Четвертая жена проклятого барона (СИ) - Санд Амари

Эпилог

И я не ошиблась. Сны иногда становятся реальностью, если смешать их с правильными ингредиентами: каплей безумия, толикой отваги и целым морем упрямства.

Солнечный луч ударил в глаза, но я не зажмурилась. Я стояла на широкой террасе, той самой, где когда-то боялась лишний раз вдохнуть, ожидая подвоха от «проклятого» воздуха. Теперь здесь пахло морем, нагретым камнем и сладковатым ароматом моих экспериментальных роз. Гибрид, выведенный алхимией. Они цвели даже на этих суровых скалах, назло всем ветрам.

Внизу, в том самом саду из моего сна, творился хаос. Живой, звонкий, восхитительный хаос.

Три маленьких урагана, которые перевернули жизнь замка Териньяк с ног на голову. Старший, Вик, с черными, как у отца, вихрами, пытался взобраться на старую яблоню. Близнецы, Элина и Мари, визжали от восторга, гоняя по дорожкам толстого, разленившегося кота. Кот, к слову, смирился с участью живой игрушки и лишь лениво отмахивался хвостом.

— Викторн! Немедленно слезь! Ты порвешь камзол!

Голос, раздавшийся со скамейки, прозвучал строго, но в нем не было того ледяного яда, что отравлял мне жизнь пять лет назад.

Я облокотилась о теплые перила, наблюдая за Агнеттой. Бывшая «железная леди», отравительница и интриганка, теперь напоминала наседку-дракона. Она сидела с прямым, как жердь, позвоночником, но ее глаза… Они сияли фанатичным обожанием, когда баронесса смотрела на внуков.

Попробуй кто-нибудь сейчас косо посмотреть на этих детей — она перегрызет глотку. Лично. Без всяких наемных убийц и ядов.

Ирония судьбы. Женщина, которая чуть не убила моего первенца во чреве, превратилась в его самый надежный щит. Год после тех печальных событий она провела в монастыре и прошла суровую проверку, устроенную герцогом Вольмаром. И теперь я видела лучшую няньку во всем герцогстве.

Внезапно сильные руки обхватили меня за талию, прижимая спиной к твердой, горячей груди. Я даже не вздрогнула. Я знала этот захват, знала это тепло, которое проникало сквозь слои шелка прямо под кожу, заставляя сердце биться в ритме, известном только нам двоим.

— Подглядываешь? — низкий бархатный шепот опалил чувствительное место за ухом. Щетина кольнула нежную кожу, вызывая сладкую дрожь.

— Контролирую, — отозвалась я, накрывая его ладони своими. Пальцы Ридгара огрубели от работы с породой, но для меня не было прикосновения нежнее. — Твоя мать только что спасла кота от неминуемой гибели в объятиях Мари. Думаю, ей полагается медаль.

Ридгар хмыкнул, уткнувшись носом в мои волосы. Он пах ветром, землей и тем особым, мужским запахом, от которого у меня до сих пор, спустя пять лет, подкашивались колени.

— Она могла бы наслаждаться покоем в монастыре, но сама выбрала эту каторгу, — он чуть сжал меня в объятиях. — Как твои исследования, душа моя? Герцог прислал очередное письмо. Требует новую партию твоего «эликсира сияния». Говорит, столичные дамы готовы драться за него на дуэлях.

Я усмехнулась. Моя алхимия. Мой дар, который когда-то чуть не привел меня на плаху, теперь сделал нас богаче, чем все золотые жилы Териньяков вместе взятые. Косметика с эффектом регенерации. Мази, заживляющие шрамы шахтеров за сутки. Я не просто выжила. Я расцвела.

— Пусть подождет, — лениво ответила я, поворачивая голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — У меня есть дела поважнее.

В его черных глазах, когда-то похожих на мертвые провалы шахт, теперь плескалось расплавленное золото. Любовь. Дикая, собственническая, всепоглощающая любовь мужчины, который однажды потерял все, а потом обрел целый мир.

Он был моим Ридгаром. Уставшим, иногда ворчливым, одержимым своими камнями, но бесконечно, невозможно моим.

— Поважнее? — он приподнял бровь, и на его губах заиграла та самая улыбка, от которой я теряла волю. — И что же может быть важнее капризов герцога?

— Ты, — просто сказала я. — Наши дети. И этот вечер.

Он развернул меня в своих руках, заглядывая в лицо. Словно искал следы той испуганной девочки, что когда-то стояла перед ним в разорванном платье, сжимая в руке огарок отравленной свечи.

— Я люблю тебя, — произнес он просто, без пафоса.

— А я люблю тебя, — ответила чистейшую правду.

Я всегда ее говорила, за исключением маленькой тайны моего прошлого. Возможно, когда-нибудь я расскажу о том, что пришла из другого мира. Но сейчас я жила полной жизнью той новой Тессы, которая прошла непростой путь и заслужила право на счастье.

Внизу раздался радостный визг. Вик наконец-то свалился с дерева, но, судя по звуку, удачно приземлился в кучу листвы. Агнетта всплеснула руками, что-то причитая, а близнецы бросились к брату, чтобы, вероятно, добить его своей заботой.

Ридгар рассмеялся. Глубоким, грудным смехом умиротворенного человека.

— Пойдем, — он потянул меня за руку. — Нужно спасать матушку.

Мы спускались по лестнице — той самой, с которой «случайно» упала вторая жена. Теперь ступени отремонтировали, перила укрепили, а камень сиял чистотой. Замок больше не был ловушкой, и он не превратился в склеп для мертвых жен.

Это был наш дом.

Я шла, опираясь на руку мужа, и чувствовала, как внутри меня разливается покой. Не тот, застывший и холодный, что бывает перед бурей, а теплый, живой покой созидания.

Мы вышли в сад. Солнце заливало все вокруг золотым светом, превращая капли росы на листьях в маленькие алмазы.

— Папа! Мама! — тройной вопль радости заставил воздух вибрировать.

Через секунду я уже сидела на корточках, обнимая своих детей. Они пахли молоком, травой и счастьем. Мари теребила мою сережку, Элина пыталась рассказать что-то очень важное про жука, а Вик с гордостью демонстрировал ссадину на коленке.

Я подняла глаза и встретилась взглядом с Агнеттой. Она стояла чуть поодаль, поправляя выбившуюся седую прядь. В ее взгляде мелькнула тень вины — она всегда мелькала, когда она смотрела на меня, — но я лишь коротко кивнула ей. Мы не друзья. Мы союзники. И этого достаточно.

Ридгар подхватил сына на руки, подбрасывая его в воздух. Мальчишка захохотал, раскинув руки, словно птица. Мой муж. Мой сын. Моя победа.

Я вспомнила тот день у алтаря. Ультиматум. Эшафот или брак с чудовищем. Я выбрала брак, думая, что выбираю меньшее из зол. Как же я ошибалась.

Я выбрала счастливую жизнь.

Вечером, когда дети наконец угомонились, а замок погрузился в уютную тишину, мы с Ридгаром вышли на балкон нашей спальни. Море внизу шептало сказки прибрежным камням. Луна чертила серебряную дорожку на воде.

Ридгар стоял позади меня, положив подбородок мне на макушку. Его руки покоились на моем животе — привычка, оставшаяся с беременности, жест защиты и обладания.

— О чем думаешь? — тихо спросил он.

— О химии, — улыбнулась я в темноту. — О трансмутации.

— Опять работа?

— Нет. О жизни. Знаешь, в алхимии есть закон: чтобы получить золото, нужно пройти через стадию нигредо — черноты, гниения, распада. Мы прошли через нее, Ридгар. Через страх, через яды, через ложь твоей матери и безумие Ильзы. Мы сгорели в этом тигле.

Я повернулась к нему, касаясь ладонью его щеки. Шрам на виске — память о той ночи в шахте — чуть побелел под моими пальцами.

— А потом было альбедо — очищение. И теперь… теперь у нас есть рубедо. Красный философский камень.

— И что он делает? — Ридгар смотрел на меня с тем выражением, от которого у меня внутри все переворачивалось. Как на чудо.

— Он превращает любой металл в золото, — прошептала я, притягивая его к себе для поцелуя. — А любую боль — в любовь.

Его губы накрыли мои, и мир сузился до этого момента. До вкуса его дыхания, до жара его тела, до биения наших сердец, звучащих в унисон.

Проклятия не существует. Есть только люди, их страхи и их выбор. И мы свой выбор сделали.

Мы выжили. Мы победили. Мы любим.

И это — самая сильная магия во всех мирах.