Теперь же, когда все заинтересованные были осведомлены о том, что для губернатора-дракона я не пленница, не рабыня, а дорогая гостья, у баронессы нашлось время, чтобы заглянуть и проведать меня.
— Да, там было много людей, — мужественно пережив объятия, я кивком пригласила её сесть. — Как вы поживаете, леди Симона?
Мне попросту не пришло в голову спросить графа о том, как мне следует вести себя в подобных случаях, и я предпочла держаться спокойно. Если не как хозяйка, то как…
Как женщина, которая может отдавать распоряжения.
Понимание того, что именно сказала Гризелла, настигло меня категорически не вовремя, но Симона этого даже не заметила.
— О, мне так неспокойно, дорогая! Мы все так переживали за твоих бедных родителей.
За время, прошедшее с момента моего возвращения в Мейвен, я успела понять одно: люди, с которыми мои родители всю жизнь прожили бок о бок и приятельствовали, не подумали заступиться за них. Просить для барона Хейдена и его супруги если не помилования, то смягчения приговора в связи с исключительностью ситуации.
Однако начать своё знакомство с новым губернатором с подобного никто не рискнул.
Имела ли я право судить их за это?..
— Как сейчас их дела? Барон сохранил своё положение? — Симона вцепилась в мою руку, но я мягко высвободила её, опасаясь, что на запястье останутся синяки от этой хватки.
— Они отправлены в Лавьел и будут жить в родовом имении матушки. Лорд губернатор заверил меня, что барон не будет подвергаться преследованию.
— Ах, как славно, как славно! Как хорошо всё разрешилось! — она всплеснула руками, но тут же заговорщицки понизила голос, задавая следующий вопрос. — Надеюсь, и для тебя тоже?
В её маленьких зелёных глазках зажёгся почти болезненный интерес, и мне вдруг стало парадоксально весело.
Я не имела ни малейшего понятия о том, что стану делать, если почтенная баронесса вслед за Жозефиной спросит меня о мужских достоинствах дракона.
Вот только виконтессе мне даже при всём желании ответить было нечего, а теперь…
Сочтя, что провоцировать сердечный удар у Симоны, сидя в чужой гостиной, всё же не стоит, я скопировала улыбку графа, — дёрнула уголками губ без очевидного выражения:
— Не тревожьтесь, у меня всё хорошо. Граф Рейвен проявил ко мне неожиданное расположение и предложил погостить здесь, чтобы я могла лично убедиться в том, что с бароном и баронессой всё в порядке.
— Да, об этом много судачат, — Симона свела брови, изображая обеспокоенность и задумчивость. — Ты знаешь, о драконах всегда болтают всякое. Для меня главное, чтобы с тобой всё было хорошо. Если бы что-то случилось, твоя матушка мне бы этого никогда не простила.
На этот раз мне пришлось подавить раздражённый вздох, хотя и было любопытно, лгала ли она настолько откровенно или в самом деле не предполагала, что мать могла отречься от меня?
— Я рада, что сумела успокоить вас.
Баронесса хмыкнула коротко, резко, как будто с обидой или смущением:
— Ну что ты, это пустое! Признаться, у меня полно и своих тревог. Барон надумал покупать земли на Западной стороне. Теперь он не спит ночами, гадая, будет ли благосклонен к нему новый губернатор, и соответственно, не даёт спать мне!
Последовавший за этим смех зазвенел колокольчиком, и нужен был очевидно для того, чтобы перевести все в шутку.
Мне же захотелось засмеяться по-настоящему, потому что он стал ответом на все мои вопросы.
Баронесса Райдер оказалась не просто сплетницей, она искала выгоду.
Вот только не догадывалась, что найти её здесь не получится.
— Барон уже говорил об этом с графом Рейвеном?
— Нет, как можно? — Симона взглянула на меня так, словно я сказала невесть какую глупость, и потянулась к чаю. — Лорду губернатору явно еще не до этого, он вникает в дела. Да и неловко обращаться с подобным к тому, кого совсем не знаешь. К тому, кто так сразу не поймёт выгод от этого предприятия.
Она умолкла, будто оборвала саму себя, ожидая от меня поддержки.
Я же не спешила с ответом, последовав её примеру и переключившись на отменный чай.
Земли на Западной окраине были особым местом. Считалось, что именно на том поле мейвенцы когда-то одолели драконов, а после на месте их победы вырос лес. Веками туда ходили загадывать желания и любоваться цветами, почитая лес священным.
Барон Райдер давно мечтал превратить это место в лесопилку, почитая эти суеверия пережитком старины.
Я не исключала наличия в этих суждениях определённой логики, однако даже губернатор Скорен с его жаждой наживы, не продал ему эти земли.
Отец говорил, что он предлагал Рубену Райдеру другие участки, соглашаясь, что новая лесопилка не будет лишней ни для города, ни для провинции в целом. Однако барон оставался непреклонен и хотел получить именно ту, дорогую многим землю.
Памятуя обо всём этом, я предпочла вовсе промолчать, и Симона, поняв это, склонилась ко мне ближе:
— А знаешь, о чем я подумала? Если ты в добрых отношениях с лордом Рейвеном, ты ведь наверняка могла бы попросить его быть к нам внимательнее. Рубен заранее согласен на любую цену!
Она предлагала не просто продать земли, она судила губернатору взятку, — большую, безопасную. Едва прибыв в Мейвен, он вполне мог совершить глупость. Или же просто согласиться с тем, что старый дикий лес никому не нужен. Даже если бы люди стали роптать, после выходки барона Хейдена никто не посмел бы всерьёз возмутиться.
— Простите, Симона, я не считаю себя вправе вмешиваться в подобные вопросы. Лорду Рейвену виднее, как поступать. Неспроста же король назначил его губернатором, — я отставила чашку, предлагая ей понять, что этот разговор окончен.
Однако Симона не собиралась сдаваться так просто. Она снова нахмурилась, заглянула в свою чашку и тоже вернула блюдце, на котором та стояла, на стол.
— Ну надо же… Моя идея, конечно, была спонтанной, но я не предполагала, что ты мне откажешь, Стефания. Мне казалось, что граф Рейвен внимателен к твоим просьбам.
В её голосе звучала искренняя обида человека, оскорбленного в самых светлых и искренних своих чувствах.
Сделав вид, что не услышала и не поняла, я улыбнулась ей мягко и немного печально:
— Едва ли он захочет продолжать в том же духе, если просьб станет слишком много.
Баронесса Райдер поджала губы.
Кровь отлила от её лица, и оно сделалось смертельно бледным.
Когда она решительно встала с дивана, даже рюши на платье качнулись от негодования.
— Что ж… Значит, с этого момента я буду знать цену старым друзьям. Всего доброго, леди Хейден.
Она удалилась, гордо подняв голову и не дав мне возможности подняться и проводить.
Когда шаги в коридоре стихли, я в два глотка допила оставшийся в чашке чай и кивнула заглянувшей в гостиную Гризелле, давая понять, что визит окончен.
Веселого в сложившейся ситуации было мало, но мне все равно хотелось смеяться. И над тем, как грубо Симона пыталась меня провести, и воображая небрежность, с которой отмахнется ото всего этого лорд дракон, когда я расскажу ему о случившемся.
Выходя из дома, чтобы подышать и остудить голову, я посмотрела в чистое и высокое летнее небо и окончательно убедилась в том, что рассказать нужно. Сколь бы странными ни были наши отношения, я не хотела, чтобы его облапошили, выставив при этом дураком или негодяем.
Мне непросто было это признать. Возможно, я сама еще не смирилась с этим до конца. Но от правды деваться оказалось некуда: граф Вернон Рейвен, Черный дракон, новый губернатор нашей провинции, мерзавцем не был.
Он не использовал ни одну из имевшихся у него возможностей, чтобы поступить дурно, и мне не хотелось платить ему злом.
Более того, теперь у меня возникло глупое, но такое приятное чувство, будто мы с ним занимаемся одним важным делом во благо Мейвена.
Увлекшись своими мыслями, я едва не пропустила момент, когда возле дома остановилась карета. Большая и изящно украшенная, запряженная четверкой отличных лошадей, она смотрелась бы уместно даже на улицах столицы.
