Четвертая жена проклятого барона (СИ) - Санд Амари

— Боги… — рыдала она, хватаясь за подол моего платья грязными, дрожащими пальцами. — Я же… Я же своими руками… Ильза! Будь она проклята! Будь я проклята!

Ридгар дернулся, чтобы оттолкнуть ее, но я сжала его локоть, останавливая. Мне было противно. Но в то же время жаль ее. Она не походила на хитрую интриганку, а больше на глупую, ослепленную гордыней женщину, которая выпустила джинна из бутылки и не смогла загнать его обратно.

— Я убийца… — шептала свекровь, уткнувшись лбом в пол у моих ног. — Я убила Марису. Я почти убила своего внука. Ридгар, сынок… Казни меня. Отправь на плаху. Я не заслуживаю жить.

Герцог с интересом наблюдал за этой сценой, поигрывая ножнами кинжала.

— Технически, — заметил он лениво, — в конце Ильза действовала по собственной инициативе. Но заговор — это заговор. Я могу подписать приказ о ссылке в монастырь прямо сейчас. Или о казни. Решать вам, барон. Вы — глава рода.

Глава 44

Ридгар посмотрел на мать сверху вниз. В его взгляде боролись ненависть и усталость.

— Убирайся, — глухо произнес он. — Я не хочу тебя видеть. Уезжай в дальнее поместье. Доживай свой век там. Ты мне больше не мать.

Агнетта сжалась, принимая приговор как должное. Она кивнула, глотая слезы.

— Нет, — твердо сказала я.

В зале повисла тишина. Ридгар резко повернулся ко мне, изумленно вскинув бровь.

— Тесса? После всего, что она сделала? Она чуть не убила тебя!

— Она создала монстра, да, — я наклонилась и заставила Агнетту поднять искаженной мукой лицо. — Но она сама ужаснулась своему творению. Ридгар, посмотри на нее. Она сломлена. Ссылка добьет ее за месяц.

— И пускай! — рявкнул он.

— А нам это зачем? — я говорила спокойно, включая свою самую прагматичную часть. — У нас будет ребенок. Мне понадобится помощь. Не наемных нянек, которым плевать, а кого-то, кто будет грызть глотки за этот род. Кто знает этот замок, эти земли, эти интриги. А еще, она подарила этому миру тебя.

Я перевела взгляд на Агнетту.

— Вы хотели внуков? Вы их получили. Но вы не приблизитесь к колыбели, пока не заслужите это право. Вы будете жить здесь. Но не как хозяйка. А как тень. Вы будете помогать мне, учить меня, защищать этого ребенка ценой своей жизни. И каждый день вы будете помнить, что едва не стали его убийцей. Это будет вашим наказанием. И вашим искуплением.

Агнетта смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых медленно, робко загоралась надежда.

— Вы позволите? — прошептала она. — После всего?

— Я не добрая, Агнетта, — жестко улыбнулась я. — Я практичная. Мне нужен союзник. И я знаю, что никто не будет охранять моего ребенка лучше, чем бабушка, которая пытается замолить смертный грех.

Я выпрямилась и посмотрела на мужа.

— Пусть остается. Под моим присмотром.

Герцог Вольмар захлопал в ладоши. Медленно, гулко.

— Браво, — усмехнулся он. — Вот это решение истинной правительницы. Использовать врага как ресурс. Ридгар, твоя жена опаснее, чем кажется. Береги ее. — И вновь сурово посмотрел на Агнетту. — Но я не настолько милосерден и привык доводить дело до конца. Вы проведете год в монастыре, но прежде расскажете, как именно погиб ваш муж и каким образом сундук с казной оказался в шахте.

— Я… — баронесса вздрогнула. — Я не знаю подробностей, только то, что рассказала Ильза. Ей помогал Олаф, он работал когда-то в шахте. В ту ночь он помог дотащить и спрятать сундук.

— Где он? Взять немедленно и допросить! — рявкнул герцог.

— К сожалению, это невозможно, — Агнетта горько вздохнула. — Олаф погиб вместе с Изольдой, сорвавшись в пропасть на Змеином Перевале.

Ридгар молчал долгую минуту. Он смотрел то на меня, то на рыдающую мать. Потом тяжело выдохнул, словно сбрасывая с плеч гранитную плиту.

— Думаю, монастырь будет лучшим выходом.

Вечер опустился на замок Териньяк не черным саваном, как обычно, а мягким бархатным покрывалом. Впервые за неделю — а может, и за двадцать лет — стены этой крепости не давили.

В большом зале горели сотни свечей. Настоящих, восковых, пахнущих медом, а не дурманом. Слуги бегали с подносами, сбиваясь с ног, но на их лицах не было привычного страха. Новость уже разлетелась по коридорам быстрее ветра: хозяйка понесла, проклятие пало, старая ведьма Ильза мертва.

Мы сидели во главе стола. Герцог, довольный спектаклем и ужином, благосклонно принимал положенные почести. Агнетта, бледная, тихая, сидела на дальнем конце стола, не смея поднять глаз, но я видела, как она украдкой поглядывает на мой живот с каким-то религиозным трепетом.

— За будущее рода Териньяк! — провозгласил тост Вольмар, поднимая кубок. — И за леди Тессу, которая доказала, что магия — это не печать на бумаге, а огонь в крови.

Ридгар поднялся. Сегодня произошло немало потрясений, но его глаза сияли так ярко, что затмевали свечи. Он поднял свой бокал, но смотрел не на гостей, а только на меня.

— За мою жену, — хрипло сказал он. — За ту, кто спустилась за мной во тьму и вывела на свет.

Когда наши бокалы соприкоснулись, я почувствовала легкий звон не только в хрустале, но и в самой душе. Это был звук лопнувших цепей.

Ночь пришла быстро. Герцог удалился в гостевые покои, Агнетта исчезла, словно призрак, а мы остались одни.

В нашей спальне теперь пахло чистотой. Лотти — слава богам, живая, — успела проветрить комнату и сменить белье. Следы копоти отмыли, выбитую дверь временно заменили портьерой. Но я не обращала внимания на разруху.

Ридгар задернул за нами плотную ткань, отсекая остальной мир, и прислонился к косяку, глядя на меня. Он начал расстегивать камзол, но руки его дрожали.

— Иди ко мне, — попросила я тихо.

Он подошел и просто рухнул передо мной на колени, обнимая мои бедра, утыкаясь лицом в живот. Я гладила его по жестким волосам, чувствуя, как напряжение, державшее его весь день, вытекает из него, сменяясь бесконечной нежностью.

— Я все еще не верю, — пробормотал он глухо. — Мне кажется, я проснусь, и снова будет холод и страх потери.

— Не проснешься, — я потянула его наверх, заставляя подняться. — Мы настоящие. И это, — я взяла его ладонь и прижала к своему низу живота, — настоящее.

Он смотрел на свою руку на моем платье, как на чудо.

— Маленький, — шепнул он. — Совсем крошечный. А уже спас нас всех.

Мы легли в постель не для того, чтобы забыться в страсти, как вчера. Сегодня все произошло иначе. Медленно. Бережно. Словно мы оба были сделаны из хрупкого стекла.

Ридгар целовал меня так, будто молился. Каждый поцелуй — благодарность. Каждое прикосновение — клятва. Он раздевал меня с осторожностью ювелира, опасаясь повредить сокровище. Его губы скользили по моей шее, по плечам, спускались к груди, которая стала непривычно чувствительной.

— Ты красивая, — шептал он в перерывах между поцелуями. — Невероятная. Моя ведьма. Моя спасительница.

Мы были близки как никогда, соединившись на глубоком уровне. Я чувствовала его любовь — не ту, болезненную и отчаянную, что была раньше, а новую. Теплую. Созидающую. Любовь мужчины, у которого появилось будущее.

Мы лежали в темноте, сплетясь конечностями, слушая дыхание друг друга и шум моря за окном.

— Тесса, — позвал он тихо в тишине.

— М-м-м?

— Я люблю тебя, — признался он просто, без пафоса, констатируя факт. — Я не думал, что смогу сказать это снова кому-то. Но я люблю тебя. Больше жизни. И его… или ее… — он накрыл ладонью мой живот. — Я люблю вас. И клянусь памятью отца, клянусь каждым камнем в этих горах — вы будете счастливы. Я землю переверну, но никто и никогда больше не посмеет вам угрожать.

Я улыбнулась в темноту, чувствуя, как по щеке катится счастливая слеза.

— Я знаю, Ридгар. Знаю. И я тоже люблю тебя. Вас обоих.

Я закрыла глаза, проваливаясь в сон. Впервые за все время в этом мире мне не снились кошмары. Мне снился сад. Солнечный, зеленый сад, где среди цветов бегали дети, а на скамейке сидела седая женщина и улыбалась, глядя на них. И я знала, что так и будет. Потому что мы выжили. И потому что любовь — это самая сильная магия на свете.