохнула, размышляя, насколько откровенно могу с ним говорить. В конце концов, решила, что скрывать уже почти нечего.
— Потому, что снова я оказалась в более комфортных условиях, чем они, — сказала я, и в голосе прозвучала вина. — Снова я хорошо накормлена и живу в удобстве, а им едва хватает еды, они вынуждены собирать дрова и… — Я замолчала, опасаясь, что, перечисляя трудности, связанные с отцом, покажусь неблагодарной. — Но теперь я могу приходить домой, приносить им часть своего заработка, и им станет немного легче, — добавила я с нарочито весёлой улыбкой.
— Я рад, что у вас всё налаживается, — он посмотрел на свои руки, потирая их вперед-назад. — И мне жаль, что вашим сёстрам приходится так тяжело.
— Они были очень благодарны за монеты, которые вы им оставили, — сказала я, внимательно наблюдая за ним и гадая, усмехнётся ли он, будто это шутка, или, может, станет отнекиваться.
