Жрец Хаоса. Книга VII (СИ) - Борзых М.

— Допустим, одарила она нас, чтоб другим неповадно было третировать личных вассалов императора. В камер-юнкеры меня лично принц отобрал, она была не в восторге от моей кандидатуры, а уж когда встал вопрос про Эльзу могла и сгоряча наделать глупостей.

— Эта? Сгоряча? Мария Фёдоровна — магичка льда. А они отмороженные на всю голову. Просто так ничего не делают.

— А у Светловых маги льда есть в роду?

— В больших родах кого только нет, — скривилась бабушка. — Так что круг подозреваемых ни разу не сузился.

Мы все вместе спустились в лабораторию; там я на всякий случай перепроверил и стараниями Войда выкачал начавшие было заполняться резервы нападавших. Сейчас перед нами лежали опустошённые маги, прикрученные к операционным столам самыми обычными кожаными ремнями. Эльза сперва привела в чувство лишь одного из нападавших. Видел он исключительно меня, и то под личиной.

Только открыв глаза, он попытался дёрнуть руками, чтобы запустить в меня какой-нибудь магический конструкт, но вместо этого лишь застонал от боли.

— Вы пусты. Любая попытка создать конструкт может привести к выгоранию, — предупредил я нашего подопытного. — Отвечайте на вопросы быстро и честно — и останетесь жить. Попытаетесь причинить вред мне либо кому-либо ещё в этой комнате — и вы её не покинете. Ну или покинете, но совершенно не в качестве человека.

Мои угрозы возымели действие. Хватило нескольких секунд, чтобы маг оценил окружающую обстановку: он находится в лаборатории на операционном столе, а вокруг располагалось множество хирургических инструментов. Такое кого хочешь заставит задуматься. Но, к чести неизвестного, он не стал впадать в истерику и даже более того — не стал ломать комедию либо бахвалиться. Он просто кивнул.

— Имя?

— Станислав Иванов.

— Маг из простолюдинов? — уточнил я.

Тот лишь скривился.

— Моя мать — шлюха из борделя. А папаша мне неизвестен. Поэтому да, маг-простолюдин.

— Что делали в театре?

— Выполняли заказ Теневой гильдии.

— Суть заказа?

— Не разглашается под кровную клятву.

— Заказчик?

— Шутите? Если бы все исполнители, работающие на Теневую гильдию, знали имена заказчиков, мы были бы не жильцами, а гильдии в принципе не существовало бы.

Тут я понял, что пропустил достаточно большой пласт информации о теневом мире, и мне необходимо было его восполнить; при этом я покосился на Кхимару, и тот едва заметно кивнул, подтверждая истинность слов исполнителя.

От дальнейшего допроса меня отвлёк вбежавший и слегка запыхавшийся Алексей; вид у него был испуганный и встревоженный.

— Князь, к вам там с частным визитом Савельев Григорий Павлович. Очень уж он жаждет с вами поговорить немедленно.

Я чертыхнулся. Вся конспирация коту под хвост, но Эльза — умничка, умудрилась усыпить жертву допроса ещё до того, как Алексей открыл рот и выдал нас с головой.

— Я покараулю, — кивнула княжна.

— Я с тобой, — тут же отреагировала бабушка. — Что бы это ни было, но последний раз Савельев был в этом доме перед обрядом погребения Николая, поэтому вряд ли он пришёл с праздным визитом.

Савельев Григорий Павлович обложился бумагами и не мог поверить в происходящее. У него на руках было несколько донесений и один совершенно невозможный документ, который больше был похож на некий шарж или гротескную шутку. Но отчего-то уж очень сильно он перекликался с остальными донесениями Службы безопасности империи. Исходя из совокупности всех свидетельств, Григорию Павловичу следовало вызывать магодава Димитра Потоцкого и отправляться к князю Угарову для совершения ареста. Однако же что-то останавливало Григория Павловича. Врождённое чутьё на ложь било в набат, ведь слишком гладко состыковывались разные факты в донесениях.

Факт первый: на теневой рынок выбросили крупную партию пустотных гранат. Если обычно эта дрянь попадала в империю со стороны азиатского региона, то сейчас партия была крупнее прошлых и, предположительно, исходила не оттуда.

Факт второй: по донесениям «кротов», при закупке империей такого обширного объёма запрещённого оружия был замечен некто Леонтьев, бывший поверенный императрицы в деле передачи имущественной виры от Светловых Угаровым. Ныне же Леонтьев ушёл со службы, став управляющим делами князя Угарова.

Факт третий: в руки ему попалась аналитическая записка совета Гильдии Магов, в которой рассматривался феномен князя Угарова. Там на пятидесяти страницах строились теории, каким образом князь умудрился спасти архимагов на Алаиде, ослабить элементаля в Кремле и… противостоять магии баронессы Маришки Драганич на вступительном экзамене в столичной магической академии. Теорий там было много, но наиболее вероятным и невероятным одновременно было предположение, что князь Юрий Угаров есть никто иной, как пустотник — носитель древней магии, способный пожирать любые другие виды магии. Конечно, легендарный резонанс его предка также упоминался, но от удара сырой силой он не защищал. А Драганич ударила по Угаровым сырцом, не оформленным в конструкт. Взыскание за это ей уже сделали, но, видимо, энергомантка затаила некую обиду, если поучаствовала в составлении аналитической записки. Там же чёрным по белому выдвигалось и ещё одно предположение. Якобы Угаров уничтожил мага, выпотрошившего источники архимагов на Алаиде и провёл себе трансплантацию источника пустотника.

Кто мешал парню, бывшему калеке, наказать обидчика? Никто. Кто мешал ему усилиться за счет чужой магии? Тоже никто. А от становления пустотником недалеко и до познания секрета производства тех самых пустотных гранат.

«А что, если княжич изначально был пустотником? — мелькнула совершенно чудовищная мысль у Савельева. — Вечно пустой резерв тому подтверждение, как относительно нормальное самочувствие в компании Потоцкого. И ОМЧС докладывали, что он способен был выдержать давление чужеродной магии, правда, как и большинство оборотней».

От размышлений его отвлек грохот двери, ударившейся о стену. На пороге его кабинета стояла и сверкала ледяным серебром вдовствующая императрица-регент, пока ещё регент.

— Григорий Павлович, полюбуйся, чем нас итальяшки попотчевать решили в театре оперы и балета!

На стол поверх бумаг упал сброшюрованный томик, на обложке которого было отпечатано название «Из грязи в князи».

Савельев искренне не понимал, как к его ведомству относятся дела культуры.

Рассмотрев сие непонимание в глазах собеседника, императрица чуть успокоилась и отчеканила:

— Была бы я на месте Угарова, от театра бы камня на камне не оставила, а труппу на рудниках сгноила. Князь же юный, ещё не заматерел. Потому ограничился пожаром. Почитай и реши, кому передать дело. Если иностранцы у нас с главной сцены империи завуалированно обливают грязью князей, то здесь пол шага осталось до тявканья на имперский род. Найди мне заказчика и накажи так, чтоб не повадно было.

Григорию Павловичу пришлось едва ли не минуту осмыслять услышанное, но, плюнув на приличия, он задал интересующий вопрос:

— Ваше Императорское Величество, уж простите за вопрос, но вам какое дело до фельетона на Угаровых? Вы же не особо жаловали Юрия Викторовича и вздохнули свободно, когда тот ушёл со службы.

— Григорий… Павлович… — императрица окинула безопасника колючим взглядом, от которого у того мороз между лопатками прошёлся. — Вы вроде бы умный человек, и должность обязывает видеть сквозь факты… Но иногда дальше носа своего не видите. Я могу сколько угодно исходить ядом на род Угаровых, но пока они спасают моих детей, я всегда помогу в меру своих сил и возможностей, не афишируя этого.

Императрица вышла, а Савельев открыл сценарий и углубился в чтение. Спустя полтора часа Григорий Павлович вызвал оперативную группу захвата во главе с Димитром Потоцким.

Глава имперской службы безопасности дожидался нас в бабушкином кабинете. Более того, я рассмотрел автомобиль с имперским гербом на дверцах и мнущихся у входа представителей службы безопасности в чёрной форме с фениксами на нашивках. Одного из бойцов я даже узнал. Димитр Потоцкий только развёл руками, признавая собственное бессилие в нынешней ситуации.