В болезни и здравии, Дракон (СИ) - Сорго Хель

Зрелище это завораживало, и Таи пришлось легонько подтолкнуть меня в спину:

— Идёмте, госпожа, холод впускаем, сами замёрзли…

— Зачем вам столько псов? — оказавшись в тёплом холле, я тут же разомлела и снова захотела спать.

— Лорд любил ездить на охоту. Теперь, когда собаки его видят, сходят с ума, бедняжки, не понимают, почему хозяин никуда не выводит их.

— Зато Ранэль, — прицокнув языком, добавил Годрик, снимая с моих плеч пальто, — с ними играет, как дурачок.

— Дурачок и есть, — тихо поддакнула я, улыбнувшись.

— Да как вы мож…

Годрика на этот раз осмелилась прервать Таи:

— Не трогай девочку, госпожа вот, как устала и продрогла вся! Идёмте-идёмте, — взяв меня под локоток, повела она к покоям Люциара, по дороге делясь новостями из замка: — Вызнал, что вы уехали. Мы заверили, что с вами Ранэль, а значит, всё будет хорошо. Так лорд всё равно разгневался, представьте только, едва на ноги не встал! — и, предвосхищая мои вопросы, замахала руками: — Но не встал, не встал. Зато, — Таи распахнула дверь в его комнату, — кое-что другое случилось. Удивительное!

— И что же? — признаться, мне хотелось упасть прямо на его бардовую, мягкую кровать и заснуть, а не отмокать в ванне.

Но я решила проверить воду, которая уже была набрана, и всё же смыть с себя усталость и следы дождевой воды, что остались на мне ещё с моего родного мира…

— Кстати, повязка на его глазах, это нормально? Люциару ведь не стало хуже? А Лора? Малышка уже спит?

— Спит-спит, — закивала Таи, услужливо показывая, как открывать вентили с водой. — А повязка…

Она по странному замялась, но вдруг посмотрела на меня хитро и, едва ли не поклонившись, отступила.

— Вы сами лучше посмотрите, Аделин, хорошо? Пока отдыхайте.

Глава 13.2

Вода оказалась горячей, с плотным слоем искрящейся, приятно потрескивающей пеной. Сбросив одежду, я с тихим стоном опустилась в неё с головой и, вынырнув, просто растянулась в ванне, трогая подушечками пальцев мелкие пузырьки, отражающие мерцание свечей в стеклянных колбах, расставленных здесь повсюду.

Таи вскоре вернулась. За завесу, отделяющую ванну от спальни, она не заглядывала. Лишь убедилась, что я в порядке и засуетилась, что-то тараторя. Убаюкивающе тараторя, неразборчиво и себе под нос. Поэтому, борясь со сном, насильно держа глаза открытыми, вылавливала я лишь отдельные фразы:

— … дары положила вот здесь, на кровать. Всё посмотрите, чтобы лорд не оскорбился. Такие порядки у нас. А потом…

А потом я буду спать. Мне даже почти не интересно, что же там за дары такие.

— И покушать не забудьте. Я оставила кашу в ваших покоях. Девочка там спит крепко, не беспокойтесь.

Вентили, оказывается, открывались, если на них надавить. Я пару раз провернула этот трюк и сделала воду ещё горячее, поднимая в воздух клубы пара и ворох мелких мыльных пузырей.

Пена пахла розой. Приятно…

На стене, на большом медном крюку, висело банное белое полотенце. На бортике ванной расставлены всякие пузырьки и склянки, наполненные разноцветными жидкостями, которые я с интересом принялась исследовать. Пахло всё очень вкусно и сочеталось между собой. Каждый пузырёк был подписан, но я не умела читать на этом языке, поэтому действовала наугад и вскоре намылила волосы самой безобидной на вид янтарного цвета жидкостью. Волосы тут же сделались будто шёлковыми.

В баночке с чем-то серым оказалось нечто вроде глины с мелкими крупицами, но растворялось всё в воде белой пеной, а не грязью. Я решила, что оно работает, как скраб для тела и тут же пустила «глину» в дело.

Так, успев развлечься и окончательно разнежиться, я не заметила, как задремала. Проснулась резко, сама не поняла от чего и, мысленно себя ругая, зареклась больше не ложиться в ванну, будучи такой уставшей и сонной. Так и утонуть немудрено.

Я поспешила подняться. Ноги едва меня слушались, подрагивая, сделавшись ватными. Но по телу разливалась теперь не усталость, а расслабленность, требующая долгого и спокойного сна в постели.

Укутавшись в полотенце, я вышла, чтобы посмотреть подарки, раз уж оставить это на потом означало бы неуважение к лорду. Но замерла, столкнувшись со взглядом Люциара.

Видно он вернулся, когда я задремала, поэтому и не услышала его. Или это меня на самом деле и спасло, разбудив…

— Ой, — плотнее запахнула я на себе полотенце, потирая ногу об ногу, стоя босиком на холодном полу, не рискуя переступить на мягкий ковёр, поближе к мужчине, который не сводил с меня взгляда своих затуманенных глаз.

Затуманенных…

Я выдохнула и прикусила губу, чтобы не вырвалось глупое: «какое облегчение, забыла, что вы не способны подглядывать!». Порой просятся глупые, нескладные шутки и ничего с этим поделать не могу.

Люциар же тем временем медленно отвёл в сторону взгляд и произнёс как-то тепло и снисходительно:

— Мне стоило предупредить, что я уже здесь. Оденься, Аделин. Я не смотрю.

— Вы и не можете, — всё-таки не удержалась я, вызвав тем самым у него бархатный смешок. — Как вообще угадали, — принялась, осмелев, вытирать волосы краем полотенца, слегка из-за этого его задрав, — что я не одета, по каплям воды от волос?

— Я не угадывал, — учтиво прикрыл он лицо ладонью, сверкнув перстнями.

Я застыла, рассматривая его широко распахнутыми глазами, а затем юркнула обратно за завесу.

— Это как?! — спросила, спешно натягивая одежду, которая казалась мне теперь противно-грязной и липкой.

— Аделин, — тон его, терпеливый и уверенный, вновь заставил меня застыть, — возьми, пожалуйста, я не смотрю…

Я выглянула из-за завесы и только теперь заметила стопку вещей рядом с ним.

Опасливо подошла — лорд сидел, не шевелясь, отвернувшись, чтобы не смущать меня — схватила вещи в охапку и снова спряталась в ванной.

— Белое с кружевом, — проговорил Люциар, — это нижнее одеяние, завязками вперёд. Затем такая же юбка, но плотнее, её носят под платье. У платья вшитый мягкий корсет, завязки и заклёпки будут сзади, спереди застегни все пуговицы на высоком воротнике, так принято. А на рукавах наоборот оставь не застёгнутыми.

Я быстро со всем справилась. Одежда оказалась удобной и, несмотря на тончайшую ткань — тёплой.

Платье было по щиколотку, но точно впору, выгодно облегающее фигуру и делающее шею визуально тоньше и длиннее. Тёмно-синее в мелкий белый горошек и воланами на рукавах.

На удивление, оно мне очень шло, хотя ведь лорд, по крайней мере, до этой минуты, меня не видел. Только касался пару раз, невесомо и осторожно…

— К вам вернулось зрение? — вышла я к нему, и он окинул меня взглядом.

С одного его глаза чуть спала пелена, сделалась не такой плотной, позволяя мне увидеть цвет…

Глаза лорда, как оказалось, льдисто-голубые, почти такие же, как у Лоры. Чарующе, по-зимнему красиво.

— Лишь немного, — прошептал он и протянул ко мне руку. — Подойди…

Я приблизилась, позволяя ему взять меня за запястье и легонько притянуть к себе.

— Обожглась?

От его касаний, изучающих ожог, было совсем не больно… Напротив, это заставляло меня прикрывать от облегчения веки и судорожно, поверхностно вздохнуть.

Пока была в воде, как ни старалась не мочить запястье, не выходило, и в итоге рука горела огнём. Игнорировать это поскольку постольку получалось, но выматывало всё равно знатно. Теперь же… Прикосновения лорда словно излечивали меня. Так странно...

— Что же ты молчишь, Аделин?

— Я испугалась сначала, что раз на вас повязка, значит, что-то стряслось, — ответила невпопад.

— Это, чтобы свет от лампы и холод ночи не раздражал, — улыбнулся он мне. — И нет, повторюсь, я вижу только твой силуэт… Надеюсь, увижу больше. Хочу знать, какие у тебя черты лица, какого цвета волосы, глаза, как ты выглядишь, когда смеёшься или сердишься.

— Я не красивая, — вновь вставила я невпопад и до боли закусила губу, вдруг осознав, что и правда беспокоюсь, как бы не разочаровать его.