Рейнар остался у окна.
Марта — за плечом Ветты.
Лиор улёгся у её ног, но не сводил глаз с Кайрана.
— Совет объявит тебя беглянкой, — сказал Кайран.
Ветта усмехнулась.
— Начинаете с приятного.
— Я хочу, чтобы ты понимала опасность.
— Я понимаю. Совет решил, что жена, которую вчера собирались убрать тихо, сегодня слишком громко ушла сама.
— Ветта.
— Нет. Давайте говорить честно. Меня не обвиняют в побеге. Меня обвиняют в том, что я сделала это без разрешения.
Он молчал.
— Разве нет?
— Да, — сказал Кайран.
Она не ожидала признания.
И от этого стало труднее злиться.
— Я не позволю им тронуть тебя, — добавил он.
Ветта посмотрела ему прямо в глаза.
— Почему?
Вопрос был простым.
Кайран ответил не сразу.
— Потому что ты моя жена.
Она почувствовала, как что-то внутри болезненно сжалось.
Марта тихо выдохнула сквозь зубы.
Рейнар отвернулся к окну, будто сдерживал едкий ответ.
А Ветта улыбнулась.
Печально.
— Вот видите. Вы всё ещё не понимаете.
Кайран нахмурился.
— Что именно?
— Я не хочу, чтобы меня защищали потому, что я ваша. Я хочу, чтобы меня не трогали потому, что я — человек.
Он застыл.
Ветта продолжила тише:
— Три года я была вашей женой. Этого оказалось недостаточно, чтобы меня уважали. Почему теперь это должно стать защитой?
Кайран побледнел.
Почти незаметно.
Но побледнел.
— Я не знал.
— Нет, знали.
Он поднял глаза.
— Не обо всём.
— О главном. Вы знали, что мне одиноко. Знали, что ваша мать не принимает меня. Знали, что двор смеётся за спиной. Знали, что я жду хотя бы слова. Вы просто решили не смотреть.
Она говорила спокойно.
И это было страшнее слёз.
Кайран смотрел на неё, и каждый её упрёк находил в памяти подтверждение.
Ветта за ужином, молчаливая, с опущенными глазами.
Ветта в галерее, когда дамы умолкали при её появлении.
Ветта в его кабинете с просьбой открыть южную библиотеку для детей слуг — просьбой, которую он отложил и забыл.
Ветта у окна.
Всегда у окна.
Всегда будто ждала.
— Прости, — сказал он.
Одно слово.
Тихое.
Неровное.
Ветта замерла.
Она ждала его три года.
И когда услышала наконец, оно не принесло облегчения. Только новую боль.
Потому что сердце, глупое сердце, всё равно дрогнуло.
— За что именно? — спросила она.
Кайран будто не понял.
— Что?
— За что вы просите прощения?
Он молчал.
Ветта кивнула.
— Вот об этом я и говорю. Вы знаете, что виноваты. Но ещё не знаете, в чём.
Рейнар едва заметно прикрыл глаза, будто признал точность удара.
Кайран долго смотрел на свои руки.
— Тогда скажи.
— Нет.
Он поднял взгляд.
— Почему?
— Потому что я три года пыталась объяснять молчанием. Вы не услышали. Теперь учитесь сами.
В приёмной стало очень тихо.
Даже Лиор перестал рычать.
Кайран медленно выдохнул.
— Я не умею просить.
— Это заметно.
— Но я пытаюсь.
— А я пытаюсь не возвращаться туда, где меня сломали.
Он вздрогнул сильнее, чем раньше.
— Я сломал тебя?
Ветта подумала.
Потом ответила честно:
— Нет. Вы почти сломали. Разница важна.
Марта отвернулась, быстро вытерев глаза.
Кайран заметил. И, возможно, впервые понял: боль Ветты видели все, кроме него.
Он достал из внутреннего кармана кольцо.
Ветта сразу узнала тонкий ободок белого золота.
Её рука невольно сжалась.
— Я нашёл его.
— Я оставила.
— Знаю.
Он положил кольцо на стол между ними.
— Я не прошу надеть.
— Хорошо.
— Я хотел вернуть.
Ветта посмотрела на кольцо.
Когда-то она мечтала, чтобы он заметил его на её руке. Чтобы однажды коснулся, задержал пальцы, сказал что-нибудь тёплое. Теперь кольцо лежало перед ней как вещь из чужой жизни.
— Оставьте себе, — сказала она. — Напоминание о том, что даже тихие женщины умеют уходить.
Кайран закрыл ладонь поверх кольца.
— Ты думаешь, я приехал только из-за гордости?
Ветта подняла взгляд.
— А разве нет?
— Нет.
— Тогда из-за чего?
Он молчал долго.
Слишком долго.
Но на этот раз Ветта не торопила.
Пусть ищет слова.
Пусть поймёт, каково это — стоять перед молчанием, от которого зависит сердце.
— Я почувствовал, что ты ушла, — сказал он наконец. — Не когда доложили. Раньше. Будто что-то оборвалось. Или натянулось так сильно, что стало больно. Я не понимал, что это. И злился, потому что не понимал.
Рейнар резко посмотрел на него.
Ветта заметила.
— Брачная связь? — спросила она.
Кайран перевёл взгляд на Рейнара.
— Ты знал?
— Я много чего знаю. Это моя неприятная особенность.
Кайран снова посмотрел на Ветту.
— Связь была слабой. Или я считал, что слабой. После твоего ухода она стала…
Он не договорил.
— Больной? — тихо спросила Ветта.
— Живой.
Слово упало между ними.
Ветта почувствовала, как сердце забилось быстрее.
Нет.
Опасно.
Слишком опасно.
Она резко сменила тему:
— Что вы знаете о пустом льде?
Кайран застыл.
— Откуда ты слышала это выражение?
— Ответьте.
Его лицо стало закрытым.
— Это запрещённая магия.
— С её помощью можно подделать истинную связь?
Воздух похолодел так резко, что чашка на столе покрылась инеем.
Лиор вскочил.
Рейнар поднял посох.
Марта шагнула ближе к Ветте.
Кайран не двигался.
Только глаза стали совсем светлыми.
— Кто сказал тебе это?
— Неважно.
— Ветта.
— Нет. Сейчас не вам задавать вопросы. Вы верите, что Элиана ваша истинная?
Он встал.
Стол тихо скрипнул от движения ледяной силы.
— Не произноси обвинений, если не можешь их доказать.
Ветта тоже поднялась.
Марта попыталась удержать её, но она мягко отстранила руку.
— Я не обвиняю. Я спрашиваю.
— Элиана была связана со мной до твоего появления в моей жизни.
— А потом исчезла. А теперь вернулась ровно тогда, когда совет решил избавиться от меня.
— Осторожнее.
Ветта усмехнулась.
— Вот он. Голос князя.
Кайран будто получил пощёчину.
Она шагнула к нему ближе.
— Я не знаю, что скрывает Элиана. Но Астервейн назвал её истинной, что пахнет пустым льдом.
Рейнар резко выдохнул.
Кайран повернулся к нему.
— Астервейн?
— Ночью печать Драконьего крыла была очищена, — сказал Рейнар. — Он свободен.
Лицо Кайрана изменилось.
На этот раз не от гнева.
От потрясения.
— Это невозможно.
— В последнее время это слово сильно обесценилось, — заметила Марта.
Кайран не обратил внимания.
Он смотрел на Ветту.
— Ты вошла туда?
— Да.
— Одна?
— Нет.
— Ты понимаешь, чем рисковала?
Ветта холодно ответила:
— Лучше, чем вы понимаете, чем рисковала я, оставаясь в вашем замке.
Кайран закрыл глаза на мгновение.
Когда открыл, в них уже не было вспышки ярости. Только тяжёлое усилие удержаться.
— Что ещё он сказал?
Ветта помолчала.
Сказать о ребёнке? Нет. Ещё нет.
— Что ледяной престол просыпается. Что тот, кто связан теплом и льдом, может стать ключом или замком.
Кайран побледнел.
— Ледяной престол — легенда.
Рейнар тихо сказал:
— Всё, что ваш род называет легендой, обычно просто неудобная история.
Кайран резко повернулся.
— Хватит.
— Нет, — сказала Ветта.
Оба мужчины посмотрели на неё.
Она вдруг очень ясно поняла: если позволит им мериться виной прошлого, правда снова утонет в мужской гордости.
