― Магический? ― тут же переспрашиваю я.
― Его поставили еще мои родители, ― отводит глаза тот.
― Так что же вы делали в саду? ― возвращаюсь я к первой теме. Мне важно понимать этого дракона, чтобы знать, что от него ожидать. Пока что он для меня ― сплошная загадка.
― Если скажу ― прогуливался, вы же не поверите, верно? ― невесело усмехается тот.
― Лучше скажите правду, ― смотрю я ему в глаза в надежде увидеть там хоть каплю тепла. Но увы: эти голубые стекляшки снова становятся безжизненными.
― Чтобы в следующий раз вы спали спокойно и не докучали мне своим присутствием, скажу, ― говорит Ардин. ― Я работаю в своем саду.
Жду продолжения, но кажется, он уже сказал все, что хотел. Еще и смотрит на меня с таким видом, будто ждет реакции. А какой она должна быть?
― Почему именно ночью? ― спрашиваю я, потому что это единственное, что меня смущает.
― Не делайте вид, что не понимаете, ― хмурится тот.
― Вы же знаете, я не из Аэтерии, ― вздыхаю я. Ну сколько можно повторять!
― Нет других миров, кроме Аэтерии, ― уверенно произносит тот. ― Но если вы росли где-то вдали от цивилизации, то может, и не знаете, что драконы не могут работать в привычном понимании. Это запрещено всеобщим законом. И если его нарушить, у дракона отберут все его имущество.
― То есть… им запрещают приносить пользу? ― ошеломленно спрашиваю я. Наконец, становится понятно, почему Ардин не ходит «на работу». Или хотя бы не ведет бизнес.
― Они приносят пользу тем, что управляют своими поместьями, создают рабочие места, подают новые идеи для бизнеса, занимаются разной интеллектуальной работой, а еще ― произносит он особо свирепо, ― они защищают свои города, если на них нападают. Ни эльфы, ни гномы, ни даже тролли и уж тем более не феи ― а именно драконы. И не только свои ― а и все, где творится произвол. Они ― хранители покоя в Аэтерии, ― чуть тише добавляет он, и его взгляд становится совсем расфокусированным. ― На них все держится. И если кто-то увидит дракона за черной работой ― это для него еще хуже, чем если бы он просто разорился.
― А… просто переодеться? Изменить внешность? ― ищу другие способы, хотя понимаю, что если бы они были, Ардин ими бы воспользовался.
― Исключено. ― Его лицо становится непроницаемым. ― Что бы я ни надел, каждый по росту и фигуре различит во мне дракона.
Я бы не различила. Но понятно, что я ― не каждый.
― Поэтому вы работаете в саду ночью, ― говорю я, глядя перед собой. ― Какой на самом деле ужасный закон! ― тут же стискиваю руки в кулаки. ― Разве это не притеснение драконов? Кто их защитит? А если кому-нибудь из них захочется просто размять мышцы и…
― Для этого существуют драконьи спортзалы, дуэльные клубы и еще много всего, ― перебивает меня Ардин, глядя снисходительно, как на глупышку. ― Каждый уважающий себя дракон должен поддерживать себя в форме: никто не знает, откуда и когда придет беда…
― Но… в саду… ― пытаюсь я сформулировать мысль, но тщетно.
― Мои слуги не справляются с тем объемом, который нужно проделать ― я не садист, чтобы заставлять пахать того же садовника день и ночь, ― грубовато произносит тот. ― Уж поверьте, драконы тоже умеют собирать яблоки, окучивать землю, подрезать ветви, если захотят. А на рассвете я отвожу тележку с яблоками ближе к рынку и прячу в кустах, чтобы Мэй не пришлось везти ее всю дорогу.
― Но если об этом кто-то узнает? ― передергиваю я плечами.
― Мои слуги молчат, как могила, ― тихо говорит тот. ― Что касается этого работника Флинна, которого я нанял недавно… он безродный эльф, ему никто не поверит.
Как не поверят и безродной фее, думаю я, но не произношу этого вслух.
― Но почему вы не делаете того, что и остальные драконы? ― хочу я добраться до истины, раз Ардин так со мной разоткровенничался. ― Создавать рабочие места…
― Там везде требуется магия, ― говорит тот. ― Это явление в моем доме запрещено под любым видом.
― А как же магический барьер в библиотеке? ― вырывается у меня, но я тут же прикусываю язык, потому что Ардин смотрит на меня почти угрожающе.
― Вам там делать нечего, ― резко говорит он. ― А барьер этот стоит давно, еще с момента постройки этого поместья…
― Но он ведь там был ― в вашем доме, ― тихо говорю я.
― И он там есть, ― с нажимом произносит тот. ― Сломать его может только тот, кто поставил, а моего деда нет в живых. Или…
Или ксавер ― мысленно договариваю за него я. То, кто владеет магией Разлома.
Ардин пока еще не знает, что барьера там нет. Но когда узнает… о чем подумает?
Так и подмывает спросить, чем ему, да и другим драконам, не угодили ксаверы? Тем, что захотели жить наверху, как все нормальные люди, а огнедыщащие решили, что Аэтерия принадлежит им и только они решают, кто на ней обитает?
Судя по их восклицаниям, они хотели просто выбраться наверх и зажить, как все остальные жители Аэтерии. Они не хотели чахнуть и умирать без солнца. Они даже нашли для своей разрушающей магии полезное применение. Почему же случилась у них та стычка с драконами?
Но глядя на сдвинутые светлые брови Ардина решаю отложить вопрос на потом. А лучше ― узнаю все сама. Лавовая книга даст мне ответ, я уверена. Только нужно немного передохнуть и постараться хорошенько все обдумать, что увидела. А еще ― набраться смелости. Ведь неизвестно, что она покажет мне в следующий раз.
― Вы ― фея без магии, ― устало произносит Ардин, потерев лоб. ― Наверное, в этом и причина, что чужая магия на вас не действует. Она как бы вас не видит… не считывает. Поэтому вы и прошли легко через усиленную магическую защиту.
Я неопределенно дергаю плечами. Интересная интерпретация. Мне наоборот казалось, что люди без магии не способны ей противостоять. Но… не стану спорить, иначе дракон легко докопается до правды.
А еще Ардин будто усиленно пытается найти ответ, в котором не будет страшного слова ― ксавер. Как долго он будет бежать от правды?
― Послушайте, ― мягко пытаюсь я его убедить. ― Если не хотите использовать магию ― не надо. Но… разрешите это делать другим! Ваша дочь…
― Моя дочь никогда не станет такой, как я, ― жестко обрубает он.
― Она могла бы помочь, ― не успокаиваюсь я. ― Вы же сами все видели! Ее талант…
― Через год я отправлю ее в пансион, где ее обучат всему, что должна уметь достойная леди, ― хрипло говорит он. ― Там запрещают использовать магию до восемнадцати лет. А после… она уже сама не захочет…
― Но так нельзя! ― не выдерживаю я. ― И вообще… вы уверены, что через год сможете влиять на ее судьбу? Уже через месяц ваш дом, слуг и детей отнимут и продадут кому-то более влиятельному, если вы не выплатите долг. А он внушительный, хочу вам сказать! Так почему бы сейчас не…
― Ступайте спать, Габриэлла, ― обрубает он, и его взгляд становится жестким, устремленным в одну точку. ― Это не ваша забота. У меня все под контролем…
― Но… ― пытаюсь возразить я.
― Вы моя служанка на год, ― обрубает он. ― Не смейте сомневаться во мне, а уж тем более ― подрывать мой авторитет в глазах дочери.
Хочу сказать, что он сам свой авторитет не то, что подорвал ― закопал, глубоко и надолго, но молчу.
Сплю тревожно, урывками. Все мне мерещатся ксаверы наряду с феями, которые отворачиваются от них и презрительно кривят губы. «Они прекрасны, а мы ― прах. Не стоит и пытаться…»
Ни одна фея или фей не свяжут добровольно свою жизнь с ксаверами.
«Это значит, что такой как ты нет во всей Аэтерии, ― шепчет что-то во мне сквозь сон. ― Твоя магия ― уникальна».
С этой мыслью просыпаюсь. Сажусь на кровати, тяжело дыша.
Снова мне кажется, что за мной следят. Что в комнате сейчас кто-то есть кроме меня.
Светает. Снова я встала рано, по старой привычке, которая не так уж плоха. Пожалуй, больше и не лягу.
Спускаюсь вниз и слышу мужские голоса. Как по мне, так этот дом, в котором живут три слуги, не считая меня, маленький ребенок и дракон в придачу, должен звучать тишиной круглосуточно. За исключением разве что тех моментов, когда Элис не в настроении и громко капризничает. Я только начала привыкать к унылому полупустому дому, как ― на тебе! Бубнеж в полшестого утра.
