Шепот злобы (СИ) - Боярова Мелина

— Полагаешь, на месте старой башни когда-то возник такой разлом?

— Именно! — подтвердил парень и понизил голос, будто нас кто-либо мог услышать. — Печати не давали силам Изнанки вырваться наружу. Древние чародеи верили, что огонь Сварога и его храмы способны сдерживать тьму. Поэтому они строили их прямо на разломах!

— Выходит, зов?.. — осеклась, не решаясь продолжить мысль дальше.

— Думаю, что да! — Славен взволнованно кивнул. — Это энергия Изнанки, высвободившаяся из-под ослабевшей печати. Неудивительно, что гневы тянутся к разлому, ощущая родственную энергию, связанную с их домом.

— Мы считаем, — шепотом поделилась Ирия, — что странное поведение гневов указывает на то, что печать слабеет. Или того хуже… Кто-то ее целенаправленно разрушает. А гневы теперь рыщут по городу и стекаются к храму, чтобы подпитаться родственной силой и прорваться наружу.

В комнате повисла давящая тишина. Наши выводы несли в себе угрозу городищу. Если печать рухнет, малый разлом откроется или того хуже — станет большим, и тогда нас не спасет даже купол.

— Кто накладывал такие печати? — спросила я, пока мозг лихорадочно обрабатывал информация и искал возможные варианты решения проблемы. — Тут нужен чародей с рангом не меньше владеющего.

Славен вернулся к свиткам, бережно перебирая пожелтевшие листы пергамента.

— В текстах говорится, — обнаружив нужный документ, поделился друг, — что великие князья были не просто правителями. Священный долг владеющих заключался в том, что они хранили печати, поддерживали целостность древних плетений и обновляли их по мере необходимости.

— Выходит, наш князь Радомир способен предотвратить угрозу и закрыть такой разлом в случае его разрушения? — обрадовалась Ирия. — А Лютобор наверняка об этом что-то знает.

— Не понимаю, — произнесла задумчиво, — если князья — хранители печатей, то Радомиру должно быть известно, что одна из них начала разрушаться. Зачем Лютобору собирать сведения о странном поведении гневов, искать причины? Можно ведь проверить сохранность печатей и убедиться, что они в порядке.

— Быть может, потому что князь Радомир не является хранителем? — предположил Славен, сунув нос в очередной свиток. — Тут говорится, что последним хранителем печати был великий князь Добромир Аракчеев.

— Но он же погиб пятнадцать лет назад! — ахнула Ирия. — Вместо него на княжеский престол взошел Радомир Аракчеев, его двоюродный брат.

Я замерла, пытаясь понять, что же меня цепляет в этой новости. Ничего удивительного в том, что при отсутствии наследников правителем стал ближайший родственник по мужской линии с чародейским рангом владеющего. Единственное, что могло бы препятствовать наследованию, — проявленный дар хранителя. В учебниках по истории об этом не упоминалось. В них вообще не содержалась информация о печатях, кроме той, что могучие чародеи собирали большой круг, чтобы совместными усилиями закрывать разломы.

Но что, если носители дара хранителя погибали? Тогда городище оказывалось беззащитным в случае прорыва, и это в итоге могло привести к катастрофе. Не ее ли пытается предотвратить Лютобор, заставляя нас искать косвенные признаки прорывов? Получается, мы нашли доказательства?

Глава 17

— Нам стоит поискать больше сведений о князе Добромире, — задумчиво произнесла я.

— Согласен, — Славен кивнул. — Эта информация слишком важна, чтобы оставить ее без внимания.

Мы не успели обсудить дальнейший план действий, как дверь нашей комнаты открылась, и на пороге появился Андреас. Его аура пульсировала смесью тревоги и ярости. Он окинул взглядом гору свитков на столе, а затем сосредоточился на мне.

— Как прошел разговор с Лютом? — спросил, не скрывая искренней заботы.

— Нормально. — Я на мгновение позабыла о печатях, сосредоточившись на присутствии боярича. — Как обычно, напомнил о контроле и предупредил, что мне грозит серьезная опасность, если сорвусь.

Очередная полуправда. Но я не могла признаться, в чем меня подозревает Лютобор без веских доказательств.

— Что с Заряной? — поинтересовалась Ирия.

— Ее накрыла истерика. Кричала, что я во всем виноват. Нарочно все подстроил, чтобы выгнать из команды, — Андреас тяжело вздохнул.

— Она заслужила! — подруга нахмурилась, исполнившись справедливого возмущения. — Попытка спровоцировать срыв — преступление. Серьезное нарушение дисциплины и угроза для городища. Представь, что было бы, сделай такое кто-нибудь из нас. Я или Славен, к примеру. Одним отстранением мы бы не отделались. Тут же оказались в башнях, заряжая купол энергией с утра и до ночи.

Андреас посмотрел на девушку, затем перевел взгляд на Славена и меня.

— Это несправедливо, согласен. Позади Заряны стоит влиятельный клан, с которым Лютобор вынужден считаться. Поэтому мы должны быть лучшими и не допускать ошибок.

— Ребята раскопали кое-что интересное, — я постаралась перевести разговор в другое русло.

Слишком уж болезненно воспринимала вопиющую несправедливость, когда одним можно все, а других жестоко наказывали за малейшие проступки.

Боярич насторожился, когда речь зашла о княжеской семье. Однако он, как никто другой, разбирался в хитросплетениях политической власти и взаимоотношениях между кланами. Выбор нового князя осуществлялся Советом кланов, куда входили главы влиятельных семей. И не без их поддержки Радомир Аракчеев стал великим князем. Волконские играли в этом не последнюю роль.

— Князья — хранители печатей? — Андреас переспросил недоверчиво. — Нам об этом не рассказывали. Я бы знал.

— Вероятно, в эту тайну посвящены избранные, приближенные к Радомиру? — предположил Славен. — Только главы родов и лица, облеченные особым доверием? Такие, как Лютобор Скуратов? Не зря же он заставляет нас искать признаки прорыва Изнанки?

Андреас побледнел и гулко сглотнул, ошеломленный такими выводами. Его внутренняя тревога сменилась решимостью.

— Тогда и нам стоит держать язык за зубами, а также сделать все, чтобы предотвратить открытие пролома. Что там еще известно?

— Добромир погиб пятнадцать лет назад и не оставил после себя наследника, — кратко описал ситуацию Славен. — Его жена, княгиня Велислава, сгинула примерно в то же время, потому что о ней я не нашел никаких сведений. Свитков много, а информация в них содержится неполная, противоречивая.

Мы вчетвером зарылись в оставшихся документах, собирая правду по крупицам. Нам удалось выяснить, что прежний князь погиб, возвращаясь из Казакоградского городища. Он отправился туда, чтобы помочь с ритуалом, необходимым для укрепления купола. Однако малый всплеск гневов застал Добромира на обратном пути. Отряд атаковали полчища тварей. Все погибли, а тел так и не нашли.

— Путь до Казакоградского городища неблизкий, — Андреас задумался. — Добромир не отправился бы в путь без должной охраны. А там, как известно, служат сильнейшие чаростражи и целители. Сомневаюсь, что они бы вступили в бой, рискуя жизнью князя. Только представьте, на что способны два десятка таких воинов, как Лютобор! Им под силу держать щиты долгое время. Они способны погасить любой гнев. Чародеи защитили бы князя, даже ценой собственной жизни. Но в свитках указано, что они все погибли, и никаких следов не осталось.

— Странно, не правда ли? — прошептал Славен. — Но охраны у князя могло быть значительно меньше, если он оставил их защищать то, что ему было дороже собственной жизни.

— О чем ты говоришь? — удивилась Ирия.

— Вот! — Выудив очередной свиток, друг потряс им в воздухе. — Здесь упоминается, что княгиня Велислава носила под сердцем наследника или наследницу.

— Дай посмотреть! — Андреас перехватил документ и впился глазами в пожелтевший пергамент. — Гм, действительно. Тут ясно сказано, что княгиня находилась в тягости, а князь торопился домой, чтобы успеть к рождению первенца.

— Что же с ней стало? — у меня снова появилась тяжесть в груди, связанная с плохим предчувствием.