Хранитель Пути Зверя (СИ) - Маревский Игорь

Проблема в том, что мне самому подошёл бы Конский хвост, но сейчас речь шла о быстром заработке и погашении долга. Может, ещё сумею отыскать несколько пещер прежде, чем стемнеет и наружу вылезут моллюски. Было бы неплохо ещё помедитировать и прочувствовать на себе место силы. К тому же, не стоит забывать о местных обитателях в маленьких и больших пещерах.

Я оказался в милой долине, где постоянно светит радуга, в водоемах плещутся русалки, а грудастые эльфийки свисают с крон деревьев и манят своими формами. Нет. В прошлый раз здесь чуть не сгинул отряд опытных охотников, так что, если придётся чем-то пожертвовать в итоге, так и поступлю. Ведь вернуться можно в любой момент.

Правда, внутренний хапуга кричал, что если мы вернёмся без огромного мешка за спиной, он будет являться ко мне во снах и мучить как минимум неделю без продыху.

Столько ещё предстоит сделать, и от мыслей кругом шла голова. Поэтому я закрыл глаза, медленно вдохнул и выдохнул воздух пещеры, а затем открыл, и всё само разложилось по полочкам. Прежде, чем покину долину, мне предстоит ещё много работы, и вместо того, чтобы делить шкуру всё ещё не убитого медведя, стоит заняться делом, а не пустословить без толку.

Глава 10

Сражение с собой — излюбленная сюжетная линия многих романов. Персонаж пытается отыскать свою истинную сущность путём прохождения через препятствия, преодолевая сложности и, в конечном счёте, обретая не только безмятежное будущее, но и силу, от которой дрогнет весь мир. Всё это в теории звучало прекрасно, и более того, я множество раз становился свидетелем, как выдуманный человек достигал вершин могущества так, словно для этого требовалось всего лишь усилие воли.

На деле всё оказалось не так.

Солнце опустилось за горный перевал, и вместе со светом луны в долине поселился прохладный ветерок. Я чувствовал, как он редкими порывами добирался до моего лагеря и пытался вывести из состояния погружения. Несколько часов пролетели как одно мгновение после того, как мне удалось успокоить свой разум.

Дедушка оказался прав. Стоило только настроиться на определенный звук, поймать его ритм, визуализировать перед собой маятник, который качался из стороны в сторону, как сознание утонуло в безмятежном трансе.

Медитация для меня была самым тяжелым пунктом моего Пути не просто так. Жизнь в большом городе, где каждый норовит пройтись по тебе сапогами, если вдруг на мгновение остановишься и выйдешь из общего потока, сыграла со мной злую шутку. Я настолько привык бежать вперёд, будто мой пребывание на земле может закончится в любую секунду, что совсем позабыл, каково это — просто сидеть и ни о чём не думать.

Разум прокручивал в голове множество вариантов, я думал, где ещё взять медяков, что сумею приготовить из уже собранных ресурсов и за сколько продать их через Саида. Руки чесались, требовали тренировок, колени начинали ныть от постоянно сидения, а задница молила о том, чтобы я встал и хотя бы немного размялся. Вот как сосредоточиться, когда всё моё естество буквально тащило меня вперёд?

Я открыл глаза и медленно выдохнул. Интерфейс уведомил, что из шести часов мне удалось записать на счёт всего лишь четыре. В течении двух я, видимо, слишком сильно был занят размышлениями и был недостаточно сосредоточен. В любом случае, результат оказался лучше, чем ожидал, да и пора, наконец, взяться за дело.

Вода в котелке успела остыть, и я сделал несколько глотков, закусив кусочком ржаного хлеба. Готовить себе полноценный ужин не хотелось, хоть, пускай, это и стало бы неплохой тренировкой. Вот только мой разум полностью был захвачен безуспешными попытками продвинуться в технике медитации. Горы полнились энергией, более того, она сочилась не только из естественных природных источников, но и свободно витала в воздухе. Однако мне категорически не хватало умений, чтобы её ощутить, впитать и, конечно же, трансформировать.

Когда достаточно стемнело, а единственным источником освещения стал зависший в небе лунный диск, я собрал подготовленные плоские камешки, взял с собой котелок с остывшей водой и отправился в долину.

До сих пор не могу поверить, что в этом месте совсем недавно пролилась кровь. Она казалась настолько умиротворённой, что даже яркий свет ночных и таких чужих для меня звёзд — не нарушали идеального баланса окружения. Кто бы мог думать, что в один день мне выпадет возможность смотреть на светила, который могут быть в совершенно иной галактике! Даже луна здесь была другой.

Всё, что она имела общего привычным светлым диском в небе — это всего лишь округлая форма. Когда солнце скрывалось за горизонтом, в зависимости от времени суток, перемежалась от ярко-белой, до тёмно-оранжевой и даже тёмно-красной. К тому же, она была в несколько раз больше той, что вращалась вокруг Земли, и ярко выделялась на небесном ночном полотне.

На мгновение показалось, что из пещеры на меня смотрели жадные и голодные глаза, но я всё равно продолжил идти, несмотря на потенциальную опасность.

Моллюски лениво выползали на берег, перебирая своими крохотными лапками. Со стороны они были похожи на обычные плоские раковины, у которых внезапно отросли конечности и появился завидный аппетит.

Ещё днём я оставил на берегу кусочек вяленной говядины и размокший ржаной хлеб, выстроив к ним камешками широкую борозду туннеля смерти, которую нагло скопировал с недавней охоты. Вода в водоеме была достаточно тёплой, чтобы в ней без труда могли купаться люди даже после захода солнца, а значит, моллюски любили тепло.

Первый из их сумел добраться до мяса, беспардонно миновав размокший хлеб, и приоткрыл свою раковину. Изнутри на меня смотрело нежное, розовое мясо и нечто блеклое, очень похожее на небольшую жемчужину. Существо разинуло раковину, словно зубастую пасть и, молниеносно клацнув, оторвало кусок говядины.

Кажется, это неправильные моллюски. И они делают неправильный мёд. Или вообще не мёд. Не припомню, чтобы они вот так оттяпывали целые куски, причём не обычного мяса, а вяленного до состояния подошвы. К первому присоединился второй, а затем третий. Моллюски, манимые запахом пищи, добровольно заходили в туннель смерти и приступали к долгожданной трапезе.

Я подождал, пока набьётся достаточно существ, а затем схватил булыжник, отрезал им путь обратно и обдал волной холодной воды. Теплолюбивые существа, получив такой удар по нервной системе, не успели схлопнуть ракушки, и, пока они не пришли в себя, я принялся запихивать в отверстия плоские камешки.

Живыми они были довольно опасны, поэтому пришлось хватать одного за другим, перетягивать крепкой бечёвкой и запихивать в мешок. Медленные, практически обездвиженные резким шоковым ударом, они не смогли сопротивляться, пускай и нескольких, самых буйных, пришлось закинуть в котёл с холодной водой. В конечном счёте, мне удалось собрать семь штук, в то время как остальные спешно зарылись глубоко под землю и не стали вылезать даже ведомые запахом еды.

Разделывать добычу пришлось прямо на месте, благо, что мне удалось всё подготовить заранее. Рядом со мной на рюкзаке лежала двойная марля, возле которой был небольшой мешочек со специями, в которых меня в первую очередь интересовала соль. Действовать необходимо быстро, так как неизвестно, насколько сильными окажутся мелкие засранцы.

Я схватил ближайшего моллюска и тут же совершил первую ошибку. Случайно прошёлся большим пальцем по острой кромке раковины и заработал глубокий порез. Как только капли моей крови попали в пасть моллюску, он внезапно оживился и, будто охваченный судорогой, принялся раскусывать засунутый между створками камень.

На какой-то из попыток я заметил, что он вот-вот треснет, и раковина схлопнется навсегда. Проблема в таких ситуациях такова, что, конечно, её всегда можно размозжить камнем, однако содержимое зачастую приходит в негодность. Мне пришлось спешно вставлять кончик ножа, нащупывать им точку крепления и срезать.

Как только само существо погибало, раковина внезапно переставала сжиматься и раскрывалась, как весенний цветок. Я приложил палец к губам, быстро обмотал его куском тряпки, дабы не злить ошарашенных холодной водой существ, и принялся за второго. Раковины отщёлкивались в момент смерти моллюска, позволяя без труда вытащить и мясо, и небольшие мутные шарики.