Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1 (СИ) - Лакомка Ната

– Боюсь, вы не хозяин, – перебила я его с улыбкой. – Позовите того, кто тут всё решает. И если моё варенье ему не понравится, я сама себя вытолкаю отсюда взашей.

Глаза у маэстро слегка выпучились, но он подумал и кивнул, и указал мне в уголок, где за ширмой стояли круглый маленький стол и два стула. Наверное, для приватных встреч.

– Подождите здесь, сейчас позову повара, – церемонно сказал Леончино, и я поставила на столик свои горшки.

Ждать пришлось недолго, и вскоре маэстро вернулся с другим мужчиной – тот был постарше, потолще, да и лоска у него было поменьше. Зато на нём был фартук, явно только что общавшийся с печкой, и белоснежный головной платок, повязанный поперёк лба.

– Вы повар? – сразу догадалась я. – Могу предложить отличную продукцию. Варенье по старинным рецептам. Дайте блюдце и ложечку, и убедитесь в отменном вкусе сами.

– Принеси ложку и блюдце, – буркнул мужчина в платке кудрявому блондину, и тот умчался с такой живостью, что я сразу поняла, что проект «маэстро Леончино» всего лишь завлекательная вывеска.

– Давайте познакомимся, – сказала я жизнерадостно и протянула руку повару. – Аполлинария Фиоре.

Повар скосил глаза на мою протянутую руку и как-то странно хмыкнул – то ли насмешливо, то ли смущённо.

– У нас принято знакомиться через рукопожатие, – подсказала я ему. – Не волнуйтесь, руки у меня чистые.

– Мы ещё с вами ничего не решили, милочка, – буркнул повар и даже спрятал руки за спину. – Меня зовут Бартеломо Фурбакьоне, и у меня лучшая остерия в городе. И товар у меня самый лучший.

– А у меня лучшая ферма и самый прекрасный сад, – ответила я, опуская руку и старательно улыбаясь, хотя, по моему мнению, синьор Фу повёл себя просто «фу». – Обещаю вам лучшее сливовое, апельсиновое, вишнёвое, виноградное и прочие варенья. А здесь у меня – вариант из черешни и апельсинов. В повозке есть ещё и яблочное варенье, но я его не смогла сразу принести…

Появился маэстро Лео и притащил блюдце и крохотную серебряную ложечку.

Я забрала у него посуду, развязала верёвочку на горшках с вареньем, сняла пёструю ткань и положила на блюдце ложечку апельсинового варенья.

– Попробуйте, – предложила я повару.

Он взял у меня блюдце и ложку, сначала долго осматривал, нюхал, потом, крякнув, зачерпнул капельку и попробовал. Варенье он долго растирал на языке, заведя глаза в потолок, потом перевёл взгляд на меня, и лицо у него стало задумчивым.

– Принеси вторую ложку и второе блюдце, – велел он, и мастер Лео снова умчался.

– По-моему, вам понравилось, – я улыбнулась шире и как можно лучезарнее. – Уверяю вас, черешня – ещё вкуснее.

– Сколько возьмёте за рецепт? – напрямик спросил он.

– Э, нет, рецепты не продаются, – теперь я улыбнулась так сладко, что из парочки улыбок можно было сварить варенье без сахара. – Только варенье, синьор, только варенье.

– Как вы сказали вас зовут? – переспросил он.

– Аполлинария Фиоре, – напомнила я ему. – Я вдова, недавно переехала в ваши края из Милана. Мой муж был лучшим кондитером в Милане, но по состоянию здоровья мы вынуждены были перебраться на природу. К сожалению, он скоропостижно скончался, и теперь я вынуждена взять его дело в свои руки.

– Угу, – промычал он, и вид у него стал ещё задумчивее.

Прибыли второе блюдца и вторая ложка, и я предложила синьору Фу второй сорт варенья. Черешня была опробована так же тщательно, и после этого хозяин «Манджони» резко съехал с высокомерного тона.

– Предлагаю флорин за горшок варенья, – деловито сказал он. – Сколько сможете поставить завтра же?

– Десять флоринов за горшок, и поставки начнутся через три дня, – не менее деловито ответила я.

– Десять флоринов?! – он напоказ расхохотался.

– Зато качество отменное, как вы убедились, – не растерялась я. – Тем более, мы используем сахар. Такое варенье никогда не будет стоить дёшево.

– Три флорина за горшок, – повысил цену синьор Фу.

– Хотите обобрать бедную вдову? – возмутилась я. – Девять флоринов.

– Четыре, – надбавил он.

– Восемь, – быстро сказала я.

– Пять, – так же быстро ответил он.

– Десять, – сказала я.

– Идёт! – машинально ответил он и застыл, раскрыв рот.

Я не удержалась от смеха, потому что выглядел хозяин в этот момент очень глупо.

– Торговаться вы не умеете, синьор, – сказала я ласково. – Но согласна на восемь флоринов за горшок, так и быть.

– Ладно, восемь, – согласился он и ухмыльнулся: – А вы – та ещё штучка.

– И товар у меня штучный, – заметила я. – Не забудьте говорить клиентам, что это варенье по старинному рецепту. И если синьоры захотят что-то особенное, я приготовлю особенное варенье только для них. Приготовлю нечто такое, чего никто никогда не пробовал. Но и цена тогда будет соответствовать. Десятью флоринами за горшок точно не обойдётесь.

– Посмотрим ещё, как пойдёт, – уклонился от нового предложения хозяин, но я заметила, что в глазах у него пошло движение мысли.

Умный человек. Приятно иметь дело с умными людьми. Ну а то, что он немного тугодум – это даже лучше. Я тоже не совсем ещё разобралась в местных реалиях. Лучше иметь дело с тугодумами, чем с пройдохами.

– По рукам? – теперь он протянул мне руку.

– По рукам, – согласилась я. – Я пришлю к вам моего адвоката…

Но обменяться рукопожатием мы не успели, потому что зазвонил колокольчик, и в остерию зашла ещё одна синьора.

Только в отличие от меня она была настоящей дамой. Во-первых, на ней было шикарное тёмно-синее платье, ниспадающее многочисленными складками от широкого красного пояса до самого пола. У платья был шлейф, и то, с какой небрежностью дама волочила этот шлейф, показывало, что чистота одежды её не слишком заботила. Стирать ей явно не придётся.

Рукава у платья были длинными, как рукава на парчовой шубе Марино Марини, и были скреплены сзади золотой брошечкой. На рукавах были продольные прорези в районе локтей, и именно в эти прорези дама просунула руки. Под синим платьем у неё было ещё одно платье – красное, чуть потемнее пояса, и оно облегало тело, как вторая кожа. Наверное, зашивали его прямо на даме.

Во-вторых, причёска у дамы смотрелась настоящим шедевром. Тёмные локоны завиты ровными спиральками и в количестве трёх с каждой стороны от лица спускались на грудь. Если у меня на голове был небрежно закрученный тюрбан, то на голове у дамы колыхалась лёгкая, полупрозрачная вуаль, а вместо тюрбана был накручен тончайший шарф, повязанный какими-то хитрыми узлами, и концы его красиво обрамляли лицо и перебрасывались на спину. Шарф был не однотонный, а красно-сине-белый, очень нежный по оттенкам, плавно переходящим один в другой. Такой шарф вполне можно носить и в моём времени, а уж брюнетке в синем платье он подходил идеально.

– Госпожа Барбьерри! – воскликнул синьор Фу и бросился к даме, позабыв обо мне.

Обратился он к ней совсем не так, как обращались друг к другу уже известные мне жители этого мира – никаких «хозяек» и «синьор». Госпожа – повелительница, владычица. Что ж, сразу понятно, что дама не из простых.

– Ах, вот вы где! – хрустальным голоском отозвалась госпожа и обернулась к нему с такой кроткой и нежной улыбкой, что любая кинозвезда могла бы позавидовать. Она и сама была милашечкой. Настоящей итальянкой – с бархатистой смуглой кожей, огромными бархатными глазами, и впечатления не портил даже чуть длинноватый хищный нос. – Папа велел сказать, что через неделю у нас званый обед на пятнадцать персон, - продолжала она звенеть голоском. – Надо согласовать меню, поэтому прибудьте к нам сегодня вечером, будьте добры.

– Обязательно! Передайте господину Барбьерри от меня поклон и пожелания доброго здоровья и долгих лет, – хозяин чуть не вилял хвостом.

Я призадумалась. Званый обед… Судя по даме, соберутся не последние люди… Нет, такой шанс упустить нельзя.

– Уважаемая синьора Барбьерри! – бросилась я вперёд с таким же услужливым видом, как и хозяин «Мнджони». – Осмелюсь предложить для вашего праздника отменное варенье! Скоро оно войдёт в меню этой остерии, но вы и ваши гости могут попробовать это лакомство первыми. Беру десять флоринов за горшок, но цена соответствует качеству.