— Почему?
— Кристаллы сланша дестабилизировали магию, делая возвращением невозможным. Я пробовал проникнуть туда сам. В ипостаси дракона оттуда было не пролезть, а в ипостаси человека было не воспользоваться магией. Если триглиды — вьючные оборотни, устойчивые к магическому воздействию, они могут вынести сланш и наездника из пещеры. Тогда и магия для транспортировки не понадобится.
— Но зачем Кринвуду столько сланша? Он этими кристаллами питаться что ли надумал? — задумчиво качаю головой. — Из твоего рассказа получается, что в нескольких кристаллах сланша магии содержится больше, чем во всем королевстве.
— Что даст ему силу, — подхватывает Рейгар, — большую, чем у самого короля. А как ты думаешь, — он делает многозначительную паузу, — зачем ему быть сильнее короля?
Глава 32
— Значит, он сам хочет стать королем? — ахаю, прикрывая рот ладошкой.
Рейгар кивает:
— Думаю, да.
Перед глазами внезапно проносится картинка. В огромном тронном зале восседает король с белыми волосами. Его руки по локоть запачканы в крови, а в глазах столько холода и жестокости, что мороз пробирает по коже. Жуть какая...
— Надо его остановить, — в панике принимаюсь метаться по камере, но тут же, осененная внезапной идеей, резко поворачиваюсь к мужу: — Может, рассказать королю о планах Кринвуда и столкнуть их лбами?
Вижу, как он в полумраке тот качает головой.
— Король доверяет Советнику. Если тот заявит, что я добывал сланш для переворота, а Кринвуд лишь пытался узнать о нем ради блага монарха, король без колебаний поверит. На следующий день меня обезглавят, а кантон перейдет под власть короля — якобы из соображений безопасности.
— Но ведь Кринвуд до сих пор этого не сделал. Почему?
— Он до сих пор надеется забрать сланш себе. По-тихому.
Когда я понимаю, насколько продуман этот гад, невольно ощущаю себя в липкой паутине здоровенного паука с огромными мерзкими лапками, который шаг за шагом подбирается ко мне.
Возможно, прямо сейчас Кринвуд охотится на триглидов. Ведь, чтобы осуществить его планы, хватит одной особи… Но, с другой стороны, триглиды — существа дикие. Их не объездишь за полдня... Но ведь со временем-то объездишь?.. Проклятый ворюга!
Меня трясет от эмоций и отвратительного чувства бессилия, с привкусом горечи. Секунда — и Рейгар снова оказывается рядом, заключая в крепкие объятия. Его жар перетекает в меня, согревая и постепенно успокаивая нервную дрожь. Ощущаю под его кожей литые драконьи мышцы. Горячие ладони, скользящие по шее, спине, талии придают мне сил. Неожиданно все наши проблемы и враги кажутся жалкими муравьями, ползающими у моих ног. Незначительные помехи, мелочи, не стоящие волнений.
Лишь огромным усилием воли мне удается оторвать щеку от его груди, где меня успокаивал и согревал волшебный стук драконьего сердца. Хочу отстраниться, но он не отпускает — удерживает за запястье:
— Побудь со мной еще, моя фэргю!
— Я бы и рада, — с грустью улыбаюсь, — но мне пора. Если не делать ничего для нашего будущего, то скоро у нас не останется настоящего…
Кажется, он говорит что-то еще, но я заставляю себя двигаться прочь, с усилием преодолевая новую для себя гравитацию — тягу к нему. А потом с силой прижимаюсь к каменной стене. И снова острые грани впиваются в лопатки и затылок, помогая очнуться в своей реальности.
Открываю глаза и всматриваюсь в окружение. Я лежу в своей кровати в позе эмбриона. За окном ночь, и так тихо, что слышу собственное дыхание. Даже ранние пташки на улице еще молчат.
Спят все.
Это значит, самое время нанести визит одной очень неприятной особе. Она боится Кринвуда, потому что ни разу не переходила дорогу фэргю. Что же, ее предупреждали о последствиях.
Закрываю глаза, приказываю себе успокоиться. Когда сердечный стук выравнивается, представляю себе лицо Лии во всех деталях...
Через несколько часов спустя.
— Простите, госпожа, но я должен кое-что вам сказать, — говорит дворецкий, стоит мне показаться в столовой. — Я бы не посмел отвлекать вас по таким пустякам, но вы приказали незамедлительно передавать вам все новости, и важные, и неважные.
— Я вас слушаю, — поворачиваюсь к мужчине, уже понимая, что он сейчас скажет.
Сегодня он, как всегда одет в безупречно выглаженный камзол, с белой манишкой. Одежда в идеальном состоянии, в вот на его лице царит смятение. В умных, серых глазах читается беспокойство.
— Вас просит о встрече заключенная под стражу горничная, госпожа. Хотя, точнее будет «умоляет».
— Спасибо, что предупредили, Годвик. Спущусь к ней сразу после завтрака. Эта девица говорила, зачем зовет?
— Э-э, — флегматичный дворецкий пару секунд мнется, а потом смущенно добавляет: — Она сказала, что госпожа слишком жестока и не оставила ей выбора. Еще она осмелилась заявить, что вы ведете нечестную игру… В голове не укладывается, как у этой дерзкой девчонки язык повернулся такое ляпнуть.
— Ну, это как раз неудивительно, — пожимаю плечами. — Жестокие люди легко оправдывают свои поступки, а потом громче всех возмущаются, когда жестокость обращается против них... Спасибо, Годвик. Пожалуй, я спущусь к ней прямо сейчас.
Вчера, когда я оставила Лию, она производила впечатление упрямой девицы со вздорным характером. А сегодня утром меня встречает отчаявшаяся женщина.
За ночь ей добавилось лет десять. Волосы засалены и взлохмачены, на висках появились седые пряди, а под глазами — болезненные, темные круги. Когда-то хорошенькое лицо перекошено от страдания. Она цепляется за решетку и взволнованно бормочет:
— Зачем вы со мной так? Умоляю вас, не делайте этого больше! Вы же тоже молоды… Вы же можете понять… Все ошибаются, когда молоды, да? Я готова страдать днем, но ваши кошмары сводят меня с ума… Пожалуйста, прошу вас, оставьте мне хотя бы спокойные ночи!
— Это все? — с холодом отвечаю. — Снова кричишь о бедной себе? Я думала, ты готова сказать мне хоть что-то полезное, но, похоже, ошиблась.
Быстро разворачиваюсь и успеваю сделать два шага к выходу, как до ушей долетает ее голос:
— Пощадите, умоляю! У вас же не камень в груди? У вас же есть сердце, да?
Я резко разворачиваюсь и двумя быстрыми шагами возвращаюсь к решетке. Буравлю ее сердитым взглядом:
— Да, у меня есть сердце. Но любовь в нем — к родным и близким. А ты… Ты помогла добиться для мужа смертельного приговора. С чего мне тебя щадить? Дай мне хоть одну причину!
Какое-то время она молчит. Затем заламывает руки и, отойдя на шаг от решетки, глухо бормочет:
— Ладно… Ваша взяла. Я дам вам причину. Я расскажу все, что знаю о вашем враге.
Глава 33
— Хозяин поймал меня, — начинает она, — когда я была уличной воришкой. Таскала кошельки у пьяных господ…
— Хозяин? — невольно усмехаюсь. — Пикантных нюансов ваших отношений мне, знаешь ли, маловато. Назови его полное имя.
— Лорд Тимиан Кринвуд, — мрачно произносит она. — Так вот, в нашу первую встречу он дал мне выбор: либо работать на него, либо отправиться на каторжные работы. Естественно, я выбрала работу на него, — Лия с вызовом смотрит мне в глаза.
Видимо, не прочитав на моем лице эмоций, — осуждения или злости — она успокаивается и продолжает:
— Я выполняла для него кое-какие мелкие поручения вдали от столицы. Соблазнить, обокрасть, подставить — в этом я была мастерица. Видимо, убедившись в моих способностях, он приказал мне устроиться к герцогу Риддарису в качестве служанки. Мне было велено втереться к нему в доверие и делить с ним постель… Не смотрите на меня так возмущенно, госпожа! Мне не удалось настолько приблизиться к герцогу. Как я ни старалась, в глазах герцога я оставалась простой горничной. Он даже поставил мне ультиматум: или буду вести себя достойно, или отправлюсь на поиск новой работы.
— И? — говорю сердито.
Злюсь на себя, что позволила этой гадине подловить мои эмоции.
