А потом он остался совсем один. Его королевская власть здесь ничего не значила. Его могучее слово, способное останавливать войны, ничего не стоило в пустых коридорах, залитых жёлтым светом. Он дошёл до трона, у которого было видно одно лишь подножие, упал перед ним на колени и беззвучно плакал, пока не опустился занавес.
— Вы ждёте завершения истории, почтенная публика? — впервые в голосе Герольда я не слышал привычной насмешки — скорее, лёгкую горечь. — Но у настоящих историй зачастую нет счастливого финала. Мы расскажем вам ещё одну, а за ней ещё и ещё — пока жёлтый знак не озарит всех, присутствующих в этом зале! Представление продолжается!
Грянули аплодисменты — да что там, настоящие овации! Зал утонул в восторженном рёве, когда на сцену вышли актёры — большая часть из них в образах свиты героя. Вспоротые животы, вскрытые вены, вырванные глаза, посиневшие лица и вывалившиеся языки, кто-то уже наполовину превращён в марионетку, кто-то частично съеден. Герольд приветствовал каждого, словно старого друга.
Нам в самом деле показали его историю? Или же историю какого-то другого слуги Князя, что смог добраться до подножия трона? Не столь важно, поскольку отпускать «почтенную публику» явно никто не собирался — занавес уже поднимался для нового представления, и так могло продолжаться до бесконечности. Пока не взойдут чёрные звёзды, а мы все не узрим жёлтый знак — так сказать, как коллектив. Мы изрядно разозлили владыку Йхтилла, но теперь он планировал отыграться, а заодно и пополнить коллекцию экзотических прислужников. Хозяин Полуночи, рыцари Авалона, сестра Мерлина, разумный автоматон и целых два дракона!
Жаль только, что мы не планировали доставить ему такого удовольствия.
— Нашла! — выдохнула Гвендид. — А ну-ка, встали!
Невыносимая тяжесть, удерживающая меня в кресле, вдруг исчезла — я вскочил на ноги, а рядом со мной встали драконята и Адель, всё ещё в человеческих обликах. По залу прокатился недовольный гул, занавес остановился на полпути, а Герольд вернулся на сцену.
— Только не говорите, что вы собираетесь уйти раньше времени! Или, может, вы решили стать частью представления? Это можно устроить!
Белая трость вновь опустилась вниз с оглушительным треском — и зрительный зал двинулся вперёд и вниз, подобно исполинской ленте эскалатора. Передние ряды исчезали, пока нас подтаскивало ближе ко сцене — всё ещё захваченных мороком и лишённых способностей. Рыцари готовились принять бой даже голыми руками, Гвендид что-то шипела сквозь зубы, а я… я наконец заново нащупал внутри себя нить, ведущую к Полуночи. Стоило потянуть за неё — и сила моего замка откликнулась, постепенно заполняя меня целиком. Она никуда и не уходила, лишь оказалась скрыта за тяжким бархатом занавеса, заглушена оркестром и грохотом оваций.
Но теперь пришла пора показать Герольду, что он заблуждается — мы собрались уходить как раз вовремя.
Я прыгнул вперёд, разрывая расстояние между нами меньше, чем за секунду, целясь в бледную маску полэксом, выплавленным из чистого драгестола. Герольд успел подставить трость, и та выдержала удар, пусть и треснула пополам. Второй удар пришёлся вскользь, но отбросил его дальше по сцене, заставил запутаться в занавесе. Перевязь с Райнигуном наконец вернулась ко мне на пояс, и я открыл огонь по ненавистной бледной фигуре, в которой не осталось почти ничего от человека. Все пули достигли цели, обращая посланника Князя в горсть седого пепла.
Разумеется, это было бы слишком просто.
— Прошло столько времени, лорд Виктор, — в голосе, что раздался сзади, слышались едва различимые нотки раздражения. — А вы так ничего и не поняли. Но раз уж вы вышли на сцену — будьте любезны играть как следует!
Я едва успел поднять глаза, чтобы увидеть комету из ярко раскрашенного картона, приближающуюся с невообразимой скоростью. Она столкнулась с залом, раскалывая его на куски, разбрасывая в стороны! Обломки реальности закружились по кругу, подобно планетам в солнечной системе, где в роли светила выступал повисший в чёрной пустоте Герольд. Целый и возмутительно невредимый.
Один обломок — кусок зрительного зала, где Мордред, Кей и Галахад стояли уже в своём настоящем виде, с цвайхендерами наизготовку. На них со всех сторон наползали обезображенные тела прежних зрителей, сросшиеся воедино и не прекращающие хлопать в ладоши ни на секунду. Им, впрочем, хватало дополнительных конечностей, увенчанных костяными шипами, чтобы тянуть их в сторону авалонцев — и тут же лишаться.
Другой обломок — Адель, Танк и безымянный автоматон хладнокровно вели огонь против хорошо знакомых мне музыкантов, лезущих из оркестровой ямы. Кишки вместо струн, кости-смычки и прочий анатомический оркестр, издающий безумную какофонию прямо во время атаки.
Третий обломок — непомерно высокие, худые существа, обтянутые тканью, набрасывали плотный занавес на отчаянно вырывающихся драконят, также вернувших себе когти, крылья и хвосты. Спустя пару секунд зубы Яна смогли уцепиться за бархат изнутри, разрывая его в клочья, и освобождая путь наружу. Долговязые «декораторы» хорошо сливались со сценой, но, будучи обнаруженными, мало что могли противопоставить шустрым, очень злым и летающим драконам.
Четвёртый обломок — Гавейн, Гарет и Персиваль прикрывали Гвендид от наседающих актёров из только что поставленной пьесы. Я успел удивиться, почему волшебница не помогает рыцарям, когда она вскинула посох в сторону Герольда и прогремела:
— FORÞGEWIT!
Посланник Князя дёрнулся, как от пощёчины.
— Обезумевшая ведьма мёртвого мира! Считаешь, что готова тягаться со всей мощью Йхтилла? Добро пожаловать в свой худший кошмар!
Вращение кусков реальности резко ускорилось, превратившись в бешеную карусель, где все образы сливались воедино. Герольд сделал жест, будто притягивал к себе что-то, и фигура Гвендид вырвалась из одного куска реальности, повиснув в пустоте рядом с ним. Белая трость взмыла, указывая в её сторону, и начала удлиняться, вскоре достигнув размера тонкого копья, нацеленного в грудь волшебнице. Я рванулся вперёд, подхваченный крыльями «Метаморфа», но границы обломка со сценой отбросили меня назад.
Так, значит? Возможно, тут нужно более радикальное воздействие.
— Ян, если ты слышишь меня, — взревел я во всю усиленную «Зверем» глотку. — ОГОНЬ!!
Молодого дракона не потребовалось просить дважды. Свистопляска реальности сбила ему прицел, но ослепительный поток пламени пронёсся настолько близко от Герольда, что заставил того в ужасе отшатнуться, забрав с собой смертоносную трость. Это дало время опомниться самой Гвендид, которая тут же обрушила на врага собственный огненный шторм.
Ян попытался броситься волшебнице на помощь, но был отброшен, как и я до этого. Драконье пламя могло преодолеть границы обломков, сами драконы — нет.
В следующую секунду пришлось отвлечься и мне — со спины подобрался целый набор разнообразных «театральных» чудовищ, попытавшихся воспользоваться заминкой. Чтобы разобраться с ними, потребовалось не более десяти секунд — но в эти десять секунд у меня едва была возможность подумать, как выбраться из этого хаоса.
Мы сбросили морок Йхтилла и заставили Герольда отбиваться, сражаться всерьёз. Только вот враги всё никак не кончались, путь за пределы любого из обломков реальности оставался неясен, а силы Гвендид были вовсе не неисчерпаемы. Сейчас её магическая битва с Герольдом больше напоминала то, как мы когда-то пытались грохнуть её эйдолона — моментальные телепорты и неожиданные углы для атаки в совокупности с мощнейшей стихийной магией. Носящий бледную маску контратаковал каскадом изломанных линий, которым каждый раз не удавалось дотянуться до волшебницы совсем на чуть-чуть. Гвендид смещалась в пространстве невероятно быстро, а часть маски Герольда была заметно оплавлена от пары пропущенных заклятий…
И всё же, время работало против нас. У драконят оставалось два полных залпа пламени, но и я, и они прекрасно понимали, что в таких условиях невозможно нормально прицелиться. Требовалось какое-то решение, и требовалось быстро, поскольку наши ресурсы были ограничены, а ресурсы врага — нет.
