Четвертая жена проклятого барона (СИ) - Санд Амари

Я лежала, уткнувшись лицом в подушку, чувствуя, как сердце постепенно замедляет бешеный ритм. Тело ныло приятной, сладкой усталостью. Каждая клеточка вибрировала, наполненная странной, незнакомой энергией.

И тут меня накрыло раздражение. Злое, кусачее раздражение на саму себя и на него.

Он победил. Сломал мою оборону, заставил умолять и наслаждаться. И теперь растянулся рядом, довольный, как кот, обожравшийся сметаны.

Я повернула голову. Ридгар лежал на спине, закинув руку за голову, и смотрел в потолок. На его лице блуждала та самая самодовольная улыбка, которую мне хотелось стереть чем-нибудь тяжелым.

— Ну и? — буркнула я, натягивая на себя одеяло до самого подбородка. — Ты доволен? Удовлетворил свои амбиции завоевателя?

Он повернулся ко мне, лениво, грациозно. Протянул руку и намотал прядь моих волос на палец.

— Более чем, — промурлыкал он. — А ты? Разве у тебя есть причины жаловаться, жена? По-моему, ты кричала громче меня.

Я вспыхнула, чувствуя, как щеки заливает краска. Вот гад! Напоминать об этом сейчас — низко.

— Это… Это физиология, — попыталась я оправдаться. — Реакция организма на стимуляцию. Это ничего не значит.

Ридгар рассмеялся, и в его глазах заплясали бесенята.

— Физиология… Какие умные слова ты знаешь. Называй как хочешь, Тесса. Но факт остается фактом: мы идеально подходим друг другу. И теперь ты моя. По-настоящему.

Он придвинулся ближе, обнимая меня поверх одеяла, прижимая к своему горячему боку. Я хотела отпихнуть его, хотела сказать что-нибудь язвительное, но сил сопротивляться не осталось. Да и желания, если честно, тоже.

— Спи, — скомандовал он, целуя меня в макушку. — Завтра будет трудный день. Я поеду в шахты, проверять завалы. А тебе предстоит осваивать роль полноценной хозяйки.

Я фыркнула, но не отодвинулась. В его объятиях было тепло. И безопасно. Страшная мысль о том, что я могу не проснуться утром, мелькнула и исчезла. Если проклятие существует, то оно, должно быть, очень глупое, раз решит убить меня после такого.

Я закрыла глаза, вдыхая его запах. Ладно, барон. Ты выиграл битву. Но война еще не закончена. Завтра я поеду в город. И я выясню правду, чего бы мне это ни стоило. Если ты думаешь, что одной жаркой ночи достаточно, чтобы я забыла о Марисе, об отравленных свечах и о твоей безумной мамаше — ты глубоко ошибаешься.

Но это будет завтра. А сейчас… сейчас я позволю себе эту слабость — просто побыть женщиной в руках сильного мужчины.

Утро ворвалось в спальню нагло, бесцеремонно, полоснув по глазам ярким солнечным лучом, пробившимся сквозь неплотно задернутые шторы. Я потянулась, чувствуя, как каждая мышца в теле отзывается сладкой, тягучей болью, и тут же замерла. Воспоминания о вчерашней ночи обрушились лавиной, погребая под собой остатки сна.

Постель рядом пустовала. Простыни были сбиты, подушка хранила вмятину от его головы, но Ридгар уже ушел. Сбежал в шахты, к своим камням и завалам, оставив меня разбираться с хаосом в собственной голове и теле.

Я провела рукой по прохладной ткани, где еще недавно лежало его горячее тело. Глупая, наивная идиотка. Обещала себе держаться, выторговать время, а в итоге растаяла, как кусок масла на раскаленной сковороде, стоило ему проявить немного настойчивости и ласки.

— Ненавижу, — прошептала в пустоту, но слова прозвучали фальшиво.

Тело помнило каждое прикосновение. Помнило животный жар и бешеный ритм, от которого перехватывало дыхание. Он не просто взял свое право, он заставил меня хотеть этого права. Заставил признать, что химия между нами сильнее доводов рассудка. И это бесило меня больше всего.

— Доброе утро, миледи, — дверь скрипнула, и в щель просунулась кудрявая голова Лотти. — Барон уехал на рассвете. Велел не будить вас до полудня.

— Я уже не сплю, — рывком поднявшись на кровати, я откинула одеяло. Стыд обжег щеки, когда заметила красноречивые пятна на белье и синяк на бедре — след его пальцев. — Готовь ванну, Лотти. И прикажи заложить экипаж. Мы едем в город.

— В город? — служанка округлила глаза. — Но барон велел вам отдыхать…

— Барон управляет шахтами, а здесь я хозяйка, — осадила служанку, вставая и накидывая халат. Ноги слегка дрожали. — Мне нужно купить ткани. Специи. И еще кое-что по мелочи. Собирайся, ты едешь со мной.

Я не собиралась сидеть в замке и ждать, пока «заботливая» свекровь подсыплет мне очередную порцию яда в утренний чай. Ридгар получил доказательство моей «живучести», теперь мне нужны были мои доказательства.

Собралась я быстро. Выбрала платье глубокого синего цвета — строгое, закрытое, без лишних кружев. Накинула поверх добротный, но не слишком вычурный плащ, прихватила золота из тех денег, что Ридгар выделял на содержание замка.

Во дворе нас ждала карета. Та самая, с треснувшей осью, которую я приказывала починить.

— Стой! — я перехватила руку конюха, который уже открывал дверцу. — Кто проверял колеса?

Парень растерялся, комкая шапку в руках.

— Дык… Кузнец смотрел, миледи. Сказал, на совесть сделано.

— Лезь под карету, — приказала ледяным тоном. — Лезь и смотри снова. Прямо сейчас. Я хочу быть уверенной, что ось не треснет на первом же повороте.

Лотти испуганно жалась к моему локтю, пока конюх, кряхтя, ползал в пыли под днищем экипажа.

Паранойя? Возможно. Но Изольда погибла именно в карете. И я не собиралась повторять ее полет в пропасть только потому, что постеснялась испачкать слугу.

— Все чисто, миледи! — доложил парень, вылезая и отряхиваясь. — Крепко, как скала.

— Вот теперь едем.

Дорога до портового города заняла около часа. Экипаж трясло на горном серпантине, и каждый толчок отдавался в моем теле напоминанием о бурной ночи. Я смотрела в окно на свинцовое море, на острые пики скал, пронзающие небо, и думала. Думала о Ридгаре. О том, как смотрел ли он на меня утром, когда я спала. Или просто ушел, даже не взглянув?

Глава 32

Город встретил нас шумом, гамом и непередаваемым запахом рыбы, соли и нечистот. Узкие улочки кишели людьми. Торговцы, матросы, портовые шлюхи — жизнь здесь кипела ключом, грязная, настоящая, живая. После мертвой тишины замка этот хаос казался музыкой.

— Куда нам, миледи? — прошептала Лотти, опасливо косясь на группу пьяных матросов у таверны.

— Сначала к в лавке, торгующей тканями, — тихо ответила я. — А потом мне нужен аптекарь. Не тот, что поставляет лекарства в замок, а другой. Независимый.

Мы петляли по улицам, пока я не нашла то, что искала. Небольшая лавка с вывеской в виде сушеной жабы и ступки, зажатая между рыбным рядом и скорняжной мастерской. Идеально.

Внутри пахло сушеными травами, плесенью и чем-то резким, химическим. За прилавком сидел сухонький старичок с клокастой бородой, похожий на мухомор.

— Чего изволит благородная дама? — проскрипел он, недобро щурясь. — Приворотное зелье? Или, может, средство от… Нежелательных последствий любви?

— Мне нужен анализ, — я выложила на прилавок завернутый в платок огарок свечи. Той самой, что стащила из спальни в первую ночь. — Хочу знать, что намешано в воске. И я хорошо плачу за молчание.

Золотая монета с профилем герцога, звякнувшая о дерево, сделала старика куда сговорчивее. Он взял свечу, понюхал, лизнул срез, потом капнул на него какой-то едкой жидкостью из флакона. Воск зашипел и окрасился в ядовито-фиолетовый цвет.

— Хм… — аптекарь поднял на меня взгляд, в котором теперь читалось подозрение пополам с опаской. — Изысканная работа, миледи. Дурман-трава, вываренная в белладонне. И еще кое-что… Споры гриба-бормотуна.

— Эффект? — сухо спросила я, чувствуя, как внутри все холодеет. Моя догадка подтвердилась.

— Зависит от дозы, — он пожал плечами. — Если вдыхать пары… Сначала легкость, эйфория. Потом усталость, апатия. Человек становится рассеянным, спотыкается на ровном месте, путает сон и явь. Постепенно сознание мутнеет, появляются видения. В конце концов — остановка сердца или несчастный случай из-за головокружения.