Трофим открыл заднюю дверь. Заглянул внутрь. Вздохнул.
— Вот же… Васька! Выходи!
Из машины выпрыгнул толстый кот. Недовольно посмотрел на Лору и побежал в дом.
— Только кота нам в битве не хватало, — буркнул Трофим. — Марш в дом!
— Может, взять его с собой? — предложила Лора. — Для боевого духа.
— У кота нет боевого духа. У него есть только дух лени и обжорства, — Трофим махнул рукой. — Садитесь уже.
Мы сели в машину. Я спереди расположился рядом с водителем. Лора сзади. Трофим завел двигатель. Машина рванула с места.
* * *
Мы мчались по дороге. Вокруг все горело, здания взрывались, асфальт трескался. Из-под земли вырывались столбы пламени.
Трофим крутил руль и уходил от обломков.
— Держитесь! — крикнул он, давя на газ.
Справа взорвался дом и обломки посыпались на капот. Трофим вильнул влево.
Слева рванул столб. Искры полетели в окна.
— Я же говорил взять кота! — крикнула Лора. — С ним хоть повезло бы!
— С котом повезло только коту! — огрызнулся Трофим.
Впереди появилась воронка. Огромная. Метров двадцать в диаметре.
Трофим не сбавил скорость.
— Ты что делаешь⁈ — заорал я.
— Прыгаем!
Машина взлетела. Повисла в воздухе. Пролетела над воронкой.
Приземлились с грохотом. Подвеска заскрипела.
Но мы ехали дальше.
* * *
Я стоял на выжженном поле.
Земля была черной. Потрескавшейся. Из трещин шел дым. Небо было красным. Как кровь.
Рядом лежал мертвый Павел Романов. Глаза открыты. Рот приоткрыт. На груди огромная рана.
Я опустился на колени.
— Павел… — прошептал я.
Он не ответил.
— Миша, — голос Лоры был тихим и испуганным. — Кто-то уничтожил Посейдона.
Я резко обернулся.
— Что?
— Его тела больше нет! Кто-то полностью уничтожил его физическую оболочку! Теперь он просто находится у нас в Хранилище.
Я посмотрел вперед.
Там вдали стояло что-то. Огромное. Темное. Я не мог разглядеть форму. Только силуэт.
Но от него исходил ужас. Первобытный. Древний. Тот, от которого хочется бежать.
— Что это? — спросил я.
Лора не ответила.
* * *
Петр Петрович Романов лежал у меня на руках смертельно раненый.
Из груди торчал обломок меча. Кровь текла на землю. Его лицо было бледным.
— Михаил… — прохрипел он.
— Не говори. Сейчас… сейчас я тебя вылечу…
— Поздно, — он слабо улыбнулся. — Почему… почему вы не взяли кота?
Я не понял.
— Кота?
— Ваську… — Петр кашлянул кровью. — С ним хоть… хоть повезло бы…
Его голова упала набок. Глаза потускнели.
Романов умер.
Я сидел, держа его тело, и не мог пошевелиться.
— Мишаня, — послышался голос сзади.
Я обернулся.
Валера стоял в нескольких метрах от меня. Над его головой, как солнце, горела огромная яркая корона. У него было четыре руки. В каждой по оружию. Меч. Копье. Топор. Булава.
Рядом с ним черный гусь Эль. От него в разные стороны расходились черные лучи. Они окутывали его, словно змеи.
Валера усмехнулся.
— Ну что, царь Сахалина, — произнес он, — готов присоединиться к настоящей битве?
Эль громко загоготал.
— Да присоединяйся уже! — крикнул он. — Тут весело!
— По крайней мере, сейчас будет, — поправил Валера.
— А, ну да.
Я посмотрел на них. Потом на тело Петра. Потом вперед. Туда, где стояло то зловещее нечто.
— Хорошо, — я положил тело Петра на землю и встал. В моей руке появился Ерх и родовой меч. — Пойдем.
Валера расплылся в улыбке.
— Вот это разговор!
И мы вместе побежали через выжженное поле к тому, что ждало впереди.
Оно становилось все ближе. Все больше. Все страшнее.
Я видел горящие от ярости глаза, которые пристально следили за тем, как мы приближаемся.
Валера только засмеялся. Эль начал гоготать. Я молчал. Мы были в десяти метрах.
В пяти.
В одном.
И тут произошла вспышка.
Очень яркая. Ослепляющая. Как взрыв тысячи солнц.
В этот момент я все понял.
Сахалина больше не существует. Все его жители мертвы. Маша. Света. Аня. Витя.
Все.
Вспышка поглотила меня.
И я резко проснулся.
* * *
Сахалин.
Поместье Кузнецовых.
Я сидел на кровати. Весь в холодном поту. Сердце колотилось как бешеное.
— Лора… — прохрипел я.
— Я здесь, — она материализовалась рядом. — Миша, что случилось?
— Сон… — я тяжело дышал. — Это был сон…
— Какой сон?
Я посмотрел на нее. Потом на окно. За ним был рассвет. Обычный. Спокойный.
— Сканируй, — ответил я. — Детальная информация о сне!
Глаза Лоры вспыхнули голубым, ее рука легла мне на лоб и она без лишних вопросов начала сканирование мозга, выясняя, что же мне приснилось такого, чего она не увидела с самого начала.
Но где-то в глубине души я чувствовал. Это было не просто сон. Это было предупреждение.
Прошло минут пять. Лора отстранилась.
— Ну и? — спросил я. — Что там?
— Это не просто сон, — она скрестила руки на груди. — Это больше похоже на предсказание. Но разбавленное твоим подсознанием.
— То есть?
— То есть часть того, что ты видел, может сбыться. А часть это просто твои страхи и переживания.
Я встал с кровати и подошел к окну. Гвардейцы расчищали снег с тренировочной площадки. Данила чистил машину перед поездкой.
— И как отличить одно от другого? — спросил я.
— Например, если меня видят все, — Лора усмехнулась, — это точно из категории бреда. Это факт.
— А кот Васька?
— Васька тоже бред. У него нет никакой магической силы. Он просто толстый и ленивый кот. Хотя если бы он был талисманом удачи, я бы первая предложила взять его в бой.
Я невольно улыбнулся.
— Значит, остальное может быть правдой?
— Может, — Лора кивнула. — Смерть Павла. Уничтожение Посейдона. Петр Петрович… И то зловещее нечто в конце.
Улыбка сползла с моего лица.
— Надо ехать к Петру Петровичу. Не нравится мне это сновидение…
— Согласна. Одевайся.
* * *
Особняк Романовых.
Я приехал через двадцать минут. Охрана пропустила без вопросов. Видимо, уже привыкли к моим внезапным визитам.
Петр Петрович встретил меня в халате и с чашкой кофе в руках. Выглядел он свежим и отдохнувшим.
— Михаил, — бывший царь улыбнулся. — Не ожидал тебя так рано. Кофе будешь?
— Нет, спасибо. Мне нужно поговорить.
Видимо, мой встревоженный вид его напряг и он сразу стал серьезным.
— Проходи.
Мы прошли в гостиную и сели в кресла напротив друг друга. Петр отхлебнул кофе.
— Слушаю тебя.
Я рассказал про сон. Про предсказание. Про то, что выяснила Лора. Петр слушал молча. Когда я закончил, он откинулся на спинку кресла.
— Значит, ты считаешь, что мой отец готовится к финальному удару?
— Да. И мне кажется, это произойдет скоро. Очень скоро.
— У нас есть Игла смерти, — Петр достал из кармана халата маленький золотой предмет. — Это наш козырь.
— Одного козыря мало, — я покачал головой. — Он не дурак. Наверняка у него есть план Б. И план В. И еще десяток запасных планов.
— Согласен, — Петр поставил чашку на стол. — Поэтому нам нужна стратегия. Четкая. Без импровизаций.
— И какие у вас мысли?
Он встал и прошелся по комнате. Остановился у окна.
— Мой отец уязвим в двух вещах, — произнес он. — Первое. Его гордость. Он не терпит поражений. Если мы сможем задеть его самолюбие, он совершит ошибку.
— А второе?
— Моя мать. Он ее любит. По-настоящему. Это его единственная слабость.
Я задумался.
— Значит, нам нужно использовать и то, и другое.
— Именно, — Петр повернулся ко мне. — Но тут есть проблема. Если мы втянем мою мать, она может пострадать. А я этого не хочу.
— Понимаю. Тогда сосредоточимся на гордости. Что может его задеть больше всего?
