Баба Клава, или Злачное место для попаданки (СИ) - Бель Мариса

– Завтра! – Олиса просияла. – Говорил, привезет еще один рулон... того самого переливчатого шелка. Для... для моих экспериментов! – Она вскочила. – Мне бежать! Надо закончить вышивку на заказе для жены мельника! И подумать, что надеть завтра! – И она выпорхнула, оставив после себя запах свежих ниток и сияние первого трепета влюбленного сердца.

Клава осталась одна. Суровый план проникновения к Клейтону, кристалл-ядро, магические ловушки – все это никуда не делось. Но рассказ Олисы поселил в ее душе маленькую, теплую точку надежды. Мир был не только тенью Клейтона и порталами. В нем были и солнечные улыбки купцов, и трепет первых свиданий, и мечты о платьях с удобными карманами. И это стоило защищать. Стоило рисковать.

Она снова сжала кольцо. Они остановят Клейтона. Ради "Злачного Рая". Ради Олисы и ее Альдара. Ради будущего, где можно будет просто жить, любить и шить платья с асимметричными подолами, не оглядываясь на "теней". План был безумен. Но альтернативы не было. И у них появился еще один повод бороться – за право на простую, светлую любовь.

Глава 34. Рискованная Вылазка

В столицу прибыли накануне. Повсюду висели гирлянды из осенних листьев и полевых цветов, пахло жареными каштанами и медовухой. День Урожая – один из самых шумных и любимых в королевстве. Люди толпились на площадях, заполняли таверны, несли домой связки баранок и тыквы. Идеальный фон для незаметного исчезновения двух теней в темных плащах.

Клава и Роберин слились с праздничной толпой у городских ворот. Никакой роскоши – одежда простых горожан, чуть поношенная, ничем не примечательная. На Клаве – плотный капюшон, частично скрывающий лицо. Маскировка Эйнара работала на пределе: она не делала их невидимыми, но заставляла взгляд скользить мимо, не задерживаясь, как мимо знакомой, но неинтересной вывески. Внутри Клава сжимала кольцо, чувствуя его постоянный, навязчивый холод. Они приближались к источнику угрозы.

Район, где стояла усадьба Клейтона, был тихим, почти пустынным. Высокие каменные стены, мрачные особняки знати, редкие патрули городской стражи. Праздник сюда не добрался. Здесь царила другая атмосфера – напряженная, наблюдательная. Клава почувствовала знакомое покалывание на коже – ощущение невидимых глаз. «Тени». Они были здесь. Но маскировка и праздничная суета на соседних улицах работали в их пользу.

– Готовь резонатор, – тихо прошептал Роберин, прижимаясь к шершавой стене особняка Клейтона. Они стояли в глубокой нише парадного входа, скрытые от луны и редких прохожих. – По плану Маркиза. Только мгновение.

Клава кивнула, доставая из-под плаща небольшой, тускло мерцающий кристалл в медной оправе – резонатор. Творение Эйнара и Бабы Нюры, собранное по чертежам Маркиза. Она сжала его, сосредоточившись на образе Клейтона – его холодных глазах, ощущении ледяной пустоты, которое он излучал. Резонатор дрогнул в руке, его мерцание стало чуть ярче, приобретя неприятный, маслянистый оттенок.

Роберин тем временем работал отмычками на массивной служебной калитке – не парадный вход, а черный ход для прислуги. Замок щелкнул с тихим, но оглушительным в тишине звуком. Он приоткрыл дверь – за ней темнота и запах воска, пыли и чего-то металлического, острого. Энергетический фон дома был гнетущим.

– Идем, – прошептал он, пропуская Клаву вперед.

Внутри было темно и тихо. Службы, видимо, были отпущены на праздник. Они двигались по памяти, сверяясь с планом Маркиза в уме. Каждый шаг отдавался гулким эхом в пустых коридорах. Клава почувствовала, как кольцо на ее пальце пульсирует все сильнее, холод проникал в кости. Они приближались к ядру.

Внезапно Роберин резко дернул ее за рукав, прижав к стене. Из бокового коридора выплыли две фигуры, не люди, а сгустки движущейся тени, без лиц, без четких очертаний. «Тени»-стражи. Они плыли по воздуху, бесшумно, ощупывая пространство вокруг себя каким-то шестым чувством. Их «взгляды» скользнули по стене, по нише… и прошли мимо. Маскировка и резонатор, имитирующий энергетику хозяина, сработали. Тени проплыли дальше, растворившись в темноте.

– Близко, – выдохнул Роберин. Его лицо в полумраке было покрыто испариной.

Кабинет Клейтона находился на втором этаже, в самом конце длинного, роскошно обставленного, но леденяще холодного коридора. Дверь была массивной, дубовой. Роберин снова взялся за отмычки. Клава стояла на страже, ее сердце колотилось так, что, казалось, эхо разносится по всему дому. Она чувствовала мощный, давящий импульс, исходивший из-за двери. Кристалл-ядро был здесь.

Дверь открылась бесшумно. Они скользнули внутрь.

Кабинет был огромным, мрачным. Высокие книжные шкафы, тяжелый стол, кресло, похожее на трон. На стене прямо напротив входа – портрет. Старик в старинном камзоле, с безжалостными глазами стервятника и тонкими, жестокими губами. Портрет предка. И за ним – потайной отсек.

Клава подошла к портрету, чувствуя, как волны холода от кольца и кристалла за стеной бьются внутри нее, вызывая тошноту. Она подняла руку с резонатором. Теперь или никогда. Она сосредоточилась на образе Клейтона, на его ледяной сущности, вложив все в кристалл в руке. Резонатор вспыхнул коротким, ярким, болезненным светом. Одновременно она мысленно толкнула в точку, указанную Маркизом: правый глаз стервятника на портрете.

Раздался тихий, скрежещущий звук. Небольшая панель под портретом бесшумно съехала в сторону, открыв углубление в стене. Внутри, на бархатной подушке, лежал Он.

Кристалл.

Размером с крупное яблоко. Темно-синий, почти черный, как глубина космоса. Сквозь его толщу тянулись тончайшие, пульсирующие золотом прожилки. Он не просто лежал – он жил. От него исходило ощущение бездонной, леденящей пустоты, всасывающей свет, звук, саму жизнь. Он был красивым и ужасающим одновременно. Маяк Клавы на пальце взвыл ледяной болью, резонируя с ядром системы.

– Быстро, Клава! – прошептал Роберин, стоявший у двери, его взгляд метался между ней и коридором. – Чувствую… движение внизу!

Клава протянула руку к кристаллу. Ее пальцы дрожали. Она чувствовала исходящую от него опасность, мощь ловушки, которая вот-вот сработает, если резонанс резонатора ослабнет. Но другого шанса не будет. Она сжала кольцо на другой руке, чувствуя его отчаянный холодный призыв, и решительно прикоснулась к холодной, гладкой поверхности кристалла-ядра.

Контакт.

Ни вспышки. Ни грома. Только мгновенная, оглушительная тишина. Казалось, весь мир замер. Пульсирующие золотые прожилки внутри кристалла резко погасли. Ледяное излучение, давившее на разум, исчезло. Кристалл стал просто… большим, красивым, но мертвым камнем. Кольцо на пальце Клавы перестало вибрировать. Его холод стал просто холодом металла.

– Сработало… – прошептала Клава, не веря своим ощущениям. – Маркиз был прав!

– Не радуйся раньше времени! – резко оборвал ее Роберин. Его лицо было бледным, напряженным. – Охранная магическая система могла отправить сигнал тревоги при отключении! Уходим! Сейчас же!

Он схватил ее за руку, буквально выдернув из кабинета. Клава на ходу сунула мертвый кристалл в глубочайший карман своего плаща. Они бросились бежать по темному коридору обратно, к служебной лестнице. Внизу послышались крики, топот ног. Сигнал тревоги? Или просто возвращающаяся охрана?

Маскировка уже не работала так безупречно. Адреналин, паника, физический контакт с артефактом – все это создавало энергетический шум. Они слышали за спиной лай собак. Роберин тащил ее за собой, его хватка была железной. Они выскочили через черный ход во двор, нырнули в узкий переулок, затем в другой.

Погоня не утихала. Крики слышались все ближе. Клава, задыхаясь, бежала из последних сил, сжимая в кармане мертвый кристалл и чувствуя ледяное биение собственного сердца. Они деактивировали артефакт. Но выбраться живыми – это была уже другая задача. И времени на ее решение оставалось катастрофически мало.