Связанные Неприятности (СИ) - "AnnKo"

— Лиза… крючок! — приглушенно, сквозь плотные путы сети прохрипел Барни, чьи глаза стремительно тускнели. — Он выкован в Бездне… Он фокусирует твою волю и ускоряет сам процесс плетения. Не отдавай его!

Я судорожно сунула руку в карман голубого платья, нащупывая гладкую рукоять обсидианового крючка. Но Пинч оказался быстрее. Он коршуном подскочил ко мне, больно перехватил запястье и бесцеремонно вырвал инструмент из моих пальцев. Подняв мой крючок на свет, клерк удовлетворенно и мерзко хмыкнул.

— Вот и главное орудие преступления! Магическая контрабанда. Конфисковать! — Пинч победоносно взмахнул свитком, отдавая приказ замершим гвардейцам. — Конвой, за мной! Живее!

Серебряная сеть сжалась, превратившись в тяжелый, искрящийся кокон, который под весом скованного демона едва тащился по земле. Мне безумно было жаль моего друга, но я не знала, как ему помочь, и это бессилие высасывало из меня все силы.

Гвардейцы, навалившись всем скопом, поволокли Барнабаса следом за Пинчем. Меня, оглушенную и полностью обессиленную от нахлынувшего отчаяния, грубо толкнули в спину, вынуждая подчиниться. Свита в серых сюртуках уверенным маршем двинулась внутрь дома — прямиком к лестнице, ведущей в подвал, к нашему Источнику.

Глава 33

Последний рубеж

Глава 33.

Тяжелые сапоги стражников грохотали по каменным ступеням, ведущим в подземелье, и каждый этот удар гулким эхом отдавался у меня в груди. Пинч шел впереди, победно помахивая моим обсидиановым крючком, который он зажал в кулаке как самый главный трофей. Барнабас, опутанный мерцающей сетью, всё еще пытался дергаться между двумя верзилами, но его демонический рык становился всё тише, постепенно превращаясь в хрип раненого зверя.

Смотреть на скованного, бессильного Барни было невыносимо. Внутри всё буквально сжималось от острой боли, а к горлу подкатывал горький ком. Этот гордый, сильный демон еще утром заботливо укутывал меня пледом и заваривал чай, а теперь его, как пойманного хищника, волокли по грязным ступеням из-за моей магии. Осознание собственного бессилия выжигало изнутри, и мне стоило огромных усилий не разрыдаться от ярости прямо здесь.

— Поторопимся, — подгонял Пинч, не оборачиваясь. — Опечатаем этот ваш «колодец», и дело с концом. Герцог будет очень доволен.

Мы миновали последний поворот коридора. Впереди уже забрезжило родное серебристое сияние Источника. Я отчетливо чувствовала, как магия тянется ко мне, как она вибрирует и бьется в невидимых стенах, предчувствуя беду. Воздух в подземелье стал плотным, его приходилось проталкивать в легкие силой.

Пинч первым добежал до массивной дубовой двери в зал Источника. Дверь была открыта настежь. На губах коротышки уже застыла торжествующая, мерзкая ухмылка…

И в этот самый миг замок словно вздохнул.

С оглушительным звуком тяжелая створка сорвалась с места. Она с бешеной скоростью рванулась вперед, захлопываясь прямо перед самым носом Пинча. Дверь едва не раздробила клерку переносицу и с ходу выбила из его пальцев дорогую трость.

Грохот запертого массивного засова прозвучал в коридоре как смертный приговор.

— Проклятье! — взвизгнул Пинч, испуганно отскакивая назад. — Что это такое⁈ Что за шутки⁈

Он подбежал к двери, вцепился в кованое железное кольцо и начал дергать его с такой дикой яростью, что его черный котелок свалился и покатился по полу. Но дверь стояла монолитом, будто она была частью вековой скалы. Ее поверхность на глазах покрылась искрящейся серебристой изморозью, отталкивая любые чужие прикосновения.

Инспектор медленно обернулся ко мне. Лицо его было перекошено от бешенства и подступающего страха.

— Ваша работа? — ядовито прошипел он.

— Что вы, — я демонстративно подняла пустые ладони, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал от внезапно вспыхнувшей надежды. — Я же просто обычная «вязальщица», забыли? Откуда у меня такие фокусы. Это магия, господин Пинч. Кажется, замок категорически против вашего визита.

— Ломайте! — взвыл коротышка, брызжа слюной и указывая стражникам на преграду. — Живо! Топорами, плечами, боевыми чарами — мне плевать! Снесите её с петель!

Верзилы, бесцеремонно бросив Барнабаса на холодный пол, начали со всей силы биться в дубовый массив. Они таранили дверь плечами, пинали тяжелыми коваными сапогами, один даже попытался со всего маху ударить по ковке рукоятью меча. Один стражник активировал боевой кристалл на перчатке, пустив в замок поток разрушительной багровой магии. Но результат оставался прежним: древнее дерево не поддалось ни на миллиметр. Напротив, с каждым новым ударом и заклинанием серебряное сияние на двери становилось всё ярче, а жандармов отбрасывало назад сильной импульсной волной, словно они со всей дури били по натянутой стальной струне.

Барнабас, лежа на боку под серебристой сетью, вдруг хрипло и оглушительно расхохотался. Его смех, усиленный гулким демоническим эхом подвала, заполнил тесный коридор, заставляя перепуганных стражников ощутимо содрогнуться.

— Вам никогда не отворить эту дверь, — Барни удовлетворенно клацнул клыками, и его глаза победоносно полыхнули багрянцем. — Сам Источник не пускает вас внутрь. Он хранит свою магию от таких алчных, грязных людишек, как вы. Вы здесь чужие, и он это прекрасно знает!

Пинч сперва стремительно побледнел, а затем резко побагровел, запоздало понимая, что его триумф на глазах превращается в позорный фарс.

— Приставить охрану к двери! — истерично рявкнул коротышка. — Стоять здесь насмерть! Если мы не можем войти туда, то и вы, милочка, тоже внутрь не проскользнете. А пса… — он брезгливо кивнул стражникам на запертого в коконе Барнабаса, — пса в секретную маг-тюрьму Айзенвальда. Немедленно! Посмотрим, как эта тварь будет зубоскалить в кандалах из подавляющего железа!

Двое верзил грубо подхватили искрящуюся сеть с Барни. Я видела, как он пытается отчаянно сопротивляться, как бьется и трещит его демоническая суть, сталкиваясь с магическим улавливателем Канцелярии, но силы сейчас были слишком неравны. Смотреть на то, как моего единственного друга и защитника беспомощно тащат по грязному полу, было невыносимо. К глазам предательски подступили горячие слезы.

— Лиза! — хрипло выдохнул демон, прежде чем его поволокли к лестнице. — Помни… петля… возвращения…

Он не успел договорить. Жестокий удар гвардейского сапога под дых заставил его замолчать. Ослепляющая ярость мгновенно вскипела во мне, я безумной кошкой рванулась вперед, но Пинч ловко преградил мне путь, выставив перед моим лицом тяжелую трость.

— Стоять, — процедил он сквозь зубы, поправляя котелок. — Вы, Элизабет, отныне под домашним арестом. Попытаетесь покинуть пределы поместья — стража имеет официальный приказ бить на поражение. Наслаждайтесь своим «Светлым Ключом», пока можете. Без Источника эта рухлядь — просто старый склеп.

Они ушли, шумно грохоча подковами сапог. В замке воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием двоих стражников, вставших на караул у запертой двери подвала.

Я осталась одна в огромном, чистом, но теперь абсолютно пустом и вымершем холле. Мой обсидиановый крючок лежал в кармане Пинча, Барнабас томился в тюрьме, а Источник запечатал сам себя.

Я без сил опустилась в глубокое кресло у камина, чувствуя, как внутри всё дрожит от лютой, выжигающей несправедливости. Значит, наш ледяной герцог решил взять меня измором? Серьезно думает, что столичный дизайнер без своего главного инструмента — это просто испуганная, беспомощная девчонка из Верхнего мира?

Я машинально сунула дрожащую руку в глубокий карман своего «отредактированного» платья. Пальцы внезапно наткнулись на что-то теплое, мягкое и шелковистое. Нахмурившись, я потянула находку наружу и пораженно уставилась на небольшой клубок серебряной нити Источника. Тот самый, который я смотала еще в Москве и, кажется, на автомате сунула в карман, напрочь забыв о нем в суете.