Системный Друид. Том 2 (СИ) - Ло Оливер

Эдмон видел это в мелочах. В том, как сын разговаривал со слугами — вежливо, корректно, без единого грубого слова, и при этом так, будто обращался к мебели. В том, как легко менял приближённых, отодвигая тех, кто переставал быть полезным, и приближая новых. В том, как быстро утрачивал интерес к людям, выполнившим свою задачу.

Граф не считал это пороком. Управление требовало жёсткости, а сентиментальность погубила больше домов, чем мечи и заговоры. Но иногда, глядя на сына, Эдмон думал о том, что инструменты тоже нуждаются в осторожном обращении, иначе ломаются в самый неподходящий момент.

Впрочем, это были мысли для другого вечера.

Он вернулся к отчёту и открыл последний раздел, тот, что требовал наибольшей аккуратности.

Объёмы нового месторождения. По предварительным данным геоманта, жила содержала руду значительно более высокого качества, чем в старом карьере. Концентрация рунных минералов превышала средние показатели по королевству в полтора раза, а отдельные образцы, которые Райан доставил из первых пробных выемок, показывали значения, сопоставимые с рудой из Кренорских копей, считавшихся лучшими в регионе. Вот только копи принадлежали другому роду и обеспечивали их богатством, которое мужчина не прочь был обеспечить и себе.

Эдмон записал в отчёт примерно две трети реального объёма. Цифры выглядели впечатляюще, достаточно, чтобы десница одобрил продолжение работ и, возможно, снизил налоговое бремя на квартал для стимулирования добычи. Но оставшаяся треть не попала в документ и не попадёт. Эта часть осядет в собственных хранилищах дома де Валлуа, в подвалах замка, в арендованных ячейках гильдейского банка, в тайниках, о которых знали только Эдмон и его казначей.

Осторожность, а не нелояльность. Резерв, не связанный обязательствами перед короной, на случай, если политический ветер переменится. Десница получит свою долю, корона останется довольна, а дом де Валлуа укрепит позиции тем незримым, но ощутимым способом, каким золото, спрятанное от чужих глаз, укрепляет любого, кто им владеет.

Перо вывело последнюю строку, чёткую и витиеватую подпись с фамильным росчерком, который Эдмон оттачивал с двенадцати лет. Он промокнул чернила, аккуратно свернул пергамент, запечатал гербовым воском и положил в специальный тубус для курьерской доставки.

Готово.

Граф поднялся из кресла, расправляя затёкшие плечи, и подошёл к окну. Широкий подоконник из тёсаного камня был холодным под ладонями. Внизу, во внутреннем дворе замка, догорал день.

Тренировочная площадка располагалась в дальнем углу двора, отгороженная от остальной территории невысокой каменной стеной. Эдмон видел её сверху целиком, прямоугольник утоптанной земли с деревянными манекенами по краям и стойками для оружия у стены.

В центре площадки двигался человек.

Широкоплечий юноша отрабатывал удары мечом по манекену. Клинок мелькал в вечернем свете с частотой, необычной для мальчишки его возраста, каждый замах был мощным, резким, с оттяжкой всего корпуса, от которой деревянный манекен содрогался и покачивался на железном штыре. Между ударами юноша перемещался быстрыми, рваными шагами, меняя стойку, уклоняясь от воображаемых контратак.

Рядом, на скамье у стены, сидел Райан.

Наследник дома де Валлуа наблюдал за тренировкой со скрещёнными на груди руками, его светловолосая голова чуть склонена набок, взгляд отстранённый и оценивающий. Время от времени он говорил что-то инструктору Горану, стоявшему по правую руку, немолодому, жилистому мечнику с покалеченной левой кистью и неподвижным лицом ветерана. Горан кивал, подходил к юноше, корректировал постановку ноги или угол замаха коротким жестом, и отступал обратно.

Парень на площадке двигался быстрее, чем следовало для его комплекции. Мышцы под кожей перекатывались с той плотной, литой тяжестью, которая бывает у кузнецов и грузчиков, но не у семнадцатилетних деревенских мальчишек, даже тренирующихся с утра до ночи. Кожа на шее и предплечьях была покрыта сетью тонких красных прожилок, едва заметных на расстоянии, но знакомых Эдмону по описаниям в алхимических трактатах. Побочный эффект стимуляторов, усиливающих рост мышечной массы и проводимость маны.

Граф смотрел на площадку без одобрения и без осуждения. Райан выращивал инструмент, подбирал режим тренировок и дозировку зелий, тестировал результат. При этом следил за развитием инструмента лично.

Мальчишка из деревни, прибившийся к замку в поисках силы и признания, был идеальным подопытным: достаточно крепким, чтобы выдержать нагрузки, достаточно глупым, чтобы не задавать вопросов, и мотивированным, чтобы выкладываться на полную.

Если сын хочет играть с инструментами, которые собирается использовать, пусть учится управлять ими. Каждый сломанный меч, каждый испорченный клинок или неудачный эксперимент приближал Райана к пониманию границ, за которые нельзя заходить. Или можно, но только зная цену.

Эдмон отвернулся от окна и вернулся к столу.

Регион развивался. Доходы росли, старый карьер замещался новым месторождением, поставки в столицу шли без перебоев. Корона получит свою долю, десница останется довольна отчётом, а дом де Валлуа укрепит позиции, которые выстраивал четыре поколения.

Всё шло по плану.

По крайней мере, по тому плану, который был известен ему самому. Жаль только, что Эдмон не знал, что его сын вел в это время собственную игру.

Я сполз с туши кабана медленно, сантиметр за сантиметром, потому что тело отказывалось выполнять команды с привычной скоростью. Каменный нарост, за который я цеплялся, обдирал ладони, шершавая поверхность въедалась в кожу, оставляя бурые царапины. Правое плечо прострелило болью, когда вес перенёсся на руку, и я стиснул зубы, подавляя стон, мышцы вокруг старой раны от арбалетного болта горели тупым жаром.

Ноги коснулись земли, и колени немедленно подогнулись. Я упал на четвереньки рядом с боком кабана, упираясь ладонями в мох, и застыл, тяжело дыша. Мох под пальцами был горячим от тела зверя и влажным от росы. Запах крови и прогорклого металла забивал ноздри, от него к горлу подступала тошнота.

Каналы маны были пусты. Каждый вдох давался с усилием, рёбра ныли от падения на каменную броню, рана на плече пульсировала в такт ударам сердца.

Воздух перед глазами дрогнул.

Полупрозрачная панель Системы проявилась мягким золотистым свечением, контуры букв расплывались и снова становились чёткими в ритме моих ударов сердца. Я моргнул, фокусируя взгляд на тексте, который выстроился перед лицом.

Скрытое условие выполнено: «Милосердие Хребта».

Описание: Проявлено милосердие к обезумевшему мана-зверю. Страдание остановлено. Экологическая катастрофа, связанная с неконтролируемым разрушением ядра, предотвращена.

Получена способность: «Стойкость Горного Хребта».

Ранг: Ученик.

Тип: Пассивная, физическая.

Описание: Постоянное укрепление скелета и мышечного корсета. Кости становятся плотнее, приобретая микрокристаллическую структуру, характерную для существ, развивающихся в горных условиях под давлением каменных масс. Суставы устойчивее к вывихам и ударным нагрузкам. Мышечные волокна уплотняются, лучше гасят кинетическую энергию.

Мана требуется лишь на интеграцию.

Я прочитал текст. Перечитал. Брови сошлись к переносице.

Интеграцию?

Ответ пришел в виде боли, будто Система отреагировала на мой мысленный вопрос, как на призыв к действию.

Она началась в костях. Глубоко, в самой сердцевине, там, где мозговое вещество заполняло полости бедренных и плечевых костей. Ощущение было таким, будто кто-то залил внутрь расплавленный воск, горячий, тягучий, распирающий кости изнутри с медленным, неотвратимым давлением. Я выгнулся, пальцы вцепились в мох, и изо рта вырвался хрип, который перешёл в глухой скрежещущий звук, когда челюсти сомкнулись сами собой.