Я кивнул, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. Она в безопасности. С ними. С другими своими истинными.
— Спасибо, — коротко сказал я. — Я посмотрю, как она, и вернусь.
— Я подожду здесь, — Элиан устроился на скамейке у входа.
Я подошел к двери, легко прошел сквозь барьер — связь с Лорелеей позволила мне это сделать без труда — и оказался внутри.
Домик оказался небольшим, но уютным. В прихожей горел тусклый свет, пахло сушеными травами и деревом. Из-за одной из дверей доносились приглушенные голоса и шорохи.
Я сразу почувствовал ее. Мою ведьмочку. Она была здесь, за этой дверью, живая, целая. Облегчение затопило меня с головой.
А еще я почувствовал кое-что другое. Ее эмоции. Они били через край, смешанные, хаотичные, пьяные. Страх от пережитого, облегчение от того, что она в безопасности, и... желание. Острое, горячее, направленное на тех двоих, что были с ней. Зелье правды и выпитые ранее напитки сделали свое дело — ее сознание было затуманено, инстинкты вырвались наружу.
Я услышал тихий смех, шепот, и понял, что не хочу сейчас вмешиваться. Не в таком состоянии. Она заслуживала того, чтобы прийти в себя, а не встречать мужа, которого видела лишь однажды, в таком уязвимом положении.
Мягко, едва заметно, пустил в комнату магию сна. Легкую, успокаивающую. Голоса стихли, сменившись ровным дыханием спящих.
Я открыл дверь и вошел.
Они спали втроем на широкой кровати. Лорелея — в центре, все в мужской рубашке, с растрепанными волосами, разметавшимися по подушке. Ее лицо, даже во сне, было прекрасным. Рядом с ней, обнимая ее, спал светловолосый парень эльф, судя по удлиненным ушам, но крупнее обычных эльфов. А с другой стороны темноволосый, с резкими чертами лица, в котором я угадал ведьмака. Оба полуголые, оба вплотную к ней.
Постоял минуту, глядя на эту картину. Ревность кольнула где-то под ребрами, но я подавил ее. Они ее истинные. Такова природа ведьм. Я знал это, когда связывался с ней. Знал, что придется делить. Но одно дело знать, и другое видеть.
Я подошел ближе, коснулся пальцами ее щеки. Теплая. Живая. Моя.
— Спи, ведьмочка, — прошептал, убирая прядь волос с ее лица. — Я скоро вернусь.
Она вздохнула во сне и улыбнулась, словно почувствовала мое присутствие.
Я вышел из комнаты, бесшумно прикрыв за собой дверь. Сначала нужно разобраться с делами в академии, убедиться, что ни одного ублюдка из этого клана не осталось в живых. А потом... потом я вернусь к ней. И мы поговорим.
— Дух-хранитель, — позвал я негромко.
Он появился из тени бесшумно, огромный, величественный. Его огненные глаза смотрели на меня с пониманием и доверием. Он знал, кто я. Чувствовал мою связь с его ведьмой.
— Проследи за ними, — приказал я. — Я должен отойти на время.
Дух кивнул своей могучей головой и исчез за дверью, растворившись в темноте комнаты.
Я уже собрался выходить, когда услышал тихий, но отчетливый голос:
— Вот чертовка. У нее тут муж, явился, не запылился, а она с другими развлекается...
Я резко обернулся. На притолоке соседней двери сидела небольшая птица с черной головой, белой грудкой и переливающимися всеми цветами радуги крыльями. Она смотрела на меня с неподдельным любопытством.
— А вот и фамильяр, — усмехнулся я, узнавая духа-помощника ведьмы.
Птица чуть не свалилась с двери от неожиданности.
Глава 42. Разговор с супругом
— Поговорим? — спросил мой супруг, внимательно и изучающе глядя на меня.
Я кивнула, чувствуя, как краска снова заливает щеки. Он здесь. Значит, он больше не вернется в свой мир. Значит... он останется здесь. Рядом со мной. Мысль о том, что этот мужчина мой супруг, все еще казалась абсурдной, нереальной, но отказываться от реальности было бесполезно.
«Успокойся. Ты ничего ужасного не сделала».
Ну конечно, легко ему говорить. Это не он проснулся в одной постели с двумя полуголыми парнями, не помня ровным счётом ничего из вчерашнего вечера, в чужой рубашке, с чугунной головой и ощущением, будто по вискам методично стучат крошечные молоточки.
Память возвращалась медленно, но верно. Словно кто-то поднимал тяжёлый театральный занавес. Сначала рывками, потом плавнее, являя моему внутреннему взору разрозненные, яркие, как вспышки молнии, картинки. Грохот музыки, от которого вибрировал пол. Смех Зары, её сверкающее золотое платье. Вкус терпкого, обжигающего горло коктейля. Горячие руки Аэрона на моей талии, его дыхание у моего уха. Нахальная, сводящая с ума улыбка Вейна, его пальцы, скользящие по моей обнажённой руке. Жаркие, пьянящие поцелуи в тёмном углу, от которых кружилась голова и подкашивались ноги.
А потом резкий обрыв. Темнота. И ледяной, пробирающий до костей ужас, когда я очнулась в сырой камере, привязанная к стулу, перед тремя безликими фигурами в чёрных плащах.
Я содрогнулась и плотнее укуталась в одеяло, натянув его до самого подбородка. Ткань пахла лавандой и чем-то древесным — уютный, успокаивающий запах, который совершенно не вязался с тем кошмаром, что мне пришлось пережить.
А напротив меня, в старом, потёртом кресле с высокой спинкой, сидел он. Мой супруг. Тёмный маг из другого мира, которого я призвала в свою спальню глупым, отчаянным ритуалом.
Он молчал, сложив руки на груди и закинув ногу на ногу. В этом простом, даже скромном интерьере незнакомой комнаты он смотрелся до абсурда чужеродно. Слишком красивый, слишком… правильный. Каждая чёрточка его лица — высокие скулы, прямой нос, чётко очерченные, чувственные губы — казалась выточенной искусным скульптором. Длинные тёмные волосы, убранные в тугой хвост, открывали сильную шею и часть ключиц в расстёгнутом вороте шёлковой рубашки. В его сине-голубых глазах, цвет которых так напоминал камень в кулоне «Кровавая Заря Вечности», всё ещё висевшем на его груди, читалась спокойная, выжидающая сосредоточенность. Он не давил, не требовал немедленных ответов. Просто ждал, и от этого ожидания внутри меня всё сжималось в тугой узел.
Он был серьёзно настроен на разговор. И я понимала, что откладывать его больше нельзя. Но с чего начать? Как объяснить весь этот бедлам, в который я его втянула?
— Что случилось? — решилась наконец, и мой голос прозвучал хрипло и неуверенно. Я прокашлялась, стараясь придать ему хоть немного твёрдости. — Как ты оказался в этом мире? Я ведь… я ведь отправила тебя обратно. В день ритуала.
Он чуть склонил голову набок, и уголки его губ дрогнули в лёгкой, едва заметной усмешке.
— Ты меня позвала, — ответил он просто. — Не помнишь?
Я нахмурилась, силясь уловить смысл его слов.
— Позвала? — переспросила я. — Нет, я не…
И тут меня словно ледяной водой окатило. Воспоминания, которые до этого были лишь смутными тенями, вдруг обрели чёткость и цвет. Та камера. Холодный камень, давящий на плечи. Грубая верёвка, впивающаяся в запястья. Три фигуры в плащах, их глухие, безжалостные голоса, требующие признания. И тошнотворный, приторно-сладкий вкус зелья правды на языке, от которого мысли путались, а воля превращалась в кисель.
Я помнила, как меня накрыло отчаяние. Липкое, удушливое, всепоглощающее. Как я, теряя связь с реальностью, в ужасе от того, что эти твари сделают со мной, закричала мысленно, из последних сил цепляясь за единственную ниточку, которая связывала меня с чем-то… иным. С кем-то, кто, как мне казалось, мог меня услышать.
«Помогите… пожалуйста… кто-нибудь…»
В тот момент, я думала о нем.
Неужели этот беззвучный, отчаянный вопль души достиг его? Неужели я и правда позвала его?
— Да, позвала, — подтвердил он, словно прочитав мои мысли. Его голос стал чуть мягче, а взгляд теплее. — Я как раз искал путь к тебе. Дни и ночи проводил в библиотеке отца, перебирая древние фолианты и свитки, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, способ перенестись в твой мир. Всё было тщетно. И вдруг… я услышал тебя. Твой зов, полный страха и отчаяния. Он был сильнее любой магии, любого ритуала. Я смог настроиться на нашу связь, на метку, что пульсирует на моём запястье, и вложил в неё всю свою волю.
