И в этот самый момент, так и не дав нам обсудить животрепещущую тему моей лжи, в палату быстрым шагом вошёл новый персонаж этого абсурдного действа.
У него было строгое лицо, напоминающее лик статуи спустившегося с небес божества, лазурная гладкая волна длинных волос и плотные полосы нежно-сизой чешуи на скулах, шее и ушах.
Коарэнис, змей морских глубин. Ректор академии Мойэраати был самым настоящим драконом.
Впрочем, по тем же слухам, отличались коарэнисы от прочих чешуйчатых только возможностью дышать под водой и какой-то дополнительной, промежуточной ипостасью.
– Тирлес ректор, – Кайто мгновенно оказался на ногах и коротко склонил голову в приветствии.
Но даже так возникало ощущение, что он приветствует равного по положению, а не вышестоящего.
– Лорд Кайто. Наслышан о ваших ошеломляющих успехах, – на малоподвижном лице мужчины заиграла язвительная усмешка.
Голос... бурлила, пенилась, рассыпаясь брызгами на мельчайшие осколки волна. Мощная и суровая, беспощадная, таинственная и невыразимо завораживающая, как само море...
Море смотрело из глаз ректора, и для него мы были лишь былинками.
– Рад, что обо мне говорят так много лестного, что это стало известно даже вам, – невозмутимо качнул головой Кайто.
– А вот и наша потерпевшая, – тяжёлый взгляд упал на меня, и в груди тускло затрепыхались остатки липкой паники и разумного желания оказаться где-то подальше.
Не знаю, что высмотрел ректор во мне. Его взгляд, казалось, и минуты не продержался.
Но вопрос ошеломил. Особенно, то, что задали его Мориану. Абсолютно серьезно.
– Мне нужно об этом беспокоиться, или у вас все под контролем, господин... Кайто? – и снова усмешка. Как будто ректор знал нечто мне недоступное.
– Беспокоиться не стоит, а разобраться мне и самому интересно. В ней нет зла, – последовал спокойный ответ.
В воздухе витала такая сила, что у меня кружилась голова.
– О чем вы говорите? Тирлес ректор? Простите за беспокойство, я...
Вот же тварь-лордство. Сами узнали, сами обсудили, сами решили, а бедной скрывающейся адептке мучайся.
Впрочем, вывода два, Льяна. И оба неутешительные для тебя. Посчитала себя самой умной – и влезла в осиное гнездо.
Молодец, только вот что ты будешь с этим делать?
Ректор, похоже, увидел что-то, обычным магам неподвластное. Как много? Понял ли что-то о моем происхождении?
Кто такой Кайто на самом деле, если такая могущественная тварь с ним советуется? Их шпион?
Но рас волшебных существ много, и далеко не все из них уважают друг друга.
– Не пытайтесь так усиленно размышлять, леди. Пока вы не причинили никому настоящего вреда – вас здесь не тронут. Не то, чтобы я был излишне милосерден, но погасить искру дара амианта Тария – о, это было бы потерей для магии мира, – голос ректора окружил со всех сторон, чаруя плеском прибрежных волн, – сейчас я попробую понять, что с вами всё-таки сделали.
На губах застыл привкус соли, я почти услышала крики чаек...
– Может, все же не стоит, тирлес? А вдруг с головой что-то случится? – Выдавила из себя глупую реплику, цепляясь за образ.
– С головой что-то случается, когда ее применяют не по назначению, – последовал резкий ответ. – Давайте-ка посмотрим, что у вас там навертели. Shal learre fae karratar, – пробормотал мужчина едва слышно.
Я услышала, как хмыкнул Мориан.
Сбежать я не успела. Упитанное теплое тельце мыша прижалось к боку. Привычным усилием я погасила зарождающуюся панику и упрямо поджала губы.
Отцу бы это не понравилось... Но я уже привыкла заботиться обо всём сама, не так ли?
– Благодарю за вашу заботу, лес ректор, – прикрыла глаза.
– Мориан, держите ее за плечи. Раз уж вы не собираетесь уходить.
И прежде, чем я сумела сказать ещё хоть что-то, прохладные пальцы легли на виски.
Я не почувствовала ничего. Все так же сидела, затаив дыхание, и машинально поглаживала мыша. Ждала, что будет неприятно и даже больно – ведь ментальная магия – не шутки.
Сзади меня удерживали жёсткие ладони.
– Вот уж счастье какое – себя не помнить, – вдруг едва слышно фыркнул ректор.
Я дернулась, чувствуя, как от паники пожимаются пальцы на ногах. Что если он узнает, что моя душа не отсюда? И, пусть я считаю себя коренной обитательницей Дагоша...
Стой, Льяна! Думай о доме. Высоком замке со сверкающими стенами, дивных садах и маленьком озере, закрытой оранжерее... Да, это самое безопасное. Оранжерее с сотнями видов роз.
Затылок кольнуло. Мышь от волнения расцарапал мне ладонь.
И я уже почти решила, что обошлось, почти успокоилась, когда ошеломляющий поток чувств – чужих чувств – обрушился на меня.
Отчаянный гнев, безумный и искристый, как занявшаяся от огонька лучины стопка сухого хвороста.
Ненависть – горчащая, жёлтая, ядовитая.
Жажда. Болезненная и тянущая жажда быть лучшим, доказать всем свое совершенство, поставить на колени, обрести власть над их жизнями.
Бескомпромиссная уверенность в своей правоте – зелёными искрами.
И, наконец, светло-золотая задавленная тоска, нотка лавандовой нежности и фиолетовой решимости стоять до конца за тех, кто рядом.
Кажется, я мычала, хрипела и вырывалась.
Под закрытыми веками плавали вспышки. Острые когти чуть царапали затылок, кто-то тихо шипел мне на ухо неразборчивое про тупых девиц, и нет, больно больше не будет, да что же такое... "не верил, горькое, отравишься жрать, боль гадость, радуйся уже скорее чему-нибудь девка, шшшш"...
Наверное, мне все это просто примерещилось.
Потому что когда я открыла глаза – передо мной замер на корточках немного побледневший, убирающий кровь из носа, но не растерявший своего лоска ректор.
Мориана Кайто видно не было.
– Интересная задачка. И интересное существо ваш отец. Сила его магии впечатляет, как и его глупая ненависть.Так эти эмоции... они принадлежали отцу. Какой же силой обладал папа, что нечаянно оставил во мне такой отпечаток своих чувств!Ректор удалил блок... Похоже, эмоции отца были вплетены в него. Неотделимы от него. Того, что заставляло меня ненавидеть всех волшебных существ.Именно поэтому я ощутила их так резко и остро.Я сглотнула. Если бы не... Если бы они мне помогли, то... Только теперь я осознала, насколько близко подошла к той грани, за которой могла потерять рассудок.
– Спасибо вам, - выдохнула почти неохотно. – Но... Вы ничего не знаете! – Нет, я не кричала.
Голос прозвучал утомленно и капельку резко.
– Не знаю, – согласился морской, от которого больше не хотелось сбежать, но чей облик все ещё завораживал и вызывал странный трепет, – но я точно знаю, что многие из нас проходили через неисчислимые испытания и унижения, кидались в горнило войн и проживали сотни обычных жизней. Ничья жизнь не была гладкой. А обозлиться и винить весь мир в своей неудаче, в том, что тебя лишили того, что ты желал иметь по праву рождения – выход для слабака и глупца. Прикрывать жажду власти рваным кружевом заботы о близких, – изысканный вариант самоуничтожения.
Мне бы и хотелось ответить резкостью, хотелось встать на защиту отца, но что я могла сказать, если все это было правдой? Если я и сама думала так же – но никогда не осмелилась бы это озвучить, жалея отца всем сердцем?
– И вы не станете обо мне ничего выяснять? Но почему? Вдруг я пришла сюда со злыми намерениями? – С трудом выдавила из себя.
Состояние было странным и пугающе лёгким. Как будто я проглотила кактус, долгое время носила его в себе, мучилась от колющих иголок, и вот мгновение – и кактус исчез.
И оказалось, что дышится легко, и сердце не сбивается с ритма, и я могу мыслить спокойно и адекватно.
Насколько адекватна мысль, что мне очень хочется поймать и открутить отцу несуществующий хвост? Или, например, немедленно завести себе выводок волшебных тварей – простое и детское желание "всем назло".
