Хранитель Пути Зверя (СИ) - Маревский Игорь

Они падали на сложенную в два слоя марлю, и, когда мне удалось расправиться с последним, собрал все семь бусинок, посыпал сверху солью и замотал в аккуратный кулёк. Жемчужины, хотя называть мутные шарики таким словом у меня язык всё же не повернулся, оказались обычный дешёвкой. Пластиковые на вид, они были похоже на то, что можно найти на шее и у жены обычного уличного торговца, не более того. Однако даже за них кто-нибудь сможет предложить хоть какую-то цену, и осталось только найти подходящего покупателя.

Не успел убрать мясо в холодное, тёмное место рюкзака, где бы оно сохранилось бы до момента готовки, как заметил едва слышное шевеление сбоку. Я схватил нож и резко развернулся, мысленно надеясь, что это не яогуай. Передо мной оказался обычный на вид заяц. Он с особым интересом смотрел на меня, а затем выпрямился на задних лапках, показал когти и развесил парусовидные уши.

Вся его грудь, начиная от кончика носа до живота была в крови. Причём, самое удивительное, не в его собственной, а торчащие из пасти два зуба больше походили на тонкие и острые клыки вампира. Мне ещё никогда не приходилось встречать такое существо, и я не сразу понял, как действовать в сложившейся ситуации.

Правда, через мгновение маленький монстр решил мне подсказать.

Он присел, выставил перед собой когтистые лапы, со всей силы оттолкнулся и бросился в атаку. Я успел схватить мешочек с мясом моллюсков и отскочить в сторону. Когда наглый засранец пролетел мимо, то заметил, что на самом деле его целью оказался не я, а моя добыча. Заяц вновь попытался броситься, в этот раз зайдя с другой стороны, и выхватить мешочек из моих рук.

Долго размышлять над его судьбой я не стал. Когда в следующий раз мелкий ублюдок решил, что лучше сначала избавиться от человека и уж потом забрать его добычу, мне удалось встретить его мощным пинком по рёбрам. Существо, явно не ожидая такого поворота событий, перекрутилось в воздухе, ударилось лапками о холодный камень пещеры и противно зашипело.

Другой бы на его месте убежал, спрятался и не стал бы продолжать охоту, но не кровавый заяц. Он прижал длинные уши, оскалил кривые, почерневшие зубы и вновь бросился в атаку. На мгновение мне показалось, что он был заражен своего рода бешенством. Чем-то очень сильным, всепоглощающим, что заставляло его бросаться хоть на циркулярную пилу.

Я бросил мешочек на землю, поймал существо за шею, а когда его когти оцарапали плотный материал моего рукава, уложил на землю и коротко полосонул ножом по горлу. Кровь брызнула в лицо, и сначала показалось, будто и меня ждёт то же самое, что случилось с Кори и Угольком. Застрять вот так в одиночестве посреди маленькой долины, медленно умирая от напавшей лихорадки — не то, как представлял собственную смерть.

Правда, нельзя сказать, что я её и представлял, но всегда думал, что уйду как минимум красивее, если это вообще возможно. Я замер и, затаив дыхание, смотрел за тем, как из шеи злобного зайца рывками вытекала кровь. Густая, красная, она прикасалась к сырой земле и струйкой уходила к водоему. Если наружу полезут моллюски, буду хватать одного за другим и выбрасывать на берег, а потом уже разбираться.

Секунда ожидая, другая — и вот прошла уже минута, а я всё ещё не валился с ног. С другой стороны, Уголька срубило через минут пятнадцать, а у меня всего прошла одна. Тем не менее, стоять, согнувши спину над всё ещё теплым трупом плотоядного зайца было бы глупо, поэтому схватил тушу, поднял её за заднюю лапу и потащил трофеи в лагерь.

Из темноты пещеры на меня смотрели незримые глаза, присутствие которых я теперь ощущал буквально на физическом уровне. Их владельцы шипели, тёрлись рогами о холодный камень, но так и не решились выйти наружу, всё ещё помня, что случилось два дня назад. Я вернулся обратно в лагерь, подвесил тушу зайца над пустым котелком и аккуратно сложил мясо моллюсков на самый верх рюкзака.

Нутро подсказывало, что убитое мною существо как раз обитало в той самой перещерке, но я решил всё же проверить. Включая мох, ягоды, мясо, Конский хвост и будущую тушу зайца, можно смело сказать, что походный мешок за спиной будет набит трофеями до самого верха. К тому же, у меня попросту не осталось свободных мест, куда можно сложить дополнительные растения или ягоды, а карманов на штанах, как ловко заметил Саид, здесь ещё не придумали. Правда, на походной рубахе осталось три небольших, в которые, в теории, можно было поместить ещё несколько веточек Кровавых ягод.

Однако осталось ещё одно дело, не менее важное, чем сбор ресурсов. Нужно обязательно нащупать место силы, при этом не погружаясь в глубины тёмных пещер. Я дождался, пока кровь с туши зайца сольётся, повязал её поверх застёгнутого мешка и взял с собой на случай, если придётся пройти дальше.

Котелки и прочие предметы быта мне удалось спрятать недалеко от дерева и засыпать старой листвой. Может, когда-нибудь и пригодятся, но варить и кашеварить лучше в безопасности торговой лавки Саида.

Я вернулся на поляну долины и внимательно осмотрелся. Где в теории медитации может быть самое подходящее место? Дедушка много говорил о пещерах. Изоляция от внешнего мира, каменные стены, по которым звук капель воды расходился убаюкивающим эхом, идеально могли бы стать местом силы. Осталось только избавиться от живущих там Тулонов, и можно вполне забираться на несколько часов.

Правда, видел я, на что может быть способно и небольшое стадо земляных козлов, поэтому решил попробовать недалеко от водоема. Пышная крона дуба подходила как ничто другое, особенно учитывая, что недалеко плескались рыбёхи, создавая монотонный стук капель о водную поверхность. Я устроился под сенью толстого дуба, поставил мешок на землю и уселся в медитативную позу.

Вдох — выдох. Секунда за секундой, я отмерял время по стуку собственного сердца, ощущая, как замедляется дыхание и частота ударов в груди. Медленно, спокойно, все мысли прочь. Тёплая, едва ощутимая волна чего-то загадочного окутала моё тело и изучала каждую его частичку. Казалось, она здоровалась, пыталась познакомиться поближе с незнакомцем, но я в ответ молчал.

Всё дело в том, что энергия протягивала мне руку, старалась войти в контакт, но для меня она была попросту невидимая. Невидимая и неосязаемая. Это жестокая правда, с которой мне придётся смириться. Именно поэтому вместо того, чтобы тратить все силы на поиски и попытки её ощутить, я медленно выдохнул и освободил разум от всех тревог и мыслей.

Сквозь плотную завесу, которая разделяла меня и внешний мир, послышался перестук маленьких ножек о камень. Видимо, моллюски решили показаться и добрались достаточно близко, чтобы попытаться цапнуть. Вдруг нарастающее чувство тревоги едва не сорвало мне весь процесс, и пришлось напомнить себе, что эти мелкие засранцы не видели во мне угрозы. По крайней мере, до тех пор, пока не хватаю и не пытаюсь их выселить из ракушки острым кончиком ножа.

Секунды сливалась в минуты, минуты переходили в часы. Я сидел у водоема маленькой долины, и впервые за всё время мне удалось добиться состояния абсолютного умиротворения. Я смирился, что мое тело слабо, духовная энергия для меня на том же уровне, что и тёмная материя, но это всего лишь временно. Сквозь постоянные тренировки, медитации и улучшения навыков в интерфейсе, рано или поздно я не только добьюсь уровня практика, но и смогу вступить в долгожданный контакт.

Мысль об этом помогла не просто прийти к внутреннему примирению, она подстегнула меня стараться ещё сильнее. Моё ядро, моё естество, как бы это ни называли, постепенно пробуждалось.

Я ощущал это на непонятном мне метафизическом уровне, то, что заложено глубоко внутри человека, у которого есть способности к духовной энергии с рождения. Во мне говорила кровь отца, кровь матери и предков, подарившие возможность стать практиком.

Каждая проведенная минута на поляне долины всё больше раскрывала во мне потенциал, а мне показалось, будто вокруг меня возникает незримая броня, не только отделяющая, но и защищающая от внешнего мира. Неосязаемая энергия, невидимая и протянутая рука знакомства, она медленно сжала пальцы, выставив вперёд только большой и указательный, а затем выписала передо мной родовой иероглиф моего имени 忍(Рен). Терпение, стойкость и самоконтроль. Этим именем меня наделили родители, даровали при рождении, и кажется, оно было чем-то большим.