Он сидит за громоздким деревянным столом и, сложив руки на груди, наблюдает за мной.
На лице маска безразличия, глаза сощурены, а губы сомкнуты в тонкую линию.
Делаю глубокий вдох, выпрямляю спину и медленно обхожу стул, а затем усаживаюсь и кладу руки на колени.
В кабинете Арнара тепло и уютно, пахнет мокрым деревом и орехом, а ещё я чувствую едва уловимый запах роз и бумаги. Позади него шкаф, забитый книгами, на столе стопка бумаг и какие-то коробки, а справа большое окно, занавешенное лишь на половину плотной тканью.
Хочу развернуться и осмотреть его кабинет, но он ловит мой взгляд, и я снова чувствую это странное покалывание во всём теле.
— Мне нужно, чтобы ты подписала вот эти документы, Инес — произносит он и опускает взгляд на мою шею, пробегает вниз по рукам, и цепляется за грязную тряпку, что уже полностью пропиталась кровью. Воздух вокруг меняется, я как будто ощущаю эти перемены кожей.
Вздрагиваю, когда он резко соскакивает, да так, что стул позади него с грохотом опрокидывается.
— Подпиши, и я отправлю тебя домой — добавляет он и обходит стол. Становится рядом со мной. Одну руку кладёт на спинку моего стула и нависает, лишая воздуха.
— Прежде я хотела бы ознакомиться.
— Зачем ты его покрываешь, я не пойму! — рычит он и выпрямляется. Отходит к столу, присаживается и скрещивает руки на груди. Сегодня его волосы идеально уложены, на лицо тенью легла щетина, а крепкие плечи и твёрдую грудь обтягивает белоснежная рубашка с высоким воротом. — Расскажи всё, что знаешь, и никто больше не тронет тебя.
— А что если я ничего не знаю — отвечаю, и наши взгляды сталкиваются.
Сегодня генерал проявляет чудеса выдержки. Не хватает меня за горло, не прижимается, да и эмоции свои крепко удерживает под контролем.
— Когда это случилось? — опускает он взгляд на мою руку, а затем снова смотрит в лицо — Это сделали во время задержания или пока ты добиралась сюда?
Опуская взгляд на свои руки и провожу кончиками пальцев по ткани. Ничего ему не отвечаю прислушиваясь к своим ощущениям. Боль в руке невыносимая, меня бъёт мелкая дрожь, а голова словно в огне. Плохи дела.
Слышу как он двигается и когда поднимаю голову наблюдаю за тем, как генерал подходит к окну. Отодвигает плотную ткань, впуская в кабинет ещё больше солнца, а затем наливает в высокий стеклянный стакан воды из графина, что стоит на подоконнике.
разворачивается ко мне и в несколько шагов сократив расстояние между нами протягивает стакан с водой.
На лице по прежнему маска безразличия, но я замечаю, что взгляд снова опускается к моей раненой руке.
Принимаю воду и пью жадными глотками, утоляя не только жажду, но и заполняя пустоту в желудке.
Арнар принимает пустой стакан и небрежно ставит на стол, когда я заканчиваю, а сам подходит ко мне и касается руки.
Нависает надо мной и крепко удерживает за запястье, пока другой рукой наскоро разматывает грязную тряпку.
— Выглядит плохо — зло бросает он, но я и сама вижу, что не очень хорошо. Да и состояние моё подсказывает, что не помешало бы как-то рану обработать и залечить, а мне бы чего-нибудь от температуры. Судорожно вдыхаю, когда он сжимает мою руку в своих больших ладонях, и боль становится сильнее. Шиплю и пытаюсь освободиться, но он не позволяет, удерживая мою руку, а когда не прекращаю попыток, и вовсе заглядывает в лицо и рыкает на меня, очевидно, чтобы прекратила.
Хочу подняться и вырвать свою руку, но нас прерывают, когда дверь с грохотом открывается и в комнату входит пожилая женщина в блестящем, чёрном платье с идеально уложенными серебрянными волосами в сопровождении двух солдат.
— Так всё-таки генерал на месте! Какой сюрприз! — чеканит с ехидством она и оборачивается на одного из солдат. — Хорошо, что я вас застала, генерал Ленош и тебя, Инес — мажет по мне быстрым взглядом и проходит вперёд, но останавливается, когда, наконец, замечает, что моя рука в хватке генерала и я пользуясь моментом, выдёргиваю.
— Покиньте мой кабинет! Немедленно! — произносит генерал и выпрямляется.
— Непременно. — выдаёт женщина — Но сделаю это вместе со своей внучкой.
— Вы не можете врываться в мой кабинет. И вы не заберёте Инес — холодно произносит Арнар и выпрямляется. Медленно обходит свой стол и присаживается.
— И кто же меня остановит? — спрашивает, судя по всему, моя бабушка. Вот только я её не узнаю. — Тот, кто обманом обесчестил мою внучку и по чьей вине на её хрупкие и изящные плечи упал тяжёлый груз позора? А мою фамилию теперь презирают и смешивают с грязью. Я уже подала жалобу на недостойное обращение и заплатила за свободу Инес. Поднимайся, девочка, мы уходим — переводит на меня свой взгляд и кивает на дверь.
Тот, кто вбежал в кабинет вместе с этой женщиной подтверждают её слова, и Арнар издаёт угрожающий рык.
Но моей бабушке на это наплевать.
Она делает шаг ко мне и хватает за руку, помогая подняться, а затем тащит за собой к выходу.
Мы не говорим и когда проходим по широкому коридору и присутствующие кивают ей в знак приветствия.
На улице оживлённо, солнечно и тепло, и после темницы, в которой меня держали, я словно попала в рай.
Глубоко вдыхаю ароматы сладкой выпечки, цветов и спелых ягод, пока кучер открывает для нас дверь кареты и затем помогает устроиться сначала моей бабушке, а затем и мне.
Я усаживаюсь напротив и прикусываю внутреннюю сторону щеки, когда она с прищуром осматривает меня, а затем что-то достаёт из своей маленькой сумочки в цвет её платья.
— Не смотри на меня так, словно я тебе неродная — произносит она сухо. Обращаясь ко мне, её тон ничем не отличается от того, как она только что говорила с Арнаром. — Да, я рассердилась на твоего отца за неповиновение и лишила его и наследства, и титула за то, что он женился на простушке Адель. Но когда я сегодня узнала, что тебя задержали как какую-то преступницу.. — замолкает она, и черты её лица становятся острее — В тебе всё же течёт моя кровь. Достаточно нашу фамилию склоняли. А ты не дури, — её голос вдруг странно смягчается, и она даже выдаёт подобие улыбки, но выглядит всё равно фальшиво и сдержанно. — с герцогом Батори произошла неприятная ситуация, но он так много сделал для нас. Он ещё очень молод. Позволь ему ошибаться, но достойнее для тебя не найти. — произносит она и подаётся вперёд, чтобы взять меня за руку, а я выдёргиваю и зажмуриваюсь в ожидании боли. Хотя бабушка воспринимает мой жест на свой счёт. — Обижена, значит. Но я очень хочу всё исправить — добавляет она, а я опускаю взгляд на свои руки и с удивлением нахожу свою порезанную ладонь полностью зажившей.
На месте пореза теперь лишь розоватый шрам.
Что это за магия?
— Возьми — вкладывает мне в руке плоский чёрный камень, разрисованный замысловатыми узорами. Какое-то время осматриваю дар своей родственницы, а затем поднимаю на неё свой взгляд.
С чего она такая добрая и зачем подарки?
— Не фамильная драгоценность, конечно — фыркает она. — Но и ты не чистых кровей. А портальный камень тебе пригодится. Слышала я, что ты поднимаешь таверну старухи Ирмы. Вот и воспользуйся. А я тебя, может и навещу пару раз. Стара я уже, и вот тут у меня болит — прикладывает ладонь к груди — оттого, что с тобой происходит. Но у меня, дорогая, есть верный способ не только магию твою вернуть, но и наказать генерала за всё, что он тебе сделал — произносит она и заговорщицки улыбается.
Глухой стук по карете даёт старт нашему пути, и тихо покачиваясь, мы отправляемся.
