Я кивнула, жаждая, чтобы он рассказал мне больше.
— Этого было бы достаточно, чтобы мужчина понял, что она приветствует его чувства? — спросила я, переводя взгляд с его полных губ на глаза и обратно.
Он кивнул, снова сглотнув.
— Этого должно хватить, да.
— И он сразу её поцелует? Или… — Моё дыхание звучало прерывисто даже для моих собственных ушей.
— Возможно, — сказал он, пока ветер играл с моими волосами, — он мог бы взять в руку прядь её волос и заправить за ухо. — Его действия последовали за словами. — Так у него появится повод провести пальцами по её шее, а затем погрузить их в её волосы.
Когда он запустил пальцы в мои волосы на затылке, по спине пробежала дрожь, и его глаза вспыхнули огнём, заметив это.
— Да, — выдохнула я. — Понимаю, что это могло бы стать очень хорошим началом для первого поцелуя. — Моя рука, лежавшая на его сердце, сжалась в кулак, я ухватилась за ткань его рубашки и слегка потянула. — И, конечно, мужчина не заставит даму буквально просить его о поцелуе, не так ли? Он просто поймёт. — Пожалуйста, пожалуйста, прекрати мои мучения.
Он наклонил голову и рукой, лежавшей на моём затылке, притянул меня ближе.
— Да, он поймёт, — с лёгкой улыбкой произнёс он, прежде чем твёрдо прижаться губами к моим.
Из моего горла вырвался писк от внезапного прикосновения, и он отстранился, словно опомнившись. На мгновение мне показалось, что это всё, но его губы почти сразу вернулись к моим и на этот раз медленнее, мягче, до боли нежно. Он коснулся уголка моего рта, затем лишь моей нижней губы, а потом стал нежно водить губами по моим, пока я не вздохнула ему в рот.
Он был прав. Это было намного лучше, чем тот отчаянный, резкий поцелуй, которым он отвлекал меня от ужасной боли в руке. Это было возвышенно, волшебно и эйфорично.
— Я был прав? — прошептал он у моих губ.
Я даже не поняла, о чём именно он спрашивает, но мой ответ был твёрдым:
— Да. Всё это совершенно правильно.
Я наклонилась, впервые сама прижимаясь губами к его, а не просто позволяя ему целовать меня. Это, казалось, разожгло в нём огонь и он удвоил усилия, целуя меня так основательно, что мне показалось, будто я могу вспыхнуть прежде, чем это закончится. И дело было не только в поцелуях. То, как его пальцы скользили по моему уху и спускались по шее, оставляло за собой тлеющие искры. То, как его большая рука лежала на моей шее, а палец ласкал мою скулу. Всё это было прекрасно, и слишком много, и в то же время, всё ещё недостаточно.
Когда он отстранился, это стало странным облегчением и огромным разочарованием одновременно. Но затем он прижал меня к своей груди, удерживая так, пока наши сердца и дыхание не замедлились.
В конце концов, я не могла не спросить:
— Все первые поцелуи такие?
— Нет, — твёрдо ответил он. — Нет, я никогда не испытывал подобного поцелуя, ни первого, ни какого‑либо ещё.
Его признание заставило меня улыбнуться. Значит, это действительно было общим переживанием, и я была рада этому. Я задумалась, будут ли у меня ещё возможности разделить нечто с Нико, и эта мысль согрела моё сердце, словно тёплый огонь. Я хотела разделить с этим человеком так много всего.
Глава 11
В конце концов мы с Нико продолжили свой путь, а его лошадь мирно трусила рядом. Когда мы подошли ближе к дому, Нико указал на кузницу, расположенную за коттеджем:
— Ваш отец больше не может заниматься кузнечным делом?
Я покачала головой.
— Почему бы не продать кузницу?
— Мы пытались, или, вернее, пыталась моя сестра, — поправилась я. — Покупатели хотят вести переговоры только с отцом, а его ясность ума никогда не длится достаточно долго, чтобы завершить сделку. Сейчас, похоже, он уже отпугнул или оскорбил всех потенциальных покупателей в округе. — Я усмехнулась, но в этом смехе не было ни капли веселья. — По крайней мере, такое у меня создалось впечатление.
Он глубоко вдохнул, надул щёки и, затем, медленно выдохнул.
— Сочувствую, что вы оказались в столь безвыходной ситуации с отцом.
— Если бы мне нужно было беспокоиться только о сёстрах… — Я замолчала, не в силах закончить мысль: эта запутанная ситуация была настолько большой, плотной и узловатой, что у меня не нашлось слов, чтобы её описать.
— Думаю, это было бы выносимее, — сказал он. — Или, по крайней мере, проще. Но пытаться помочь тому, кто не видит, что ему нужна помощь… Не представляю, как вы с этим справляетесь.
— Я и не справляюсь. В основном справляются мои сёстры.
Он промолчал в ответ, но я чувствовала, что он не согласен со мной.
Я остановилась, и Нико тоже замер совсем рядом. Его лошадь вытянула голову через плечо мужчины, словно желая узнать, что происходит. Я улыбнулась и почесала тыльной стороной пальцев между её ноздрей.
Я встретилась с Нико взглядом, и лёгкая улыбка на его губах вызвала в моём животе восхитительное волнение.
— Полагаю, здесь мне придётся с вами расстаться, — сказал он.
— Думаю, это и к лучшему, но я рада нашей совместной прогулке. — Слова были правдивы, но они не передавали и доли того, что я на самом деле чувствовала.
— Спасибо, что уделили мне время, — с улыбкой произнёс он, опустив взгляд на мои губы.
Мой голос прозвучал хрипло:
— Доброго дня, Нико.
Он взял мою руку и прижался поцелуем к костяшкам моих пальцев.
— Доброго дня, Аннабель.
Я, густо покраснев, оставила его на тропинке, а сама пересекла утрамбованную земляную дорожку и вошла в дом.
Грейс ставила миски в шкаф.
— Ну, — с улыбкой сказала она, — как всё прошло?
Мой румянец вспыхнул с новой силой, ведь я испугалась, что она подглядывала и видела, как мы с Нико расставались.
— Что?
— Работа. Как работа? — уточнила она. — Дети владельца фермы прям маленькие дьяволята?
Я рассмеялась. И от облегчения, и от мысли о том, что дети Локвуда могут быть дьяволятами.
— Да уж, вряд ли, — ответила я, снимая тёплый плащ и шапку. — Они все очень послушные, хотя трёхлетка пока не уверена, что мне можно доверять, и из‑за этого возникают сложности.
— Но они хорошо к тебе относятся?
Я кивнула и достала из сумки шесть готовых шарфов.
— Знаю, это немного, но хоть что-то. Надеюсь, ты сможешь продать их на зимнем фестивале.
Она взяла шарфы, но посмотрела на меня с беспокойством, при этом нахмурив брови.
— Ты же знаешь, что тебе не обязательно вязать, пока ты на работе.
— Знаю, но я хочу помочь. — Мне хотелось, чтобы мой вклад был достаточным. Но вязать носки было сложнее всего, зато они приносили нам больше денег. А вот шарф мог сваять любой, кто владеет вязанием на самом примитивном уровне.
— Хорошо, спасибо. Любая мелочь нам в помощь.
Я поставила сумку и огляделась, а мой взгляд упал на небольшую стопку книг нашей матери на полке. Возможно, если постараться, я смогла бы разобрать некоторые слова, но я тут же отвергла эту мысль. Может, после того как я побольше потренируюсь, я и попытаюсь. А сейчас у меня нет времени на развлечения, ведь дома столько всего нужно успеть сделать.
Я нахмурилась, заметив отсутствие Лотти.
— Лотти сейчас с папой?
Грейс покачала головой, но подняла взгляд и осторожно улыбнулась.
— Она отправилась относить заказ миссис Уорнер.
— Миссис Уорнер теперь закупается у нас? Это отлично.
— Да. Шарлотта тоже была в восторге, когда я ей сказала.
Я вздохнула, и часть тревоги отпустила, когда я потянулась за фартуком.
— Это прекрасная новость. — Я огляделась, мысленно составляя список дел по уборке. Нужно было сразу приступить к ним, но сначала я обязана уделить внимание отцу. — Пойду поздороваюсь с папой.
— У него выдалось хорошее утро, — с улыбкой сказала Грейс. — Если тебе нужно с ним что‑то обсудить, то сейчас самое подходящее время.
Есть ли у меня что‑то, что я хотела бы обсудить с ним? После нескольких лет разлуки я перестала рассчитывать на отца как на источник советов, а после моего возвращения его болезнь превратила любые попытки спросить у него мнение в рискованное дело.
