Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1 (СИ) - Лакомка Ната

– Есть кто живой? – позвала я, оказавшись под мрачноватыми каменными сводами.

Внутри было так же пустынно, как на террасе, в очаге лежала груда золы, которую никто не потрудился убрать до самого обеда, никаких тебе аппетитных запахов сдобы, никакого услужливого официанта…

Я поставила горшки на один из столов, отметив про себя, что стол был порядком замызган, изрезан неприличными надписями, а местами даже подпален. И правда – забегаловка для пьянчужек.

– Есть кто-нибудь? – позвала я громче и заглянула в дальние двери.

Там оказалась кухня, но горшки, котлы и прочие кухонные принадлежности лежали себе, милые, без движения и дела. И даже огонь в печи не горел.

Может, хозяин тоже валяется где-нибудь на травке, в тени? Но неужели он один здесь работает? И как можно оставить всё нараспашку, а самому уйти? Не воруют у них тут, что ли? Да нет, воруют… Ветрувия побоялась оставить лошадь без присмотра…

Я сделала шаг назад и наступила кому-то на ногу, а когда обернулась, чуть не вскрикнула от неожиданности. Передо мной стоял настоящий великан – огромного роста, широкоплечий, больше похожий на быка, чем на человека.

– Что надо, синьорина? – сказал «бык» чудовищным басом.

Шея у «быка» тоже была бычья – толстая, с мою талию. А лицо походило на хорошо отбитую отбивную – красное от загара, с широким кривым носом, который явно был когда-то хорошо сломан. Остатки рыжих волос слегка опушали виски и скромно исчезали в районе пухлых щёк. Волосы, правда, были аккуратно подстрижены, и это внушало надежду, что «быку» было не чуждо человеческое поведение.

– П-простите, – начала я слегка заикаться, – п-просто ищу хозяина этого заведения…

– Я хозяин, – пробасил «бык» и упёр в бока кулачищи размером с небольшие арбузы. – Дальше что?

До этого я смотрела на него, задрав голову, но услышав, что он хозяин, слегка расслабилась. Взгляд мой скользнул по бычьей шее, по белой рубашке, с распущенными на груди вязками и с закатанными до локтей рукавами. Ещё на «быке» был фартук. И это окончательно убедило меня, что я имею дело с кем-то, кто имеет отношение к этой забегаловке… то есть к остерии…

Выдохнув, я попыталась улыбнуться.

– Меня зовут синьора Фиоре. Аполлинария Фиоре, – сказала я, стараясь говорить пободрее и потвёрже, хотя очень хотелось дать дёру, позабыв даже про горшки с вареньем. – Пришла предложить вам сотрудничество…

Быкоподобный мужчина окинул меня взглядом с макушки до пяток и буркнул:

– Не интересует.

– Может, сначала выслушаете? – осмелела я. – Вы даже не знаете…

– Тут порядочное заведение, к твоему сведению, – мужчина начал злиться и побагровел, как помидор. – Иди себе в нижний город. Или в Милан. Или в Венецию. А я – добропорядочный христианин, и ничего подобного под своей крышей не потерплю.

Глава 12

Сначала я не поняла, почему он послал меня куда-то по городу, а тем более в Венецию или куда там ещё дальше, но постепенно до меня дошло.

Нет, с этой остерией мне, похоже, тоже не повезло. И если там всё испортила капризная фифа, то тут всё испортил сам хозяин – тугодум ещё похлеще синьора Фу. Чучело какое-то. И остерия у него такая же.

– К вашему сведению, – сказала я и тоже упёрла кулаки в бока, – я – честная вдова. И хотелось бы знать, по какому праву вы меня оскорбляете? Я всего лишь хотела предложить вашем заведению своё варенье. Оно у меня, между прочим, отменного качества. А себя я не на помойке нашла, чтобы юбку задирать!

Выражение я украла у Ветрувии, но оно подействовало. На лице у хозяина «Чучолино» появилось движение мысли, он оглянулся на стол, где стояли мои горшки, и хмыкнул.

– Черешневое, апельсиновое, а в повозке ещё и яблочное, – сказала я сердито. – И у меня, чтобы вы знали, своя усадьба за городом. Я такое варенье варю, что с ложкой съесть можно.

– Простите, ошибка вышла, – признал хозяин. – Но только вы не по адресу, синьора. Варенье тут спросом пользоваться не будет. Вы же видите, «Чучолино» находится через канал от богатого квартала. Знатные синьоры сюда не заглядывают. А вечером приходят местные. Они люди простые, заказывают выпивку и закуску. Сыр, оливки, жареное на углях мясо... У моих посетителей и денег на варенье не найдётся.

– Вы сами устроили такую клиентуру! – огрызнулась я, ещё не совсем успокоившись из-за того, что меня приняли за даму наилегчайшего поведения. – У вас отличное местоположение, прекрасный вид на канал, а вы тут забегаловку открыли!

– У меня дотаций нет, – обиделся хозяин.

– И не будет – при таком-то подходе к делу!

– Да у меня клиенты медяками расплачиваются, а не золотом! – вскипел он окончательно. – Тут вам не «Маджонжи», если не заметили! – он осёкся, помолчал, а потом сказал почти добродушно. – С вареньем вам лучше в «Маджонжи» пойти. Если варенье хорошее, там за большие деньги возьмут. А здесь… – он обречённо махнул рукой.

Ну, не совсем он совесть продал, если отправляет меня к конкурентам. Я вдруг почувствовала симпатию к этому краснолицему великану. Он, и правда, не виноват, что богатеи предпочитают свой чистенький берег.

– Если хотите раскатать в лепёшку «Манджони», – сказала я, тоже переходя на спокойный тон, – то надо заканчивать с выпивкой.

– Я не пью! – так и вскинулся он. – Вино употребляю только на причастие!

– Зато других спаиваете, – ответила я строго. – Несите блюдце и ложку и попробуйте то, что я предлагаю.

– Да я уверен, что всё у вас хорошее, – вздохнул он. – По вам видно – чистенькая, умненькая… Это я сперва не разобрался, вы уж не держите зла. Выглядите вы больно молодо для вдовы. Но небеса не выбирают кого призвать, конечно… Только варенье здесь никто не купит, поверьте мне. Я здесь родился, а остерию держу уже десять лет.

– Давайте так, – сказала я решительно, – ваш чай, моё варенье. Посидим, попьём чаю, вы попробуете мой товар, и просто поговорим.

– Какой чай ? – переспросил хозяин.

– А-а… э-э… – замялась я. – А с чем вы варенье едите?

– Вы не местная, что ли?

– Приехали с мужем из Милана, – выдала я ему придуманную легенду. – Муж был кондитером, хотел организовать своё дело, мы купили усадьбу, и тут он скоропостижно умер. Пришлось мне брать всё в свои руки.

– Из Милана? – усмехнулся он. – И вы не знаете, как есть варенье? А варить его точно умеете?

– В Милане мы чай пьём с вареньем, – сказала я наставительно. – Чай – это такие листочки. Напиток из заваренных листов.

– Не знаю, какой чай пьют в Милане, – опять заворчал хозяин, – но мы в Сан-Годенцо, пьём цикорий, мяту и ромашку. А варенье едим с мороженым. Или с ледяной водой. Или когда врач пропишет такое лечение. Но это в тех кварталах, – он указал большим пальцем через плечо.

– Заваривайте цикорий, – сказала я. – И салфетку какую-нибудь положите на стол. Хотя бы ради приличия.

Он хмыкнул, но отправился кипятить воду, а потом принёс мне белую полотняную скатерть, белое блюдечко, оказавшееся не фарфоровым, а фаянсовым, оловянную ложечку и оловянную кружку.

– Себе кружку тоже несите, – велела я, расстилая скатерть на столе возле самой двери, чтобы был виден канал и мост через него.

Через четверть часа на столе появился огромный медный чайник, из носика которого струился пар, хозяин заварил какой-то бурый порошок, который я сначала приняла за кофе. Но запах был не кофейный, а травяной… Напиток мне не понравился, и я лишь чуть пригубила его. Он горчил, как кофе, но по вкусу был совсем не кофе… Я даже затруднялась сказать, на что это было похоже. Но первая же ложечка варенья примирила меня с горьким непривычным вкусом, и напиток пошёл даже с приятностью. Пить чай в жару – первейшее средство, чтобы стало прохладнее. От холодной воды потом будет ещё жарче, а вот чашечка горячего напитка сначала разогреет, затем охладит.

Варенье было выложено на блюдце – по ложечке каждого сорта, и хозяин «Чучолино» точно так же, как синьор Фу из «Манджони», сначала долго рассматривал его, и лишь потом зачерпнул ложкой самую капельку и попробовал.