Я смотрела в его драконьи глаза, в которых отражалось пламя камина и мое собственное бледное отражение. Страх был. Но был и вызов. И странное, новое чувство – не равноправия, нет. Но признания. Признания меня как игрока на его поле.
– Я всегда готова сыграть, – ответила я, и мои слова прозвучали как клятва. – Главное – знать правила.
– Правила, – повторил он, и его взгляд стал непроницаемым, – меняются по ходу действия. Будьте гибки.
В ту ночь я возвращалась домой с тяжелой головой, но с четким пониманием. Границы нашей игры стерлись еще сильнее. Враги, союзники, покровитель и охотник – все смешалось. Я должна была укреплять свои позиции, как советовал Вернон. И одновременно играть в смертельно опасную игру с драконом, который теперь не просто хотел разгадать мою тайну, но и получал удовольствие от моих попыток противостоять ему.
Это было безумие. Но в этом безумии была своя, искривленная логика. И свое, острое, как лезвие, волнение.
Я шла по темной улице, охраняемая его невидимыми людьми, к свету своего кафе, понимая, что точка невозврата осталась далеко позади. Теперь оставалось только идти вперед. И смотреть, во что превратится эта опасная, головокружительная игра.
Глава 14
Предупреждение Каэлена оказалось пророческим. Удар пришел не оттуда, откуда ждали, и был тоньше, чем погром на рынке.
Через три дня после нашего пятничного ужина в «Золотой цыпленок» явился инспектор городской Гильдии торговцев провизией. Сухой, невзрачный человечек в официальном плаще с печатью, в сопровождении двух стражников.
– Мисс Лейн? – он окинул зал пренебрежительным взглядом. – Поступила жалоба. На несоблюдение санитарных норм на вашей кухне. А также на продажу несертифицированных… «экзотических» ингредиентов, представляющих потенциальную опасность для здоровья граждан.
Сердце упало. Это была не грубая сила. Это была бюрократическая дубинка. Идеальное оружие для тех, у кого есть связи в совете.
– Это абсурд, – холодно сказала я, чувствуя, как за моей спиной замер Финн. – У меня все в идеальном порядке. Вы можете проверить.
– Именно для этого я здесь, – улыбнулся инспектор, и в его улыбке не было ни капли тепла.
Они провели на кухне почти два часа. Ковырялись в каждом углу, щупали продукты, заглядывали в каждую бочку. Финн молча наблюдал, его могучие руки были скрещены на груди, а взгляд говорил яснее слов, что он с удовольствием вышвырнет всех троих на улицу. Сора, бледная, жалась к стене.
В итоге инспектор, скрипя пером, составил протокол о «недостаточной циркуляции воздуха», «сомнительном происхождении партии сушеных грибов» (купленных у проверенного поставщика, того самого, что снабжал полгорода) и «отсутствии сертификата на использование специи под коммерческим названием «огненная пыль» (это был просто мой особый микс паприки и острого перца).
Штраф был назначен разорительный. А главное – инспектор наложил запрет на работу кухни до «устранения нарушений». Фактически, он закрывал меня.
– У вас есть три дня на обжалование в торговом суде, – сообщил он, запечатывая протокол. – Но, честно говоря, не тратьте время. Жалоба поступила от весьма уважаемых лиц.
Когда они ушли, в кафе повисла гробовая тишина. Сора тихо заплакала. Финн подошел и молча положил свою огромную ладонь мне на плечо. Это был жест такой неожиданной нежности, что у меня ком подкатил к горлу.
Я была в ярости. Можно драться с бандитами, можно переиграть в бизнесе. Но как бороться с печатью на бумаге? Как доказывать, что воздух на твоей кухне «циркулирует» достаточно?
Я почти машинально, в состоянии отрешенности, отправила Сору наверх, а сама ушла в свою кладовую-кабинет, чтобы… незнаю даже, чтобы что. Просто сесть. Мозг лихорадочно искал выходы: суд, взятка, апелляция к лорду Вернону… Все было слишком долго, слишком ненадежно. «Золотой цыпленок» не мог простаивать три дня, не говоря уж о штрафе.
Вдруг дверь из зала тихо открылась. Я ждала Финна или Сору. Но вошел Ториан. На его обычно бесстрастном лице была легкая, едва уловимая тень чего-то – может, спешки.
– Мисс Лейн. Господин просит вас немедленно к себе. По поводу… недавнего визита.
У меня не было сил даже удивляться. Конечно, он знал. Возможно, даже раньше, чем инспектор переступил порог.
– У меня кризис, Ториан, я не могу…
– Именно поэтому, – перебил он мягко, но не оставляя выбора. – Пожалуйста.
Через десять минут я сидела в саду, сжимая в пальцах холодную хрустальную рюмку с чем-то крепким и обжигающим, что Каэлен назвал «драконьей слезой». Я, запинаясь, выложила ему все про инспектора, штраф, закрытие. Ярость прорвала плотину сдержанности, голос дрожал.
Он слушал, стоя у пруда, спиной ко мне. Когда я закончила, он повернулся. Его лицо было спокойным, но в уголках губ играла та самая опасная, хищная усмешка.
– «Сомнительное происхождение грибов», – повторил он с легким презрением. – Да, это их почерк. Удар ниже пояса. Элегантно и трусливо.
– Что мне делать? – спросила я, и в голосе прозвучала невольная мольба, которую я тут же возненавидела себя за нее.
– Вы сыграете, – сказал он просто. – Как я и просил вас подготовиться. Инспектор Гильдии – марионетка. Его кукловод – один из членов совета, которому «Синдикат» щедро платит за «крышу». Их цель – не уничтожить вас. Их цель – заставить меня вступиться за вас открыто, использовать административный ресурс, ввязаться в публичную бюрократическую войну. Это ослабит мои позиции в глазах других… и отвлечет внимание от других их дел.
Он подошел ближе и сел в кресло напротив, его золотые глаза приковались к моему лицу.
– Поэтому мы дадим им зрелище. Но не то, которого они ждут. Завтра утром вы пойдете в торговый суд. И подадите встречный иск.
– Встречный? На кого?
– На инспектора Гильдии и на его анонимных «уважаемых информаторов». По обвинению в клевете, коррупции и намеренном подрыве деловой репутации.
Я смотрела на него, не веря своим ушам.
– Но у меня нет доказательств! И… это же сумасшествие! Я против всей системы!
– Доказательства будут, – он отрезал. – К утру. Что касается системы… иногда чтобы выиграть, нужно не ломать правила, а играть по ним громче и наглее всех. Вы будете не одна. Вашим адвокатом будет магистр юриспруденции Лайам Делакруа. Лучший в городе. И он будет сопровождать вас завтра.
– Почему… почему он согласится? – прошептала я.
– Потому что я попросил, – Каэлен сказал это так же просто, как если бы сообщал о погоде. – И потому что он любит безнадежные дела, в которых можно утереть нос совету. А теперь слушайте внимательно.
Он начал излагать план. Деталь за деталью. Что говорить, как себя вести, на чем сделать акцент. Это был не просто юридический совет. Это была режиссура. Он играл на публику, на судей, на своих скрытых врагов. И я была центральной актрисой этого спектакля.
– Ваша главная задача – не выглядеть жертвой, – сказал он в заключение, его взгляд стал пронзительным. – Вы – успешная, уважаемая хозяйка, на которую ополчились темные силы. Вы боретесь не только за себя, но и за всех честных торговцев. Вы разгневаны, но уверены в своей правоте. Понятно?
Я кивнула, чувствуя, как страх отступает перед нарастающей решимостью. Это был бой. И у меня, наконец, было оружие и четкий план.
– А что будет с «Золотым цыпленком» завтра? – спросила я. – Он же официально закрыт.
Каэлен усмехнулся.
– Завтра, ровно в час дня, если все пойдет по плану, к вам зайдет лично глава Гильдии торговцев провизией с публичными извинениями и отменой всех предписаний. А пока… скажите своему полуорку приготовить место. Завтра у вас будет аншлаг. Весь город захочет посмотреть на женщину, которая осмелилась подать в суд на совет.
