Купеческая дочь (СИ) - Хайд Адель

(*так в Стоглавой называют нефть)

Но Вера не для того шла через болото, разбиралась с банкиром Воробьёвым, чтобы сейчас её выперли из инженерного корпуса.

– Постойте! Вы же Баженов Павел Васильевич? – спросила она.

Мужчина обернулся с удивлённым видом. Видимо, он ожидал, что после его слов пришедшая по какой-то роковой ошибке юная дама должна была в слезах бежать домой.

– Да, это я, Павел Васильевич. Но я разве вам не ясно всё сказал? – И Баженов снова собирался отвернуться.

– Нет, Павел Васильевич, – громко сказала Вера. – Мне не ясно. Во-первых, позвольте представиться, я Фадеева Вера Ивановна. После смерти батюшки мне принадлежит три сахарных завода, и у меня есть некая проблема с доставкой сахарной свёклы. И я бы хотела её решить с помощью ваших инженеров.

По мере того, как Вера говорила, глаза Баженова округлялись. Но Вера решила не давать ему задуматься, а то ещё вспомнит, что она миллион мужу отдала. И Вера сразу продолжила:

– Здесь я набросала примерную схему сушильной машины. Также примерно могу расписать технологический процесс. Для этого мне нужны ваши инженеры, чтобы они могли рассчитать по заданным параметрам возможность создания такого аппарата. Конечно, привилегию буду оформлять на себя, но буду готова включить и тех, кто будет в этом прожекте участвовать.

Алексей Потапов, который всё это время стоял за спиной у Веры и молчал, совершенно не ожидал того, что Вера вдруг повернётся и скажет:

– И ведомство Александра Ивановича Шувалова в этом непосредственно заинтересовано. Не правда ли, Алексей?

Потапову ничего не оставалось, как кивнуть, не вступать же с нахальной купчихой в спор. «Хотя по большому счёту, его же потому к ней и приставили, что Шувалов заинтересован.»

Баженов, поражённый напором девушки, уже не нашёл слов, чтобы выставить настойчивую барышню. К тому же пока Вера говорила, к ним подошёл инженер Беггров Иван Иванович. Он когда-то работал на сахарном заводе. Услышав знакомые слова, он вышел из-за стола и, не спрашивая Баженова, обратился прямо к Вере:

– Позвольте, – и протянул руку.

Вера передала ему лист с чертежом.

Беггров надел пенсне, подошёл к окну и долго рассматривал рисунок, покачивая головой и что-то бурчал себе под нос. Смотрелось это забавно, учитывая, что Беггров вообще был довольно молод, ему ещё не было тридцати, и залысина-то на голове у него образовались из-за привычки всё время вцепляться руками себе в голову, когда он продумывал инженерные проекты, да и зрение подводило, поэтому носил пенсне, что делало его старше.

Все молчали, пока он рассматривал чертёж, а когда Беггров, наконец-то, оторвался от рассматривания бумаги и подошёл к так и стоящим Вере, Алексею и Баженову, то Баженов, не разобрав выражение лица Беггрова с ехидным выражением спросил:

– Так что, Иван Иванович, очередная гениальная идея?

Беггров посмотрел на Веру. Вера подумала, что если отправят они её куда подальше, то она поедет в Европу, там точно ухватятся за её идею, хотя ей и не хотелось отдавать это за пределы Стоглавой.

Но потом Беггров перевёл взгляд на Баженова и сказал:

– А ведь вы правы, Павел Васильевич. Идея гениальная. Гениальная в своей простоте.

Перевёл глаза на Веру и добавил:

– Я берусь за этот прожект. Но, барышня, мне нужна будет вся информация, которой вы готовы поделиться.

Вера развела руками:

– Да я ничего и не скрываю. И, Иван Иванович, я готова работать, мне самой, знаете, как можно быстрее нужен результат. Поэтому я даже сегодня готова здесь задержаться и расписать вам всё, что, по моему мнению, должен включать в себя этот аппарат с точки зрения технологии. А уж ваш инженерный гений наверняка сможет преобразовать мои идеи в реально существующий продукт.

После этого возражать было бессмысленно. Баженов только отметил про себя, что позже переговорит с Беггровым отдельно.

Вера и Алексей вышли из инженерного корпуса примерно через час. Вера подробно рассказала инженеру всё, что помнила: что выше восьмидесяти градусов сушить не рекомендуется, иначе начинаются большие потери сахара; какие химические вещества использовались при обработке; что процесс подачи продукта должен быть непрерывным. Всё это Беггров тщательно записал.

Разошлись они довольные друг другом. Вера мысленно «потирала ручки», думая о том, как ей повезло, что попался инженер, знакомый с сахарным производством, и, кроме того, настолько заинтересовался, что был готов после тестовой модели сам поехать собирать настоящую машину, которая будет установлена непосредственно около места сбора урожая.

С чувством выполненного долга Вера направилась к законнику, нужно было подготовить договор с университетом чтобы не получилось, что работу инженеры сделают, а вот хозяина у работы не обнаружится.

Дом, где находился кабинет законника, был неподалёку от центра. Доехав до улицы, на которой располагался дом, Вера попросила кучера остановить карету и решила пройтись пешком вместе с Алексеем Потаповым.

Поскольку шла она вместе с Алексеем охрану оставила возле кареты, посчитав, что ничего страшного не произойдёт, чего людей то пугать шествующим за ней конвоем.

Глава 28

А так вроде как прогуливается дама с кавалером по одной из центральных улиц. Никто же не знает, что у дамы мозг работает на то, чтобы ещё можно сделать, чтобы и в мир привнести, и самой заработать.

И надо же было случиться, что именно здесь и именно в этот день банкир Воробьёв встречался с одним из своих крупных клиентов, который проводил очень крупные суммы через его банк и они тоже решили пройтись пешком.

Клиентом банкира Воробьёва был сам Иван Перфильевич Елагин, широко известный как глава масонской ложи, в доме которого зачастую собирались ассамблеи и проводились приёмы

Вера, заговорившись с Алексеем не заметила бывшего супруга, а вот он её заметил и то ли случайно, то ли намеренно, но они буквально перегородили друг другу дорогу на узком тротуаре.

Вера сначала обратила внимание на представительного мужчину рядом с Воробьёвым. Иван Елагин выглядел интересно, но было в его внешности, что-то такое неприятное, то ли глаза с постоянным прищуром и белёсыми ресницами, то ли тонкие губы, а может немного слабый, словно скошенный подбородок.

Было похоже, что мужчины не собирались уступать дорогу, и тогда Вера решила отойти.

– Алексей, давайте обойдём, – сказала Вера Потапову, и потянула его за локоть.

– Что же это вы, дорогая Вера Ивановна, – произнёс банкир Воробьёв, – поздороваться со мной не желаете?

– Нет, – холодно сказала Вера. – Не желаю я с вами здороваться, – и снова потянула Потапова обойти скандального банкира, потому что внутри у неё вдруг всё сжалось, она поняла, что свой страх, который появился у неё в те страшные дни, когда она была полностью во власти этого страшного человека, пока никуда не делся и ей немедленно требовалась уйти от него подальше.

Елагин недоуменно смотрел на разворачивающуюся сцену.

– Познакомьтесь, Иван Перфильевич, – сказал Воробьёв, гнусно усмехнувшись, – это моя бывшая супруга Вера Ивановна Фадеева.

Вера молчала, только почувствовала, что рука Алексей Потапова, за которую она невольно ухватилась, когда потянула его обойти Воробьёва стала жёсткой как железо.

А вот господин Елагин улыбнулся тонкими губами и сказал:

– Приятно познакомиться, я Елагин Иван Перфильевич.

– Мне тоже приятно, – сказала Вера, – но мы спешим.

Она снова потянула Потапова, но тот не двинулся с места.

«Чёрт бы побрал этих аристократов,» – подумала Вера, потому что, судя по всему, Потапов не собирался уступать дорогу.

Воробьёв, уловив момент, усмехнулся и, неприятно осклабившись, проговорил:

– Ах вот оно что… Дама теперь под надёжным прикрытием? Я помню, что вы молодых любите. И как оно?

Вера вспыхнула, но подумала, что Воробьёв намеренно провоцирует, возможно за ней даже следили, и Елагин ещё этот, мутный.