– А ведь наша милая лесса прекрасно знает, кто мог с ней такое сотворить, не так ли? – Голос тирлеса Шагреанта Тиранталя звучал с осуждением.
Все взгляды скрестились на мне, скромно свернувшейся на небольшом диванчике в углу.
Идите к лешему! Если он здесь водится.
– Не знаю, – пожала плечами равнодушно. И это было чистой правдой. Подозрения подозрениями, но... – папка мой за меня ужас как боялся. Я мелкая была, как-то убежала в лес на границе. Говорят, кого там только не водилось, да и народ пропадал. Не помню, что там было. Темно, страшно, – я зябко поежилась.
Вот уж не думала, что научусь так складно врать...
– А потом к нам какой-то мужчина приходил, смешной, в шароварах, все шарики цветные вокруг меня крутил. А папа сказал, что страшно больше не будет, – якобы смущённо уткнулась я носом в плед.
Хороший плед такой, цветной, в весёлых синих василисках.
– Ваш отец привел какого-то шарлатана? Но это немыслимо! – Всплеснула руками дриада.
В уголках ее губ собрались морщинки, темно-зеленая мантия со сверкающим четырехлистным клевером была расстёгнута. Целительница теребила искусно сплетённый деревянный браслет на руке и... действительно за меня переживала. Это тоже было ново.
– Папа давно без вести пропал, как отправился по торговым делам. У него уже не спросишь. А больше и нет никого, – пожала я плечами.
– Так. Я не могу бросить занятия, коллеги, и так к вам уже несколько часов бегаю, – нахмурился магистр Тиранталь.
Хотелось держаться от этого мага подальше, он был слишком опасен и мог легко почуять фальшь.
– Мы сами дождемся ректора, – величаво кивнула дриада, и её волосы, диковинного салатово-синего оттенка деликатно кивнули прядками следом.
Мой ужас пока спал. К тому же, питомца Шагреанта Тиранталя, вахгуса – редкую породу разумных змей, который так меня напугал, сюда никто не пустил.
Улыбаемся и стараемся выглядеть милой дурочкой. Сердце не то, что в пятки ушло – в соседнюю страну бы сбежало!
Даже пожалеть себя некогда, горемычную, вот до чего дошли! У всех нормальных людей есть время поплакать о горькой судьбе – а у меня только минутка на то, чтобы решить – что врать будем? И какой силой обладает до этого невидимый для меня лорд-ректор?
Я вдруг с ужасом поняла, что знаю о нем только имя.
Леандарон Си-Шаон.
Сколько ему лет, какой он расы, и как много понимает в менталистике и целительстве?
– Я не хочу, чтобы кто-то лез мне в голову! Вдруг там что-то сломается, и я буду как Ишка из Мхаголовой, слюни пускать? – голос подрагивал. Я убедительно тряслась. Пальцы стиснули плед, ласково сжимая голову синему василиску.
– Лесса, что вы, это запрещено! – Возмутился целитель Харн. Он был довольно молод – лет тридцати пяти на вид. Светлокожий блондин с орлиным профилем. – Милорд-ректор ни в коем случае не коснется ваших мыслей, мы не какие-то варвары из магических кланов! Но мы должны решить, что делать с этим... – маг аж захлебнулся, – нарушением! Ведь оно может разрушить ваш разум! Поразительно, как долго вы справлялись! Ещё поразительнее, что никто из волшебных существ не пострадал.
Хорошо, что не пострадал. Я бы никогда себе этого не простила.
На языке скопилась горечь.
Когда целители вышли, я осталась совершенно одна. Одна наедине с этой правдой. Одна наедине с пониманием того, какие чудовищные формы порой принимает чужая любовь!
Удружил, отец. Но, смешно сказать. Вместе с этим ты снял с моих плеч груз вины.
Я не виновата в твоей ненависти. Я тебя не предавала. И я не хочу прожить твою жизнь с твоими страхами. Только свою собственную!
– О, богиня моих перепонок! Какая прелестная леди – и в одиночестве!
Я вздрогнула, дернулась – и поняла, что с этими тварями дёргаться скоро начнет уже глазик. Оба глазика. Не портите мне мою пафосную трагедию, мыши! Летучие!
– Вы так прелестны сегодня, что я у ваших ног, прекрасная незнакомка, – пропищал мне оранжевый комок шерсти.
У него были вытянутые ушки на макушке, мягкое светлое пузико, большие жёлтые глазищи и ярко-оранжевый пух на перьях, сквозь который пробивалась ядовитая зелень.
Кажется, когда-то я видела похожего грызуна... Или нет?
– О дева прелестная, открой мне имя свое! Хочу стать твоим верным спутником, быть с тобой и в почесе, и в подкорме, и в поглаживании крылышек, и в покупке новых бантиков для шерсти, и...
Где мои страх и отвращение? На губы наползала улыбка!
– И в полировании коготков, и в подкладывании в миску самых сочных кусочков мяса, и в подставлении шеи под покус, – продолжила я...
Палата пахла мятой и вербеной.
– Я вас люблю! Замуж! Готов прямо сейчас, – прижал крылышки к груди грызун, показав мне два острых клыка.
– Какой ты у меня любвеобильный, Ишти. Буду знать, – раздался прохладный голос. Подозрительно зачесалось то место, на котором я сидела, и вспыхнула огнем поясница, – даже не мог предположить, что тебе так понравится соломенный цвет...
Мориан Кайто. Все такой же свежий и довольный, как обожравшаяся змеюка.
И в его черных глазах разгорался знакомый голодный огонь.
– Как насчёт небольшой сделки, моя маленькая лгунья? – Голос шуршит нежно, как удавка.
Вдруг становится трудно дышать и кажется, что между нами висит темная дымка, которую Кайто жадно втягивает в себя.
– Я не... – не успеваю ничего сказать.
Он наклонился низко. Так, что наши лица почти соприкоснулись. Холодное дыхание овеяло щеку. Рука с длинными белыми пальцами упёрлась в постель по другую сторону от моих колен, закрывая пути к отступлению.
Длинные темные ресницы отбрасывали тени на лицо.
Все на миг будто утонуло в холоде, который источал этот мужчина.
– Ты... да. Я чую ложь. Ты солгала о своем отце. Ты знаешь, что это он заставил тебя ненавидеть на... волшебных существ. Он внушил тебе свои идеалы. И не было никакого шарлатана-мага. Вопрос лишь в одном: кто был твоим отцом, Льяна Тархи? Лучше бы ты ответила мне сейчас. Будет хуже, если правду первым узнает ректор. Морские лорды не любят тех, кто сеет смуту...
Ласково забил последний гвоздь в гроб моей почти беззаботной новой жизни этот тварр-рев маг.
Потому что, зуб пятой горгульи со свода академии даю – не может человек такое почуять. Не дано.
– Так сладко пахнешь. Страхом. Смятением. Решимостью. Гневом. Столько чувств... Это какая-то пытка! Слишком много! Запутался... – Шипение.
Проникающее в самую душу. Совершенно нечеловеческое. Искажающее саму суть мира!
– Мор! – Упреждающий и до жути знакомый писк мыша.
Но чужие сильные пальцы уже зарылись в мои волосы, растрепывая безжалостно косички.
Чужие губы накрыли мои с исступленной жадностью, и это снова напомнило мне мой сон.
Мысль исчезла, когда по телу прошла дрожь, а я услышала яростное рычание рядом, совсем близко. Рык проглотили мои губы, пальцы мага сжали мой затылок, а бесконечная безумная пытка страстью длилась и длилась.
Мы набросились друг на друга в этот миг, как дикие звери. Я не могла позволить ему вести. Пыталась отобрать власть, прикусить губу, дернуть за гладкую черную прядь волос.
Что-то невозвратно огромное ширилось, росло, переполняло меня...
И взорвалось кипящим фейерверком, покусанными до крови губами и гулкой пустотой без дна, которая вдруг начала наполняться знакомой бархатной тьмой.
Это показалось таким привычным и приятным, что заставило очнуться.
Черные глаза без белка и зрачка смотрели на меня в упор.
По бледному лицу ползли тени.
А над чужим ухом мне примерещилась на миг черно-изумрудная татуировка в виде клевера.
Впрочем, в следующий миг она исчезла.
– Ты не маг! – Вырвалось каким-то позорным писком у меня.
– В моем роду были волшебные существа, – милостиво согласилось чудовище.
Оно кажется сытым и спокойным.
И почти весёлым.
– У меня стресс, – раздался слабый писк мыша под нами, – дайте выпить, нелюди! Я уже думал – ты ее сожрешь!
