Ветер начинал усиливаться, обещая скорый дождь.
На душе было так мерзко, что я постаралась дышать полной грудью и думать о хорошем.
Например, об Игле. И о том, что шерсть Музы обязательно выровняется, сделав ее не только забавной, но и очень красивой. В такую шерсть приятно запускать пальцы и гладить, гладить, гладить…
— … принесли же все нечистые!
— Да ты, Колен, не джентльмен! — смешок.
— Но в женщинах толк знаю! И высокородных женщин тоже имел. А эта — мерзкая бабенка, даром, что дочка графа. Как только лорд Рейвен на нее позарился? Не иначе был мертвецки пьян.
— Замолчи! Ну как кто услышит?..
Не желая показывать, что уже услышала этот разговор, я отступила за колонну, когда голоса приблизились.
Двое караульных прошли мимо молча, так и не заметив меня, а вот я с интересом проводила их взглядом.
Если, служа графу Рейвену в столице, они успели составить некоторое представление о посетившей нас особе…
Впрочем, это моим делом точно не было.
Оставалось только изображать из себя невозмутимую домоправительницу до тех пор, пока леди не устанет от моего общества или не появится сам дракон.
Когда я вернулась в дом, обед уже был накрыт, а Клариса сидела справа от пустующего сейчас места во главе стола, — там, где полагалось сидеть хозяйке дома.
— А вот и вы! — увидев меня, она в очередной раз просияла фальшивой улыбкой. — Прошу вас, садитесь скорее, мне о стольком хочется вас расспросить! Я никогда раньше не имела беседы с настоящей актрисой! Вы ведь только начинаете? Я часто бываю в Королевском театре, но ни разу не видела вас на сцене.
До разговоров о моей бесталанности дошло быстрее, чем я предполагала, но это было даже к лучшему.
Я села напротив нее и взяла приборы.
— Я в первую очередь певица, и выступаю в основном в музыкальном театре. Такое искусство понятно не всем.
Ответив на улыбку леди Лорьен не менее приятной, я принялась за еду.
Пока у меня и правда были второстепенные роли в опереттах, но уже достаточно заметные, а ведущую партию в настоящей опере мне обещали в следующем сезоне.
Теперь, после моего внезапного отъезда, эти перспективы, конечно же, оказались под угрозой, но обсуждать подобное с ревнивой беременной леди я не собиралась точно.
Клариса же тем временем, казалось, призадумалась.
Музыкальный театр считался элитным, бывали в нем и правда далеко не все, да и мое нежелание чувствовать себя уязвленной ее словами заметно сбивало ее с толку.
Еда была вкусной, и здесь и сейчас мне не хотелось думать о том, как сильно я не права.
— Да, ваша правда, — Клариса, наконец, совладала с собой. — Ценители подобного должны найтись. Что же заставило вас вернуться домой? Неужели театральный мир оказался слишком жесток?
Я готова была руку дать на отсечение, что она прекрасно знает о причинах, побудивших меня бросить все и возвратиться в Мейвен. Однако леди хотела поставить меня в неловкое положение, и причины этого желания были мне понятны.
— Мои планы нарушили семейные проблемы. Сейчас они благополучно разрешены, а я решила воспользоваться моментом и насладиться отдыхом на родине. Едва ли в обозримом будущем у меня будет достаточно времени, чтобы навестить эти края.
— Значит, вы планируете вернуться в столицу? — вот теперь заинтересованность в ее голосе была настоящей.
Я коротко пожала плечами и снова улыбнулась ей:
— Разумеется. Так что, если надумаете посетить одно из представлений, дайте мне знать, я зарезервирую для вас лучшие места.
Мы все же встретились глазами, и все, о чем я думала в этот момент: нельзя отвернуться первой.
Клариса буквально прожигала меня взглядом.
Кто бы ни сообщил ей обо мне, сделали это очевидно в самом грязном… самом правдивом контексте.
Моя удача состояла в том, что я давно усвоила: никому и никогда нельзя позволять топтать себя. И все же я считала своим долгом ее успокоить, заставить поверить в то, что я не собираюсь составлять ей конкуренцию ни в одном из смыслов.
— Что ж, я запомню, — ответила она совсем негромко, и говорила явно не об опере.
Я кивнула, посчитав нашу милую беседу законченной, но леди Лорьен явно привыкла оставлять последнее слово за собой.
— Так почему же вы не остановились у себя? Говорят, барон Хейден не беден.
Необходимость прожевать только что положенный в рот кусок подарила мне такую возможность помедлить с ответом, которого у меня не было.
Озвучить ей предназначенную для всех прочих ложь о том, что новый губернатор решил облагодетельствовать оставшуюся в одиночестве девицу, я не могла. Слишком лицемерно это было бы. Слишком низко.
— Барон Хейден не смог смириться с правлением дракона и решил покинуть Мейвен, а мне не хотелось, чтобы леди Стефания скучала в одиночестве, — раздавшийся от двери негромкий голос заставил меня вздрогнуть.
Мы с Кларисой повернулись одновременно, и оказалось, что Рейвен стоит на пороге столовой, прислонившись плечом к дверному косяку, спокойный, немного насмешливый.
Как много он успел услышать?
А впрочем, ничего предосудительного ведь и не было сказано.
— Вернон, дорогой! — она вскочила, в очередной раз улыбнулась, но тут же трогательно схватилась за спинку стула.
Ровно так, как полагалось хвататься женщине в положении, у которой от волнения закружилась голова.
— Да, собственной персоной, — граф прошёл в комнату, перевёл взгляд с неё на меня, а потом обратно. — Недаром мне удалось закончить с делами раньше. Если дома меня ждал такой сюрприз.
Его тон был холодно-язвительным настолько, что мне сделалось неловко.
Выходило, что Альберт пропал неспроста, — встретив карету леди Лорьен на дороге, он проводил её, а после поспешил доложить о прибытии незванной гостьи графу.
Щеки Кларисы порозовели, а взгляд трогательно опустился на скатерть.
— Я знаю, что вы меня не ждали, но я так сильно тосковала по вам…
— Ни секунды в этом не сомневаюсь, — Рейвен кивнул преувеличенно серьёзно, а потом вдруг обратился ко мне. — Вы не могли бы нас оставить?
Глава 17
Трезвый расчет
Он подарил мне прекрасный повод покончить с едой, которая вставала поперек горла, и подняться к себе, и за это я была ему даже признательна.
Этот ком было проще всего списать на отсутствие аппетита, а желание назвать лорда дракона мерзавцем прямо в присутствии его невесты — на обиду, осевшую в душе от ее пренебрежения.
Однако наедине с собой я могла признаться, что причина не в этом.
Совсем недавно я представляла себе, как дождусь его вечером, как расскажу за ужином о визите баронессы Райдер.
Думала, что он и правда оказался хорошим человеком, — вопреки всему, что в Мейвене было принято думать о драконах.
«Дура, дура, дура!».
Упав на постель, я уткнулась лицом в подушку, стараясь унять отчаянно колотящееся сердце и избавиться от сжигающего меня стыда.
Формально я ни в чем не была виновата перед этой женщиной, — наши с графом отношения не успели выйти за всяческие рамки, да и о том, что у него есть обязательства по отношению к ней, я осведомлена не была.
А впрочем, даже если бы я знала…
Смогло бы это знание остановить меня, когда на кону стояли судьбы людей, подаривших мне жизнь?
Самой себе я могла ответить так же честно: нет. Даже если бы истинное положение дел было мне известно, я точно так же без раздумий согласилась бы на любые условия Черного дракона, чтобы спасти их.
Вот только эта правда многое бы упростила. Я бы ни на секунду не позволила себе очароваться им, а ему — вести такие лживые разговоры о чужой чести, верности и заботе о попавшей в беду невесте.
Сам факт того, что леди Лорьен пребывала в деликатном положении, но до сих пор не была его женой, наводил на совсем уж горькие мысли.
Граф сказал, что у него были причины и желание покинуть столицу…
Не в том ли эта причина состояла, что он не желал поступать как положено по отношению к женщине, чья судьбы оказалась сломана из-за него?
