Шепот злобы (СИ) - Боярова Мелина

— Здесь собраны величайшие тайны городища, — пояснил Лютобор, устанавливая светильник на постамент. — В том числе и личные записи всех поколений князей Аракчеевых.

Андреас лучше нас разбирался в геральдике, поэтому сразу направился к сундуку, на котором был выбит меч и пламя Сварога, окруженные лавровым венком.

— Если не ошибаюсь, это герб Добромира Аракчеева, — пояснил он для нас и посмотрел на наставника. — Я же не ошибся?

Лютобор кивнул. Приблизившись к сундуку, он направленным чароимпульсом сломал печать, наложенную на замок, отчего по комнате прокатилось еле различимая волна чар, отдаваясь эхом в каждом камне.

Крышка сундука поддалась нажиму и откинулась с тихим скрипом, обнажая содержимое. Нашему взору предстали свитки, парадные мантии, регалии и украшения, а также два портрета, завернутых в плотную льняную ткань.

Лют достал их с необычайной осторожностью и бережно поставил к стене, чтобы мы могли рассмотреть их при тусклом освещении масляной лампы.

Первый портрет принадлежал молодому мужчине — князю Добромиру. Сильный и властный, статью он походил на своего двоюродного брата Радомира, но с более открытым печальным взглядом.

— Он погиб пятнадцать лет назад, — прошептала Ирия, изучая детали одежды и печати на портрете. — Так рано. Ему не исполнилось и тридцати.

На втором портрете была изображена княгиня Велислава. Красивая юная девушка с золотистыми волосами, ниспадающими по плечам легкими волнами. В светло-карих глазах художник запечатлел невероятную силу и спокойствие. От ее образа исходил такой умиротворяющий свет, что мой внутренний гнев замер в ожидании чего-то важного.

Я не могла оторвать глаз от портрета. Не знаю, от чего, но тело охватило сильное волнение. Сердце забилось чаще, ладони вспотели, а в груди поселилось непонятное смятение.

— Гаяна, что с тобой? — Андреас встревожился, заметив мое состояние.

Но я не слышала его и смотрела на Велиславу широко распахнутыми глазами. Светло-карими, с красноватой горчинкой в радужке. В ее чертах мне все казалось знакомым: от линии подбородка до тонких губ, изогнутых в еле заметной улыбке. Я каждый день видела это отражение в зеркале.

— Гаяна! — ошеломленно прошептал боярич, изумленно переводя взгляд с меня на портрет и обратно. — Ты же ее точная копия. Как такое может быть?

— Не знаю, — просипела внезапно севшим голосом. — Наставник, что это значит? Княгиня была беременна, когда пропала пятнадцать лет назад. И примерно в то же время дед Тихомир нашел меня в лесу. Она же не?.. Они оба… Мои родители?

Лютобор молчал. Он стоял, прислонившись к холодной стене, и смотрел на меня с таким напряжением и интересом, что мне сделалось не по себе. Как будто наставник что-то просчитывал в уме, сопоставлял древнее пророчество, мой уникальный дар и этот портрет, способный в одночасье перевернуть выстроенную картину мира.

— Но как такое возможно? — Ирия едва оправилась от шока. Они со Славеном глазели на меня, как на чудо. Мне сделалось не по себе от восхищения, которое угадывалось за этими взглядами. — Твой день рождения был недавно, и он совпадает с тем днем, когда волхв нашел младенца в лесу.

Я кивнула, вспоминая по-летнему жаркий весенний день, когда Тихомир впервые рассказал мне эту историю.

— Все верно, это произошло в мае.

— Но княгиня Велислава пропала в конце зимы, задолго до этого, — возразил Славен, бережно касаясь старинных свитков и жадно вчитываясь в их содержимое. — Летопись указывает на конец февраля.

Между моим появлением в деревне и пропажей беременной княгини прошло не меньше двух с половиной месяцев. Подобное расхождение разрушало все предположения о том, что я могла быть ее дочерью.

Как бы она выжила? Одна, в лесу, на последних сроках?

— Значит, Велислава исчезла за два месяца до моего рождения? — подвела итог, ощущая, как прежнее волнение сменяется рациональным спокойствием. — Куда она могла деться на этот срок?

— Быть может, она пряталась? — предположила подруга. — Или ее спрятали, чтобы защитить от того, кто убил князя Добромира?

— Или же роды начались преждевременно. Кто-то помог тебя выходить и подбросил в деревню волхву Тихомиру? — предположил Славен, сжимая кулаки. — Здесь определенно кроется тайна.

— Нет, не думаю! — Андреас подошел ко мне, исполнившись решимости. — Вероятно, чаростражи смогли спасти княгиню, и она родила в лесу, где ее не смогли бы найти люди Радомира. Очевидно же, что от нее хотели избавиться. — Ты — дочь князя Добромира, Гаяна! — заявил уверенно и процитировал: — «Дитя, рожденное в год Великого гнева, которое разрушит устоявшийся мир и посягнет на княжескую власть. Дитя, воле которого послушны гневы лесные. Не ведающая страха и не знающая поражений. Та, кто низвергнет в бездну Владыку гневов и заставит великого князя преклонить колени, признавая право сильнейшего».

— Дитя из пророчества? — я изумилась. — С чего ты взял, что речь идет обо мне? Сходство с портретом еще не доказывает родство с Аракчеевыми. А мой дар… Он просто другой.

Лютобор еле заметно усмехнулся, продолжая сверлить меня проницательным взглядом. Его молчание громче любых слов подтверждало, что он давно подозревал о моем происхождении. Именно это заставляло так пристально следить за мной и проверять способности.

Ирия и Славен смотрели на меня с благоговейным ужасом. Я и сама не верила, что дикарка из леса вдруг окажется наследницей княжеского престола. А мой дар — вовсе не проклятие, а редкая способность хранителя печатей, умеющего умиротворять гнев и запечатывать разломы.

— А я ничуть в этом не сомневаюсь, — прошептал Славен. — Вот почему ты понимаешь гнев. Ты — часть их мира.

— Нет, одних только слов недостаточно, — скептически покачала головой. — Если я действительно дочь Добромира, то имею право знать правду о том, что с ним случилось. Но прежде необходимо раздобыть неоспоримые доказательства.

— Есть ритуал крови, — ответил Андреас. — Он может подтвердить родство. Для его проведения требуется тщательно выполнить все условия.

— И какие же?

— Необходима кровь предполагаемого родственника и твоя, — пояснил боярич. — Чем старше линия крови, тем сильнее будет резонанс и сложнее сфальсифицировать результат. Велислава родом из Казакоградского городища. После ее исчезновения отношения с соседями испортились, и все, кто принадлежал к роду княгини, вернулись домой. Остается род Аракчеевых. Князь Радомир? Может, кто-то еще?

— Возможно, в свитках есть упоминание о побочных ветвях? — предположил Славен.

— Нет! Не утруждайте себя поисками, — отрезал наставник, нарушив продолжительное молчание. — Единственный близкий родственник, который может провести ритуал, князь Радомир.

— Он откажет, — я покачала головой.

Нельзя исключать, что двоюродный брат Добромира причастен к загадочной гибели князя и его жены. Однако он был единственным шансом на проверку и серьезной угрозой против нас.

Если он стоял во главе заговора, то постарается избавиться от помехи. Хотя…

Пока предполагаемый разлом не будет закрыт, он не станет этого делать. Иначе придет конец не только Донскому городищу, но и его княжеской власти. Но после, стоит мне только устранить угрозу, Радомир постарается от меня избавиться.

— Лютобор! — Андреас с вызовом посмотрел на наставника. — Вы намеренно дали нам узнать обо всем, чтобы получить доказательства? И что теперь? Вы убьете Гаяну? Всех нас?

Лют пожал плечами в ответ. Безэмоциональное лицо не выдало ни страха, ни признания, отражая лишь глубокую невыносимую печаль.

Андреас повернулся ко мне, исполнившись решимости и сомнений одновременно.

— Захочет ли князь Радомир провести такой ритуал, Гаяна?

— Напоминаю, что все вы поклялись молчать о том, что здесь узнали, — предупредил Лютобор. — У нас есть еще немного времени, чтобы найти и устранить угрозу для городища. На большее я бы не загадывал. Ведь если у нас не получится, спорить уже будет не о чем. Если на этом вопросы исчерпаны, то вернемся к работе.