— Ты сам выбрал стать таким? — спросил я.
— Выбрал? — он снова улыбнулся. — Я к этому стремился. Годами. Десятилетиями. Искал путь, который другие боялись даже назвать. И нашёл его.
Двадцать один шаг.
— Скажи мне, Праведник, — его голос стал мягче, почти доверительным. — К чему стремятся все Практики? К чему стремишься ты сам?
Я не ответил, но он и не ждал ответа.
— Бессмертие, — произнес он это слово как молитву. — Святые ищут его через добродетель, демоны — через силу… Практики всех путей карабкаются по ступеням культивации, надеясь однажды выйти за пределы смертной плоти.
Он развел руками.
— Я просто пришел к той же цели другим путем, более… прямым.
Да уж, даже цзянши нашел оправдание своему выбору. И что я ожидал от такого существа, что оно вдруг от того, что я напомнил о его имени раскается? Да, на предыдущего цзянши повлияли разговоры, но лишь потому, что он был узником и у него отняли его семью — он не желал быть бессмертным мертвецом. Но этот нефритовый цзянши был другим, и я понимал, что для себя он был прав. Он нашел другой путь и разве это не было правдой? Разве большинство практиков не искали именно этого — бессмертия? Именно это конечная цель «культивации».
Двадцать шагов.
— И чего ты добился? — спросил я наконец.
— Вечности, — просто ответил он. — Я существую уже четыреста лет: моё тело не стареет, не болеет и не умирает. Я видел как сменяются поколения практиков и умирают смертные, и каждый из них считал себя особенным, но никто не доходил до бессмертия. Вам его обещают, но не дают. И вы, Праведники, не лучше.
— Я не стремлюсь к Бессмертию. — честно ответил я.
Девятнадцать шагов.
Я молчал, продолжая контролировать Триграммы. Ци текла сквозь меня, перерабатывалась и ее избыток наполнял панцирь черепахи. Я ослаблял врага, пока он под прикрытием болтовни пытался пройти защитные камни и преодолеть сопротивление формации, и чем ближе он был ко мне, тем тяжелее ему это давалось.
— У тебя его и не будет, ведь твоя жизнь оборвется сегодня. Ты просто очередной мальчишка, который думает, что нашел правильный путь. От тебя даже памяти не останется.
Я никак не реагировал на его слова, потому что они меня не задевали. Он пытался вывести меня, молодого Практика, из себя — и у него это точно не получится. Возможно обычный молодой Праведник начал бы защищать свой путь, но точно не я.
— Ты говоришь о существовании, — спросил я в ответ. — Но разве это жизнь?
— Жизнь? — он фыркнул. — Я освободился от нее.
— Освободился? — я позволил себе лёгкую улыбку. — Или потерял?
Восемнадцать шагов. Он двигался медленно, но неуклонно.
— Когда ты в последний раз чувствовал радость? — спросил я. — Настоящую, а не от чужих страданий? А когда смеялся просто так? Когда любил?
Я сам чувствовал, что говорю банальные вещи, но мне главное — тянуть время. Чунь Чу в это время должна освобождать Праведника, и вряд ли это выйдет быстро.
Цзянши остановился.
— Любил? — в его голосе звучала откровенная насмешка, и я уже догадывался почему, — Это мне говорит целомудренный Практик, связанный обетами мальчишка, который не знал женщины?
— Любовь не только это, и ты сам это знаешь, просто не хочешь об этом вспоминать. — невозмутимо ответил я. — Посмотри на себя: ты не дышишь, не ешь, не спишь. Ты просто заморозил себя в одном мгновении и назвал это бессмертием. Это…жалко.
Слова вышли сами собой, без раздумий.
Зелёный огонь в глазах цзянши вспыхнул ярче и я понял, что он если не злится, то нервничает.
— ЗАМОЛЧИ!
Его голос громыхнул как гром, и я почувствовал, как волна Иньской Ци ударила в мою Формацию. Камни вокруг меня засветились ярче, отражая атаку. Не знаю что он применил, но у прошлых цзянши таких возможностей не было. Хорошо, что защитный круг камней отразил атаку.
Цзянши замер.
Чёрные символы на его теле пульсировали быстрее, словно его гнев заставлял их двигаться.
А потом он зашагал, быстрее.
— Хватит болтовни, — сказал он, и его голос снова стал мягким, вкрадчивым. — Пора заканчивать.
Он рванул вперёд, но я был готов.
Четки тут же взметнулись вокруг меня защитным барьером — сто восемь бусин выстроились в плотную сферу. В то же мгновение я потянул на себя Иньскую Ци и не откуда-то издалека, а прямо из воздуха вокруг, из земли под ногами и из самой ауры цзянши — я попытался стать «живым насосом».
Он заметил это и его шаг чуть замедлился, а нефритовое тело вздрогнуло.
— Бесполезно, — прошипел он сквозь стиснутые зубы, шагая вперед. — Я сам источник Иньской Ци. Ты не сможешь вытянуть из меня достаточно. Для тебя много сил не надо, сопляк.
И в чем-то он был прав: чем ближе он был, тем больше я чувствовал, что его тело настолько пропиталось тёмной энергией за столетия, что он стал чем-то вроде небольшой ходячей Иньской Жилы. Я мог тянуть Ци из него еще долго, запасов в теле цзянши хватило бы еще с лихвой. Уж для нашей «драки» точно хватит.
Значит, пора сражаться.
Тридцать бусин отделились от защитной сферы и сформировали Символ Очищения прямо перед моим лицом. Радужный свет вспыхнул, и я направил его прямо в грудь цзянши. Он не стал уклоняться.
Просто вскинул руку и встретил Символ ударом кулака.
БАМ!
Бусины разлетелись в стороны, связь между ними на мгновение разорвалась, а символ рассыпался, не причинив вреда.
На долю мгновения я замешкался: я был уверен в мощи символа, потому что помнил, как он прошивал железных цзянши, а тут…тут ничего!
Ладно, еще раз.
Я тут же мысленной командой собрал их обратно и вновь послал, и снова их встретил удар.
— Ты слаб, — ухмыльнулся он, продолжая движение ко мне. — И твои игрушки меня не остановят.
Меч оказался в моей руке раньше, чем я осознал это. Сейчас мне нужно всё оружие, что у меня есть.
Вжух-вжух-вжух!
Два десятка монет вылетели веером и каждая несла в себе частицу Просветленной Ци в виде Символа Очищения. Они врезались в тело цзянши: в грудь, в плечи, в живот. И… ничего.
Монеты ударили в нефритовую поверхность, высекли искры и отскочили. Некоторые застряли в чёрных символах на его коже, но не пробили её и буквально растаяли.
— Продолжай, — ухмыльнулся цзянши. — Мне даже немного щекотно.
«Ван, а ты уверен, что сил-то хватит?» — обеспокоенно спросил Ли Бо.
Всё под контролем, — невозмутимо ответил я.
Я моментально создал три маленьких Символа по десять бусин каждый и атаковал одновременно с трёх сторон: слева, справа и сверху. Раз он блокирует Большой Символ, может от трех одновременных он не успеет уклониться и хоть какой-нибудь из них пробьет его защиту.
Цзянши уклонился от первого, отбил второй локтем, а третий просто принял на себя. Бусины врезались в его спину и разлетелись.
Кажется…он был быстрее, чем я ожидал.
Нас разделяло уже три шага и я понял, что нужно встать, иначе меня просто убьют.
«Ну наконец-то… — ядовито заметил Ли Бо, — Соизволил встать».
До этого не требовалось. — отмахнулся я, — Пока что всё идет как надо: чем ближе он ко мне, тем больше увязает.
«Ну-ну…» — хмыкнул Бессмертный.
Только поднявшись на ноги, и сделав один шаг назад я вдруг понял, что чувствую кое-что странное. Стоя в центре своей Триграммы, окружённый тысячами камней с моей кровью и Ци, я ощущал поддержку. Словно сама земля под ногами стала моим союзником.
Моя кровь, вложенная в эти камни, теперь возвращалась ко мне, но не как энергия, а просто как связь и усиление. Каждый камень словно шептал: «Мы с тобой».
Внутри Триграммы я сильнее, чем я думал — нужно просто эту силу использовать правильно.
Цзянши шагнул ко мне, вытянув руку с когтями.
Шаг Восьми Триграмм.
Радужные нити взметнулись от земли, образуя сетку прямо на его пути. Он врезался в них и застыл, опутанный сотнями светящихся струн, но только на мгновение. Уже через секунду мои нити тюрьмы из Ци лопнули, разорванные чистой силой нефритового цзянши. Но это мгновение я использовал и уже послал еще один символ прямо в его лицо.
