9.4
Арлин
Ночь была бессонной. Я приняла прохладную ванну, но тело все равно горело. Стоило закрыть глаза, я видела перед собой Максвелла и даже ощущала на коже его прикосновения. И вновь испытывала эти порочные чувства.
Похоть. Вот это что.
Я хотела продолжения. И не только телом! На бесстыдные касания Максвелла откликалось и мое сердце. Я поняла это уже ночью, перебирая в памяти проведенные в его объятиях порочные минуты. Не хотела вспоминать, гнала от себя… но не могла.
Видела его улыбку, его глаза. Страсть, которая вспыхивала в них. И радовалась этой страсти! Мне приятно было его зажигать, вызывать неравнодушие.
Надо признаться себе: Арлин Демари, ты вовсе не чистая девочка. Как можно продолжать считаться невинной после того, что я испытала?
Как мне быть при новой встрече с ним, как держаться?
Я надеялась как можно дольше отсидеться у себя. Но увы, горничная пригласила на завтрак, таким тоном что было понятно, это распоряжение герцога.
Если не послушаюсь, он еще, чего доброго, лично придет. И о том что может произойти дальше, думать не хотелось… но само думалось!
Охладив пригоршней воды пылающие щеки, я собралась и спустилась в столовую.
Думала, что Максвелл уже там, переживала, как посмотреть на него, что сказать… Но его за столом не было.
Чтобы не смотреться глупо, я разрешила слуге поухаживать за собой.
Думала, не смогу проглотить ни кусочка, но пышный омлет, таявший во рту, сумел пробудить аппетит.
Мой завтрак уже был примерно на середине, когда пришел Максвелл.
Он выглядел таким мрачным!
Просто кивнул мне, а потом сел за стол, почему-то брезгливо глянул на блюдо с омлетом и бросил слуге:
— Здесь все уже остыло. Подайте разогретое.
— Слушаюсь, эрмин! — засуетился слуга.
Максвелл плеснул в стакан холодный чай из графина, добавил дольку лимона.
Отпил и вновь поморщился.
— Я бы предпочел сейчас что-нибудь крепче, — пробурчал он.
У меня язык к гортани присох.
Что с ним такое?
Злой, не смотрит ни на меня, ни на слуг. Неужели он на меня так сердится?
Слышала я, опять же от служанок, в доме опекунов, что если мужчину не удовлетворить, то он делается злобный и неуживчивый.
Неужели с герцогом произошло как раз такое?
Не получил того, что хотел, этой ночью, отпустил меня. И теперь превратился в желчного ворчуна.
— Вот все горячее! Прямо с кухни!
К герцогу спешил не слуга, а сам повар.
— Спасибо, Селше, — поблагодарил Максвелл, смягчаясь.
Перед ним поставили блюдо, наполненное разнообразными закусками.
— Пригласите сюда Рашбера! — бросил герцог уже подбежавшему слуге.
Потом дождался, когда все выйдут, наколол на вилку ломтик тонкого, прожаренного мяса и обратился ко мне:
— Прошу извинить, что заставил завтракать в одиночестве. Возникли непредвиденные обстоятельства.
Его глаза казались более темными, чем всегда.
Губы вытянуты в линию, челюсти сжимались после каждого произнесенного слова.
— Какие-то проблемы? — вырвалось у меня.
Я не ожидала, что он ответит хоть сколько-то вежливо.
Но он ответил:
— Да.
И вздохнул.
— В королевстве проблемы, Арлин. И хотят их повесить почему-то на меня. Подозреваю, что стал жертвой заговора.
— Это не связано с Медлевилом? — осмелела я.
Он помотал головой:
— Нет. Против меня плетут интриги в столице. И придется с этим разбираться. Но я помню, Арлин, что обещал помочь. Да и у тебя есть некоторые… хм. обязательства.
Я вновь почувствовала, что краснею.
— Прости, что не могу с утра проявить достаточно любезности, — продолжал герцог, кромсая омлет ножом и вилкой, — пришлось выдержать очень неприятный разговор. Отклонить неприятное мне сотрудничество. Как я подозреваю, себе во вред. Но принять его было бы оскорблением для меня как мужчины и дворянина.
Он отпил холодный чай.
— Что касается твоей проблемы, завтра к обеду по моему запросу должен прибыть дознаватель из Медлевила с бумагами по делу. Увы, я пока не успел вызвать сюда консультанта по магическим воздействиям. Формально мы должны доказать, что ты не ведьма. Но проверку имеет смысл устраивать, когда будет устранена возможная причина бед Медлевила.
Он сделал паузу и красноречиво на меня посмотрел.
Разговор и хорошая еда делали свое дело, Максвелл уже не выглядел таким букой, как вначале.
— Я поняла, — говоря это, почувствовала, как перехватило дыхание.
— Обсудим нашу пикантную проблему ближе к ночи.
Он улыбнулся. Меня же бросило в жар.
— Сейчас мне нужно будет отбыть по делам в окружное правление. Дать кое-какие задания своим крючкотворам. Увидимся мы, вероятнее всего, за ужином. Можешь пока погулять по саду или … ну не знаю, рукоделием заняться.
— Благодарю, герцог. У вас здесь много возможностей интересно провести время.
Я постаралась вложить в свои слова как можно больше светскости и придерживаться должного вежливого тона.
Однако герцог отреагировал по-своему. Он усмехнулся, и на этот раз в улыбке участвовали его глаза.
— От самой интересной ты пока отказываешься… хотя и не особо искренне.
ГЛАВА 10
После завтрака я и правда решила прогуляться в саду. Тем более, что герцог уедет по делам, и нам не придется с ним сталкиваться.
Полунамеки, что были в его глазах и улыбке, сводили меня с ума.
Но вместе с тем, тревожили слова Максвелла о том, что против него плетут интриги.
Молодой герцог Коллин сменил своего отца не так давно. Но я не раз уже слышала, что при нем стало легче дышать беднякам. Первое, что он сделал, вступив в наследство — убрал два налога, которые крестьянам казались глупыми и обременительными.
Первый — налог на урожай. Для каждого вида плодов или зерен существовала норма, в зависимости от величины своего угодья. Сборщики податей приезжали после сбора урожая, взвешивали все и если вдруг наблюдался хоть небольшой “перевес”, его забирали, не оплачивая ничего трудяге. И это помимо обязательной подати, которая шла с “нормы”!
Так что иметь плодородные участки было невыгодно.
Второй налог был на сбор дождевой воды в бочки.
Дескать, подставляя под дарованную духом дождя какую-либо тару, ты отнимаешь ее у полей, ручьев, рек и прочего, что подпитывается милостью природы.
В сезон дождей инспекция ходила по участкам и заглядывала в бочки. И поди докажи, что натаскал ведром!
Когда Максвелл Коллин упразднил эти налоги, крестьяне поставили его портрет на главной площади и три дня носили к нему цветы и произносили хвалебные речи.
Герцог — прекрасный правитель для Ремтиллена!
Если его сместят, это станет огромной потерей и для Медлевила и прочих уездов.
А еще… еще я не хотела, чтобы ему было плохо.
Он волновал меня как человек, как мужчина. С каждым днем все больше.
Даже когда дразнил меня и злил так, что хотелось надеть на его прекрасную голову тарелку с омлетом, все равно волновал.
Что и говорить, именно с ним я бы хотела испытать первую страсть, он привязал меня к себе своими бесстыжими поцелуями и касаниями.
Но я ни за что не признаюсь в этом, Максвелл Коллин!
Понимая, насколько сбивают меня с толку мысли о герцоге, я поспешила в сад. И выбрала самую уединенную беседку у дальнего пруда, чтобы не столкнуться ни с кем из обитателей дворца.
Каково же было мое удивление, когда она оказалась занята!
Услышав громкий, недовольный голос, я замедлила шаг и помимо воли прислушалась.
Шпионить не в моих правилах, но сейчас, кажется, в герцогстве началась игра не по правилам.
— Откуда принесло эту девицу? — гневно спрашивала… Клементина? Я не уверена была, что голос принадлежит ей, поскольку говорила с ней только раз. Да и откуда взяться в поместье герцога его бывшей невесте?
Неужели Максвелл ее пригласил?
