Добыча лорда Эндрю Грегори (СИ) - Ром Полина

Я задумалась…

Глава 27

Я задумалась...

Честно говоря, не представляю, куда она могла расходовать каждые полгода по пятнадцать-двадцать унций розового масла и миндального, почти столько же цитрусового и плюс к этому сандал, мирру, мускус и амбру. Местные меры я знала плохо, смутно помнила, что унция — это чуть меньше тридцати граммов. И куда миледи тратила почти триста граммов масла только одного вида?! По моим подсчётам, этого хватило бы на небольшую парфюмерную фабрику. Что-то здесь сильно нечисто!

Правда, покойный сенешаль оставлял приписки, что такая «низкая цена получается только из-за оптовых закупок», но я бы совершенно точно не назвала эту цену низкой. Грубо говоря, на эту дамскую прихоть расходовалась вся полученная от баронства прибыль. Ну, во всяком случае, за последних три с половиной года. Более ранних записей я, к сожалению, в книге не обнаружила. Вот уж не припомню, чтобы миледи Блаунт благоухала, как парфюмерная лавка.

Пожалуй, есть смысл обсудить этот вопрос с сэром Диланом, когда ему станет лучше. А потом, возможно, придётся задать вопросы самой миледи. Пусть объяснит, куда она тратила столько благовоний. Да и со специями стоит разобраться. По идее, на кухне должны храниться солидные запасы. Обязательно проверю. Помнится мне, что за такими дорогими вещами следить должна сама хозяйка.

На мои аккуратные вопросы Бетти заявила, что пряности на кухне может использовать только главная — тётка Валта.

— Завсегда она, миледи Сандра, и перец сама добавляет, и соусы для господ делат. Что попроще и для слуг — то другим поручает. А господам завсегда старается угодить! Строгая она женщина оченно! — Бетти на секунду примолкла, а потом решительно добавила: — Строгая, а не злая. Вот помощница ейна, Труди… Ух и злобница! Так и зыркает, кому плеуху отвесить! Сказывают, муж у ей больно гулящий… Ох тыж, ос-споди! Вот я разболталась-то! А оно вам вовсе и не интересно…

— Мне интересно всё, что делается в замке, Бетти. И всё это важно. За то, что рассказываешь мне, сегодня к ужину возьми пирога. Сладкого или с мясом, как захочешь сама. На кухне скажи поварихе, что я велела.

— От спасибо, миледи! — служанка разулыбалась, обнаружив на одной щеке умилительную, как у ребенка, ямочку. — Давненько мне сладенького-то не перепадало!

— Расскажи, Бетти, как кормят прислугу на кухне. Всех одинаково или кого-то лучше? Посудомойки голодными часто остаются?

Полученная информация была вполне ожидаемой: чем выше статус в иерархии прислуги, тем лучше кормят. Остатки с господского стола идут личным горничным и лакеям, старшей горничной и главному конюху, а также поварихам.

Средний класс, вроде швей и садовника, получает еду попроще, а обычные горничные, кухонные мальчишки и прочие — похлёбку на воде, чаще пустую, но иногда заправленную зажаркой на сале, если у поварихи хорошее настроение и есть время. Хлеба дают вдосталь, но на этом и всё. Разносолы им не положены.

Солдат кормят чуть получше. У них отдельный котёл, и там даже мясо раз в неделю бывает.

— А в праздничный день им пива бочку открывают, миледи Сандра. Бывает, которые из кухонных подмазываются к солдатику какому, так и им пара глотков достается. А я вот и собой не красавица, да и не больно к этим охальникам ласкова, так пива-то уж с год не видала, — несколько грустно завершила рассказ Бетти.

От неё же я узнала, что пиво покупают в городе, на пивоварне, и «поварихи завсегда самое первое себе наливают. А потом водички добавят — солдатикам и так сойдет, вот у них всё и ладно на кухне…»

Может быть, кухарка ворует? Ну, ничего-ничего… Доберусь и проверю. Главное — понять, что именно проверять там нужно.

На следующее утро, собравшись с духом, я отправилась разбирать добычу лорда Грегори. Комната, ключ от которой он мне вручил, оказалась достаточно холодной, но зато в два окна светило солнце, и потому видно всё было замечательно. Здесь свалены были несколько десятков мешков и весь остальной груз. Поскольку никакой системы при выгрузке не было, то мне пришлось кроме Бетти позвать ещё одну горничную и уже с их помощью потрошить мешки и бочонки.

Большая часть мешков содержала ткани. От самых простых типа обычного белого полотна до довольно дорогих: ярко окрашенные бархат и шёлк, затканная золотом парча, вышитая кисея и плотный тяжёлый атлас с набивным рисунком. Ткани сразу сортировались по качеству: их я отправлю в кладовку.

В одном из мешков обнаружилось десятка полтора изумительной красоты меховых шкурок. Три богатых чернобурки, хорошо выделанных и снятых прямо чулком, и соболь. Собольи шкурки были маленькие, и я не очень понимала, что из них можно сшить. А вот чернобурка почему-то сразу мне представилась отделкой на капюшоне. Но это так, просто помечталось, на деле же я попросила пересыпать шкурки травой от моли и убрать подальше. Сейчас не до них.

В паре небольших бочонков было вино, ещё в двух — мёд, тёмный и засахаренный. Думаю, это прошлогодний гречишный. Во всяком случае, похож и по запаху, и по цвету. А в самом маленьком, почти игрушечном бочонке, всего литров на семь-восемь, нашлось топлёное масло.

Похоже, в военную добычу входило всё, на что падал взгляд победителя. Я поморщилась, но распорядилась отдать это на кухню. Правила войны — не моё дело! Надо понимать, что и в моём прошлом мире проигравших в конфликтах всегда обдирали победители, и не морщиться, а пользоваться тем, что есть.

Я долго разглядывала четыре больших мешка с одеждой: и женской, и мужской. Здесь лежали уже помявшиеся платья из дорогих тканей, сюрко и колеты, роскошные полосатые штаны до колен из бархата и атласные рубахи. Все вещи бэушные, но, слава богу, без следов крови.

Думаю, вытрясены из гардероба хозяев какого-то замка. Если судить по размерам одежды, то и не из одного гардероба собраны эти мешки. Вряд ли какая-то богатая дама могла одновременно носить платье сорок четвертого и пятьдесят шестого-пятьдесят восьмого размеров. Хотя, может быть, это были мать и дочь? Но в мешках нашлись вещи и на другие размеры, и далеко не все рукава подошли к платьям. Так что, скорее всего, собирались они уже давно.

Их я приказала почистить, отремонтировать, если потребуется, и отгладить. Носить чужую одежду я точно не стану: брезгливо... Милорду Грегори, когда вернется, тоже можно будет сшить всё, что пожелает. Так что... Постараюсь продать это добро. Стоить оно должно немало, лишь бы у людей хватило денег купить. Надо бы поинтересоваться ценами на ткани и на готовую одежду. Некоторые из трофейных туалетов просто поражали воображение количеством золота на почти негнущейся ткани.

За все недели пребывания здесь я еще ни разу не покидала стен замка и не слишком хорошо понимала, как устроен городок за крепостными стенами и кто там живёт, а также чем торгуют на местном рынке. Так что пусть приведут одежду в порядок, а там уже я лично прокачусь в город и сама гляну, что и как.

День катился к вечеру, и я навестила сэра Дилана. Чувствовал он себя лучше, но до момента, когда встанет, пройдёт ещё много времени, может быть, и не одна неделя. Я осторожно завела разговор о специях и спросила цену.

— В войну всё подорожало, миледи Сандра. Раньше, я помню, отец закупал перец по золотому за две унции. Но уж и берёг он его! А сейчас и узнавать-то цену страшно, — чуть грустно сказал сенешаль. — Ничего, миледи, вот станет мне полегче — я разберусь со всеми ценами и покупками. Меня ведь даже грамоте обучали, сколько раз отец порол в детстве — и не счесть! — похвастался он.

Это прозвучало как-то странно. Как будто обучали его силком, и знает он очень мало, да и то выучил из-под палки. Уточнять я ничего не стала. Выздоровеет — там видно будет. Незачем волноваться раньше времени.

Ужинала снова в своей комнате и размышляла о принятых здесь совместных обедах-ужинах. Там будут сидеть самые главные слуги. Там появляется мать Сандры. Надо присоединятся к местному обществу. Не хочется, но надо…