Я напрягла слух, пытаясь расслышать ответ, который ей торопливо кто-то старался дать.
Голос был мужской, но очень тихий, с моего места не разобрать.
Кажется, Клементина тоже этой манерой ответа была недовольна, потому что сказала:
— Да что ты там мямлишь? Я с трудом понимаю! Умеешь же нормально говорить!
Пауза, прерываемая неразборчивым бормотанием.
— Вздор! Кто тут нас может услышать? Или ты кого-то боишься? Сам же сказал, что Макс уехал по делам. Кого опасаться, этой уличной девки? Отвечай, для чего он сюда ее приволок?.. Как не знаешь? За что я тебе плачу? И хорошо плачу, между прочим! На для того ли, чтобы ты мне сообщал все новости о Максе сразу же, как они происходят? Учти, я рано или поздно стану хозяйкой этого дома и всего Ремтиллена!
Значит, Клементина Шардон твердо настроена выйти замуж за Максвелла, которого так по-свойски называет Максом.
— Он спит с ней? — продолжала допытываться Клементина. — Правда же, спит?
Я направила всю свою жизненную энергию в уши, пытаясь услышать ответ.
И мои усилия были вознаграждены обрывком фразы: “... выходила нынче ночью из его спальни… бу-бу-бу… казалась помятой”.
О, богиня Осени! Меня все же кто-то видел ночью!
Кто-то, кто следит за Максвеллом, нанятый его невестой. Уж не пойму, бывшей или действующей.
Первый, на кого упало подозрение, был, конечно, Рашбер. Просто кроме него я плохо помнила других мужчин в имении Ремтиллен.
Были двое слуг, помогавших за трапезой. Их звали, кажется, Лансер и Теодор. Повар Селше. Имя садовника я не знала.
— Выясни все об этой девице! — звенел голос Клементины. — Уверена, это из-за нее он отказался мириться со мной и даже не позвал на завтрак.
Я должна увидеть, с кем она разговаривает!
Но как?
Выход из беседки был с противоположной от меня стороны. Подходить ближе значило себя выдать.
Даже если я дам понять, что знаю об этом заговоре, напугает ли это Клементину, уверенную в своей правоте, или она пойдет на все, чтобы добиться своего? А своим она считает Максвелла.
10.2
Напряжение было невыносимым, а мое дыхание казалось оглушительным. Шаг за шагом я крадучи продвигалась, безумно боясь оказаться разоблаченной. Но не узнать, с кем беседует Клементина, казалось мне еще страшнее.
Ситуация была не в мою пользу. Я услышала, как Клементина сказала:
— Все, теперь я уеду, пока меня не увидели. Но учти, ты у меня на крючке.
Простучали по деревянным половицам каблучки.
И я рванулась вперед, чтобы не пропустить важное. Да я даже готова была окликнуть уже этих заговорщиков.
Но тут позвали меня.
— Эрми Арлин! Вы заблудились?
Это оказалась Лавайя.
Я обернулась с некоторой досадой.
Достойная женщина спешила за мной, продираясь сквозь кустарник. Неужто и правда решила, что мне помощь нужна?
— Здесь растет трава-пырчанка, — крикнула Лавайя, — возьметесь за нее, и кожа покроется синими волдырями. Осторожнее!
Я испуганно прижала ладони к бедрам, хоть и не собиралась ничего трогать.
Разумеется, Клементина и ее неизвестный собеседник успели уйти.
Как же обидно.
Чуть не разревевшись с досады, я поблагодарила Лавайю за ее заботу.
— Как вы меня тут нашли?
— Да знаете ли, случайно, — призналась старшая горничная, — отправилась на подворье, велеть еще сыров на кухню принести, повар попросил… он муж мой. И вижу, плащик ваш мелькнул. Тут я и вспомнила, что осенью здесь, в дальнем углу, выстригать траву прекращают и она в зиму уходит как есть. И вы могли вполне обтрескаться. И точно ведь, прямиком к пырчанке и вышли.
Мне все равно поведение Лавайи казалось подозрительным. Надо узнать, правда ли здесь растет эта самая пырчанка, или симпатичная горничная в сговоре с неизвестным.
Стоп! А вдруг это ее муж-повар имеет дело с Клементиной, а Лавайя его прикрывает?
Дворец герцога, который еще вчера казался мне понятным и гостеприимным, постепенно обрастал интригами и тайнами.
Я больше не могла чувствовать себя в безопасности. Мало ли, что мстительная Клементина прикажет своему наемнику?
Время было безвозвратно утеряно.
Погуляла я уже без особого удовольствия и вернулась в свои покои. От нечего делать и правда занялась рукоделием, попросила дать мне набор для вышивания.
Занятие меня увлекло.
Через пару часов на тонкой белой ткани появились очертания маленькой зимней птички с красной грудкой. Я наметила основные линии и цвета.
Пальцы были исколоты, но ни капли крови не упало на работу. Иначе грудку можно было и не расшивать красным.
Обед я коротала в одиночестве, в небольшой уютной едальне, которую называли “кафе”.
Аппетита у меня особенного не было, но я заставила себя поесть, чтобы поддерживать силы. Что мне дальше ожидать в этом роскошном дворце?
Я с подозрением смотрела на слуг. Да и на пищу тоже. Если мои подозрения насчет повара верны… ох. Стоит есть то, что отравить труднее. Или положенное при мне из вместительной посуды. Глядишь, все приготовленное не будут портить ради одной меня, если Клементине взбредет в голову меня извести.
До вечера я себя чуть не свела с ума без помощи врагов.
Только ручной труд меня и успокаивал.
Я уже принялась за крошечные коготки на лапках, когда в мои покои постучал герцог. У меня не было сомнений, что это он. Просто сразу ясно — за дверью Максвелл Коллин.
Сердце подпрыгнуло чуть ли не к самому горлу, а в животе потеплело.
— Входите! — пригласила я.
Герцог был в домашней одежде, а волосы его казались чуть влажными. Значит вернулся достаточно давно и успел освежиться с дороги.
— Вижу, ваш день принес результаты, — улыбнулся Максвелл, рассматривая птичку.
— Мне нужно было себя успокоить после того, что я случайно услышала утром.
Я решила не скрывать от герцога, что происходит в его доме.
— И что же это?
Максвелл подвинул один из стульев ближе к моему креслу, сел.
Я чувствовала исходящее от него тепло. Аромат благовоний, которые он использовал в ванной или при бритье, волновал меня.
Но я собралась с мыслями и довольно подробно пересказала подслушанное. Сбивалась, сама себя поправляла. Но справилась, несмотря на волнующее присутствие Максвелла. Как же все в нем меня будоражит!
Его взгляды, его запах. Даже звук дыхания. Мне почти непреодолимо хотелось коснуться руки Максвелла, или его колена.
Герцог не перебивал меня на протяжении всего рассказа. А потом переспросил:
— И ты так и не смогла увидеть, с кем говорила Клементина?
— Увы, — повинилась я, — меня отвлекла Лавайя.
— Как жаль, — он вздохнул, — очень бы хотелось знать, что за змею я пригрел в своем доме.
— И вы это будете теперь выяснять? — робко спросила я.
— Нет, — покачал головой Максвелл.
— Нет? Но почему?
— Хочу, чтобы предатель выдал себя сам. А мы устроим ему ловушку.
10.3
— Ловушку? — я недоверчиво уставилась на Максвелла. — Не много ли у вас забот, эрмин? Те интриги, что против вас ведутся в столице. Проблемы в Медлевиле. А теперь еще и нужно разоблачить пособника вашей… бывшей невесты.
Я сама остолбенела от своей смелости. Выходило так, словно я решила поучать герцога Ремтилленского.
— Ты права, — Максвелл поворочал шеей до хруста в позвонках, расправил плечи. Видно было, как нелегко дался ему день. Герцог явно устал и желал расслабиться, но пока не мог себе этого позволить.
— Но увы, все эти дела надо решать, и делать это в ближайшее время. К тому же, я не удивлюсь, если все они окажутся каким-то образом между собой связаны. Хоть и кажется, что подобное маловероятно. Ты, возможно, будешь смеяться, но… у меня такое ощущение, что нужно найти ниточку, дернуть за нее и вся эта паутина распутается.
Этот разговор меня взволновал. Максвелл Коллин говорил со мной таким доверительным тоном, как с равной. Словно он стал воспринимать меня всерьез.
