Шепот злобы (СИ) - Боярова Мелина

На следующий день нас оповестили, что после обеда состоится тренировочный бой, необходимый для отработки совместных действий против гневов с использованием артефактов.

Полигон гудел от скопления учеников, их ауры пестрили волнением и переживаниями. Большая часть команд действовала самостоятельно, и еще ни разу никому не приходилось демонстрировать навыки перед другими учениками.

Получив у преподавателя амулет, состоящий из плоского деревянного диска с рунами, висящего на длинном шнурке, я обмотала его вокруг запястья. При соприкосновении с амулетом ощутила легкую энергию, струящуюся словно живая вода. Он подпитывал силы и придавал уверенности, что все пройдет хорошо.

Заряна крутилась поблизости. Ее лихорадочные движения и аура, вибрирующая от нетерпения и злорадства, невольно привлекали внимание. Слишком уж много эмоций она проявляла для опытной чаровницы.

— Удачи, дикарка! — прошипела она, проходя мимо и едва касаясь моей руки.

В голосе девушки сквозила ядовитая насмешка, а от прикосновения холодок пошел по коже. В общей суматохе, я не придала этому значение и, как оказалось, зря.

Андреас посмотрел на Волконскую с недоумением. С чего бы ей желать мне удачи? Но он не успел ничего сказать, потому что преподаватель уже отдал команду о готовности к бою.

На полигоне появились иллюзии гневов. Их тени скользили по земле, создавая ощущение реальной опасности. Ученики заняли боевые позиции, активируя защитные плетения и атакующие чары.

Я потянулась к своему амулету и почувствовала что-то странное. Вместо легкого потока энергии по пальцам побежал мертвый холод. Прежняя легкость исчезла. Амулет оказался пустым, безжизненным.

В голове щелкнуло, и я сообразила, кто мог его испортить. Подняв глаза на Заряну, натолкнулась на торжествующий взгляд и ухмылку победительницы. Но как ей это удалось? Она же едва меня коснулась?

Гневов на полигоне прибавилось, некоторые ученики уже вступили в бой с иллюзорными злыднями и переругами. Одна из тварей метнулась ко мне. А я, вместо привычного спокойствия, ощутила собственный гнев, который отчего-то начал бурлить и проявляться, отзываясь на внешнюю агрессию.

Атака твари была быстрой, смертоносной. Я не могла проиграть. Единственное, что оставалось в такой ситуации, — выпустить свой дар. Интуитивная сила, обычно тщательно скрываемая и контролируемая, хлынула наружу. Из меня рванул дикий поток энергии, который не подчинялся моей воле.

У меня зашумело в голове, сердце забилось раненой птицей. Пульс в висках отбивал барабанную дробь. Спина покрылась липким холодным потом, а прежняя способность здраво размышлять в любой критической ситуации куда-то испарилась.

Судя по симптомам, меня захлестнула паника. Внутренний гнев, получив столько пищи, рвался на свободу, словно дикий зверь. Мир вокруг поплыл, угрожая поглотить меня в хаосе эмоций, которые я, как наивно полагала прежде, не испытывала.

— Контроль! Держись, Гаяна! — пробормотала, пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями.

Но как же сложно сдержать необузданную стихию! Пальцы на ногах онемели, а кожа стала покрываться тонкой пеленой инея. Только не это! Осознание того, как быстро и неумолимо все происходило, пробуждало еще более глубинные страхи.

Я боялась!

Еще немного, и сорвусь. Превращусь в монстра.

Меня обдало смрадным дыханием переруга. Его ярко-синие глаза сверкали безумием. И он подобрался слишком близко.

— Андреас! — выдохнула я с безнадежной мольбой о помощи.

Не думала, что он услышит, но парень обернулся. Его взгляд скользнул по амулету, безжизненно висящему на запястье, чуть задержался на ладонях, покрытых инеем. После впился в глаза, наполненные страхом.

Он сразу понял, что со мной происходит, и потемнел от гнева. Одного вида самодовольной Заряны хватило, чтобы понять, кто к этому приложил руку. В ауре боярского сына полыхнула такая ярость, что мне сделалось еще страшнее.

Андреас бросился ко мне, рывком сорвал бесполезный амулет и одновременно создал мощный щит тишины, который накрыл нас полупрозрачным куполом. После боярич занялся переругом, чья призрачная фигура растаяла, стоило парню нанести сокрушительный удар.

Я же упала на колени, ощущая, как щит поглощает гнев и нейтрализует его губительное воздействие. Сквозь пелену перед глазами я видела ярость Андреаса. Он догадался, что амулет испортили, и кто этому поспособствовал.

— Заряна, что ты сделала? — прорычал боярич, глядя на девушку с негодованием и отвращением. — Зачем?

Постепенно хаос внутри начал утихать, волны ужаса отступили. По телу разлилось приятное тепло, сменяя обжигающий холод. Напряжение уходило, оставляя после себя легкую дрожь.

Андреас держал надо мной щит, но сам смотрел на Заряну, раздраженный и злой, готовый защитить от несправедливости. Его аура, мощная и решительная, успокаивала меня, усмиряя монстра, разбушевавшегося внутри.

Кроме деда, за меня еще никто не заступался. И от осознания этого внутри рождалось непривычное сильное чувство, наполняющее облегчением и благодарностью.

Он выбрал мою сторону!

— Я в порядке, — прошептала дрожащим голосом. — Спасибо.

Андреас все еще буравил Заряну яростным взглядом, но уголок его губ дрогнул, когда он услышал меня. Парень кивнул, не отводя глаз от Волконской, и крепче перехватил меч чаровника, готовый к любым ее выходкам.

Лютобор появился словно из ниоткуда. Тяжелая аура мгновенно охладила нарастающее напряжение среди учеников. Он вырос возле нас темной скалой, с непроницаемым лицом и мрачным оценивающим взглядом. Наставник не говорил ни слова, но при этом не упустил ни одной детали: ни моей бледности и потери сил; ни выбитого из рук амулета; ни вставшего на мою защиту Андреаса; ни ехидства Заряны, уверенной что ей снова все сойдет с рук. Однако я не верила, что проверяющий оставит ситуацию без ответа.

— Андреас… Гаяна, — низкий и властный голос разнесся по полигону. — Что произошло?

— Заряна намеренно испортила амулет, — прорычал боярич, глядя на Лютобора и всем своим видом взывая к справедливости. — Она хотела, чтобы Гаяна сорвалась, а ее дар вырвался из-под контроля.

Волконская моментально побледнела. Аура, еще недавно пульсирующая триумфом, сжалась, наполняясь страхом и осознанием последствий. Девушка замахала руками, пытаясь оправдаться.

— Это неправда! — голос боярской дочери задрожал от испуга. — Она сама виновата! Ее дар — дикий, из Изнанки. Я видела! Я чувствовала ее гнев. Он чуть не сожрал меня там, в Восточной слободе. Она нарочно спасла меня, чтобы выслужиться перед вами, наставник. Ее магия опасна, разве вы не видите? Гаяна не такая, как все. Это все волхвы и их колдовство!

Каждое слово гадины, наполненное злобой, ранило меня. Мерзкие обвинения вызывали внутри пустоту и холод. Мне сделалось обидно, что ее грязная игра может стать правдой для других.

— Заряна лжет! — произнесла спокойно, еле сдерживая накопившуюся внутри обиду. — Мой дар не дикий. Он просто другой. И я контролирую его.

— Гаяна, расскажи, что произошло, — потребовал Лютобор.

Я сухо, почти отстраненно, описала, как Заряна подошла перед началом занятия и коснулась моей руки. Упомянула о холоде, который ощутила, когда активировала амулет. Я не стала обвинять напрямую, лишь изложила факты, но этого оказалось достаточно.

— Мой амулет испортили, можете сами убедиться. — Указала на деревянный диск на полу. — Но я готова продолжить тренировку, если мне выдадут исправный.

Лютобор кивнул, когда я закончила. Его губы сжались в тонкую нить. Решение наставника не заставило себя ждать. Интриги, подставы, попытки манипулировать чужим мнением — все это нарушало дисциплину и подрывало основу контроля. Заряна спровоцировала опасную ситуацию, тем самым выставив себя неспособной к порядку и эмоциональной стойкости, которая характерна для истинных чаровников.

— Заряна Волконская, — в воцарившейся тишине голос проверяющего разносился по всему полигону, — за нарушение дисциплины вы лишаетесь права на прохождение практических испытаний в этом году. Никаких вылазок, тренировок или боевых чар, пока не докажете способность к абсолютному контролю. Амулет Гаяны Лихарь будет передан на проверку. Если диверсия подтвердится, клан получит уведомление о вашем недостойном поведении. На этом все! Продолжайте занятие! — Обвел учеников пристальным взглядом и остановился на мне. — Лихарь ко мне в кабинет, живо!