Он ушёл в сторону своей машины. Мы с Валерой зашагали дальше вдвоём.
Какое-то время шли молча. Валера первым нарушил тишину.
— Они боятся, — сказал он. — Игла у них, но пользоваться ею без последствий они не умеют. Это наш шанс.
— Шанс на что? — спросил я. — Мы не собираемся воевать. Власть над Осколками нам не нужна. Вот скажи мне честно, чего мы вообще хотим?
Валера задумался. Какое-то время он шёл молча, смотря себе под ноги.
— Я хочу работать, — наконец сказал он. — Делать людям татуировки и помогать им. Чтобы никто не решал за меня, что можно, а что нельзя. Чтобы моё Зерцало было моим инструментом. С помощью которого я понимаю, что нужно людям.
— Вот и я о том же, — кивнул я. — Просто работать. Помогать людям, слушать их истории, развиваться в этом деле.
— Значит, наша цель не победа над Хранителем или наследниками, — подытожил Валера. — Наша цель, чтобы нас оставили в покое. А для этого нужно, чтобы Осколки перестали быть предметом охоты.
Лучше и не сказать.
— Поэтому надо найти остальные Осколки раньше них, — сказал я. — Чашу и Цепь. Собрать их у нас. Когда у нас на руках окажется большинство Осколков, с нами придётся договариваться.
Это был не план войны, это был план защиты.
— С чего начнём? — спросил Валера.
— С Чаши, — сказал я. — Выставка через две недели, но готовиться нужно уже сейчас. Соколовский обещал разузнать про доступ к экспонатам.
— А я поспрашиваю про Цепь, — кивнул Валера. — У меня в чатах коллекционеров есть пара полезных человек. Если Цепь где-то всплывала, следы найдутся.
— Договорились.
Остаток пути до дома мы обсуждали Чемпионат. После разговоров про артефакты и угрозы это была самая обычная и самая приятная тема. Дома Валера ещё раз пересмотрел свой эскиз с Соколом, и мы отправились спать.
* * *
Утром в пятницу я отправился на практику в поликлинику. Анна Петровна на этот раз отправила меня в процедурный кабинет, туда же определила и Алексея.
— Поможешь Алексею, — сказала она. — Народу сегодня много, вдвоём справитесь быстрее.
Алексей уже вовсю работал, Зинаида Васильевна даже разрешала ему самому брать кровь у пациентов. Я быстро подключился к работе.
В перерыве между пациентами мы разговорились.
— Старшая сестра поступила, — гордо сообщил он мне. — В университет, на бюджет. Представляешь? Мы всей семьёй как на иголках сидели, пока списки не опубликовали.
До этого Алексей рассказывал про младшую сестру, из-за которой он и пошёл в медицинский колледж. Оказалось, у него была ещё и старшая.
— Поздравляю, — искренне сказал я. — Куда поступила?
— На биофак, — важно ответил Алексей. — Говорит, после историй с Аллой ей захотелось разобраться, как всё устроено изнутри. У нас с ней, похоже, одна история на двоих. Только я в практику пошёл, а она в науку.
— Хорошая история, — кивнул я. — Правильная.
Мы вернулись к работе. День в процедурном пролетел быстро, за потоком пациентов время всегда идёт незаметно.
* * *
После практики я поехал на тренировку. Сразу у входа в тренировочный зал меня поймал Роман.
— Ты помнишь, что в воскресенье заявлен на турнир? — сразу же спросил он.
— Конечно, — кивнул я.
А в субботу у меня чемпионат по татуировке. Выходные в принципе обещали быть насыщенными.
— Сегодня потренируешься, а завтра хорошенько отдохни, — сказал мне тренер. — Перед турниром это самое главное. Сегодня поставлю тебя в два спарринга, с Димой и Костей. Они оба в отличной форме, так что легко тебе не будет.
И тренировка началась.
Оба противника владели уже знакомыми мне техниками. Дима работал в агрессивной манере, начал давить с первых же секунд. Тут я уже отработал стратегию. Ушёл в защиту, быстро дал ему выдохнуться, а затем поймал на встречной атаке. Чистая победа.
С Костей было сложнее, но его технику я уже тоже знал. В фехтовании сильно выигрывали противники с длинными руками, но я легко победил его с помощью смены темпа и ряда ложных выпадов.
— Хорошо, — кивнул Роман. — Рассчитываю на тебя в воскресенье, встретимся на чемпионате, адрес напишу в сообщениях.
— Хорошо, — кивнул я.
Тело приятно гудело от нагрузки. Всё-таки мне очень нравился этот вид спорта. Ни разу не пожалел что пошёл именно сюда.
* * *
После тренировки я поехал в студию. Сегодня была записана клиентка на два часа дня.
Женщина лет тридцати пяти, с усталым лицом и наспех собранными в хвост волосами.
— Здравствуйте, — сказала она. — Меня зовут Вера. Я записывалась на татуировку к вам на сегодня.
— Проходите, — пригласил её я. — Присаживайтесь.
Она села напротив меня, устроилась поудобнее.
— Я мать троих детей, — сказала Вера. — Младшему моему только два года. Сейчас вот оставила их с бабушкой, а сама пришла к вам. Проблема в том, что я забыла, кто я. Понимаете? Я словно срослась с ролью матери, и больше я никто. Я не жалуюсь, я люблю их больше жизни. Но иногда мне кажется, что от меня самой ничего не осталось. Готовка, стирка, бессонные ночи, детские болезни. По кругу, изо дня в день. Недавно я нашла свои старые фотографии. Смотрела на них и не могла узнать эту девушку. Она рисовала, танцевала, мечтала о путешествиях. Куда она делась?
Вера подняла на меня взгляд.
— Я хочу татуировку, которая будет напоминать мне обо мне, — сказала она. — О том, что я не только мать, но и женщина. Со своими мечтами, хобби, жизнью.
Я задумался. История была непростой и требовала особого подхода. Обычный яркий рисунок здесь не годился. Здесь нужно было что-то другое.
И тут я вспомнил про технику, которую давно хотел попробовать.
— Есть особая техника исполнения татуировки, — сказал я. — Изображение делается так, словно оно спрятано под кожей и проступает сквозь неё. Образ есть, он живой и настоящий. Но он не кричит, а мягко проступает сквозь кожу.
Вера слушала очень внимательно.
— Спрятано под кожей, — медленно повторила она. — Это то, что нужно.
— Именно, — кивнул я. — Дайте мне несколько минут на эскиз.
Я начал рисовать. Образ пришёл почти сразу, и это был образ бабочки. Не такой, которую я набивал Соне на пояснице. Бабочка для Веры была призрачной, почти невидимой. Она едва проступала сквозь кожу, и выглядело это мистически.
Она никуда не делась, просто спряталась. Как и та женщина внутри самой Веры.
Я показал эскиз Вере, и она медленно кивнула.
— Где будем делать? — спросила она.
— Предлагаю предплечье, — сказал я. — Самое распространённое место, и вы там будете видеть её каждый день.
Вера кивнула и села в кресло. Я обработал кожу и перевёл эскиз.
«Начертание активно».
Работа в этой технике требовала времени. Нужно было работать слоями, чтобы добиться того самого эффекта свечения. Чтобы бабочка действительно выглядела проступающей сквозь кожу.
В этом мне снова помогала Система, давая подсказки о плотности пигмента и техниках для каждого участка.
Вера сидела тихо, смотрела за работой.
Через три часа я отложил машинку.
«Начертание завершено».
«Намерение считано: желание вспомнить себя, сохранить внутренний свет под грузом повседневных забот».
«Оценка: Отлично».
«Эффект внутреннего свечения достигнут. Градиенты выстроены послойно, образ выглядит как проступающий из-под кожи. Сложная техника исполнена безупречно. Присвоено свойство».
«Свойство: „Крылья под кожей“. Носитель помнит, что он не только родитель. Он живой человек со своими мечтами и желаниями. В моменты, когда быт поглощает целиком, татуировка напоминает, что внутренний свет никуда не делся».
