Бездарный учитель (СИ) - Шаргородский Григорий Константинович

— Повторю еще раз. За монетами нет никакого криминала. Если не считать, что даже наследство нужно оформлять и делиться с государством, чего я делать не собираюсь по понятным нам обоим причинам. Но тебя это не коснется никоим боком. Да и вряд ли я у вас первый такой клиент.

Толя понятливо кивнул и для ясности добавил:

— Все так, но очень уж эффектно вы появились.

— Ну а как иначе? — наигранно поднял я брови. — Тебя я знаю, а твоего директора нет.

Толя снова кивнул и повел меня дальше. Если честно, названное моим учеником в телефонном разговоре имя немного напрягло, и я ожидал увидеть представителя, непонятно за что избранного, народа, но это оказался дорого одетый белорус, немного преклонных лет. Седые волосы добавляли Даниилу Семеновичу солидности, как и явно дорогие аксессуары — очки, золотые часы и даже запонки с зажимом для галстука, что в наше врем изрядная диковинка. На его фоне я выглядел почти бомжом. Ну, или, если посмотреть с другой точки зрения, охотничьим псом, столкнувшимся с ухоженным шпицем. Судя по всему, директор ювелирки воспринял все именно так, и разговор сразу пошел по-деловому. Толя представил нас друг к другу, и мы быстро определились со стоимостью всех монет, кроме парочки, оставшейся в моем кармане, и тех, что обещал Анатолию. Торговаться я не собирался, чтобы не ронять авторитет бывшего ученика.

Убрав монеты, Даниил Семенович достал из сейфа початую пачку долларов и быстро пересчитал их у меня на глазах. Проверять купюры я не стал и, обменявшись рукопожатиями с приглашавшим заходить еще дельцом, покинул кабинет. С собой, помимо денег, уносил карточку с адресом антиквара, который заинтересовался оплавленной монетой. Полученные деньги почти ничего не весили, но серьезно так оттягивали нервы. Везти их еще куда-то очень не хотелось, но на дом этого не хватит, а у антиквара можно сбыть второй редкий червонец. Так что решил рискнуть.

Оказавшись в одном из старых районов города, мы с Никитой немного покружили, но все же сумели найти здание советской постройки, в полуподвальном помещении которого и обнаружился то ли антикварный магазин, то ли вообще ломбард. Вход в полуподвал выглядел куда колоритнее и мрачнее, чем у ювелирного магазина. Желание входить туда даже в компании друга таяло с каждой секундой. Так что, не давая себе совсем раскиснуть, я решительно нажал на звонок. Открылась внутренняя дверь, и к решетке шагнул крупный детина с курчавыми волосами и выдающимся носом. Прямо типаж из фильмов Гая Ричи.

— Кто такой? — спросил здоровяк, хмуро уставившись на меня.

— Я от Даниила Семеновича.

— Проходи, — прогудел охранник антиквара, открывая решетчатую дверь, но, увидев двинувшегося за мной Никиту, добавил: — Один.

— Один не пойду, — смалодушничал я.

— Тогда уходи.

Решение далось тяжело, но сильно сомневаюсь, что смогу найти другого покупателя. Как бы еще и с ювелиром отношения не подпортить. К тому же Толя уверял, что это место хоть и выглядит необычно, но вполне надежно.

— Хорошо. Никита подожди меня в машине, — снова попросил я все еще игравшего роль телохранителя друга.

Правда, на фоне этого охранника он выглядел слегка бледновато.

— Жду пятнадцать минут, — с намеком сказал Белый.

На это носатый здоровяк лишь хищно ухмыльнулся. А я шагнул через порог стальной двери, словно нырнул в прорубь.

Тут все было оформлено под старину, причем даже не советскую. Небольшое помещение вместо прилавка имело какую-то конторку, за которой сидел не менее колоритный старик. И вот тут ожидания меня не обманули. На меня сквозь круглые стекла явно антикварных очков смотрел классический еврей. Вот прямо совсем кондовый — кипа, пейсы и все такое. Ну и куда ж без выдающегося, такого же как у охранника, носа. Кстати, здоровяк закрыл за собой еще и решетчатую дверь, чем радости мне не добавил.

— Здравствуйте, — на удивление спокойным голосом сказал я.

— И вам не болеть, — ответил антиквар. — Даниил сказал, у вас есть что мне предложить.

Старик жестом попросил выложить товар на конторку. Я вынул из кармана червонец, на который антиквар взглянул без особо интереса, но все же внимательно изучил через специальный окуляр.

— Решили сходить по-хитрому. Понимаю. Дам за него три тысячи. Это меньше, чем вы получили за первый, но Даниил не знал, что их у вас два, потому и не стал торговаться. Я тоже не буду. Цена окончательная и, поверьте мне, справедливая. Но я просил вас заехать не для этого. Где безант?

Вроде и не было ничего угрожающего в его тоне, но мне все рано стало неуютно. Так что достал и вторую монету. А вот на нее старик смотрел более заинтересованно, хоть и старался скрыть это.

— Что же, — произнес ставшим скрипучим голосом антиквар после долгого изучения монеты. — За безант дам четыре тысячи.

Я быстро погасил вспыхнувшую радость, потому что уже узнал у Толи стоимость этой монеты на лом. А теперь по совету Колывана умножил на сто. Получалось не меньше десятки.

— Этого мало, — постарался сказать я с уверенностью, которой не испытывал, и протянул руку, чтобы забрать монету.

Но старик не собирался ее отдавать.

— Вы кое-чего не понимаете, молодой человек. В плане нумизматики данный экземпляр стоит меньше сотни, а я предлагаю серьезные деньги, и, поверьте, это очень большая услуга. В ином месте с вами рассчитались бы лишь тем, что просто оставили бы в живых. Вы хоть знаете, что это такое?

— Драконий бизант, — не подумав, ляпнул я, потому что меня уже изрядно потряхивало от нервов.

— Хм, — нахмурился старик и спросил. — Почему не сказали, что живете в тени?

— Где? — удивился я.

— Значит, я не ошибся, — посветлело лицо антиквара. — Берите что дают и уходите. А если найдете еще одну такую монету, мой вам добрый совет, не ищите других покупателей. Здоровее будете, и это совсем не угроза.

Я чувствовал, что он искренен, но все равно душила злоба, потому что старик точно меня обобрал. Нет, не обманул, а просто заставил принять несправедливую цену. Жадность и ярость набросились на здравый смысл, но последний победил с легкостью, чему способствовал оскал здоровяка. Я просто цапнул стопку купюр и под ироничным взглядом открывшего дверь охранника вышел на свежий воздух.

Дышал и не мог надышаться, словно в полуподвале все было пропитано могильной гнилью, хотя вентиляция там точно отличная. Затем быстрым шагом дошел до «бобика» и уселся на пассажирское место.

— Все нормально? — спросил встревоженный моим видом Никита.

— Не совсем, но могло быть намного хуже. Давай уедем отсюда.

— Хорошо, — кивнул мой друг и завел двигатель.

Пока ехали по городу, я погрузился в свои мысли. Не сказать, что они были такими уж мрачными. Все, что нужно, я сделал, и по карманам распихано достаточно денег, чтобы построить нормальный дом. Думаю, и на баню хватит. Тогда что же меня так напрягло? Понимание того, что старый хрыч сильно недоплатил? Фиг там! Я и на это не рассчитывал. Больше зацепило его отношение. Он смотрел на меня как на нормального человека, только когда заподозрил, что я живу в какой-то там тени, что бы оно ни значило. Но едва осознал, что это не так, тут же вернулся к прежнему, пренебрежительному отношению. У нас, конечно, не совсем демократия, но до сословного общества, как было при царях, очень далеко. А ведь я почувствовал себя словно разночинец какой на приеме у светлейшего князя. Точнее, ощутил обратное отношение. Словно тот, кто не живет в этой самой тени, для антиквара никто и звать его никак. И даже если сильно обидишь такого ущербного, на ответку можно плюнуть и растереть. Я прожил на белом свете почти сороковник, видел и бандитов, и зажравшихся мажоров, но до сих пор с таким социальным расслоением не сталкивался. Причем не отпускало ощущение, что сам антиквар находился в каком-то промежуточном статусе. Ведь он, едва заподозрив меня в теневом житии, сразу напрягся, если не сказать, испугался.

Ладно, толку голову ломать. Приеду домой, спрошу у Колывана. Наконец-то справившись с растерянностью, я понял, что мы уже подъезжаем к окраинам Минска.